Трудные страницы Библии. Ветхий Завет
Шрифт:
7) В делах Божиих не содержится никакого зла (ст. 31).
29. Второй рассказ о сотворении мира тесно связан с повествованием о первородном грехе, которое следует сразу за ним в 3 главе. В самом деле, в Быт 2,46–25 заметное место занимают Эдемский сад, древо жизни, древо познания добра и зла, исходящий от Бога запрет вкушать от этих деревьев, наказание смертью. А теперь прочтем целиком второй рассказ о сотворении мира (Быт 2,46–25), о котором раньше мы только упомянули:
«Когда Бог Ягве создал землю и небо,
и никакого полевого кустарника еще не было на земле,
и никакая полевая трава еще не росла,
потому что Бог Ягве не посылал дождя на землю,
и не было человека, который бы возделывал землю и воду каналов поднимал с земли,
и орошал все лицо земли,
и образовал Бог Ягве человека («адам»)
из праха земного («адама»)
и вдунул в ноздри его дыхание жизни,
и стал человек душею живою («нефеш» — душа).
И насадил Бог Ягве сад в Эдеме на востоке,
и поместил там человека, которого создал.
И произрастил Бог Ягве из земли всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи,
и дерево жизни посреди рая (сада)
и дерево познания добра и зла [81] …
И взял Бог Ягве человека, и поселил его в саду Эдемском, чтобы возделывать его и хранить его.
И заповедал Бог Ягве человеку, говоря: «от всякого дерева в саду ты будешь есть, а от дерева познания добра и зла, не ешь от него; потому что в день, в который ты вкусишь от него, умрешь».
81
Здесь следует отступление, в котором отмечается, что Бог предназначил для орошения Эдема одну «реку», а упоминаются четыре больших реки (Фисон, Гихон, Тигр и Евфрат). Они, по-видимому, имеют большее отношение к сотворению мира, чем к описанию Эдема. Действительно, в ст. 5 сл. автор отметил, что растительности еще нет из-за отсутствия дождя и орошения. Так что было бы логично, если бы, говоря о деревьях, автор заговорил и о создании рек. И халдейская космогония упоминает Тигр и Евфрат в контексте сотворения мира (Р. Dhorme, Choix de textes religleux assyro-babyloniens, Paris, 1907, p. 83). Какое отношение имеют друг к другу «река», которая орошает область Эдема, и другие четыре, очевидно, существующие наряду с нею, слишком неясно, чтобы пытаться определить географическое положение той местности, в которой автор поселил прародителей.
И сказал Бог Ягве: «нехорошо быть человеку одному; создам ему помощника, соответственного ему».
И образовал Бог Ягве из земли всех животных полевых и всех птиц небесных,
и привел их к человеку, чтобы видеть, как он назовет их,
и чтобы, как наречет человек всякую душу живую, так и было имя ей.
И нарек человек имена всем скотам, и птицам небесным и всем зверям полевым: но для человека не нашлось помощника, подобного ему.
И навел Бог Ягве крепкий сон на человека, и он уснул; взял одно из ребер его, и закрыл то место плотию.
И создал Бог Ягве из ребра, взятого у человека, жену и привел ее к человеку.
И сказал человек: «вот, теперь это кость от костей моих и плоть от плоти моей;
Она будет называться женой («ишша»), ибо взята от мужа («иш»)».
Потому оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей, и будут одна плоть.
И были оба наги, Адам и жена его, и не стыдились».
В этом втором рассказе изложены более конкретно те же пункты учения, какие мы видели в предыдущем рассказе; мы приведем их в том же порядке, чтобы облегчить сопоставление:
1) Человек создан первым. То, что является первым в намерении, как сказали бы философы — представлено здесь, как пер
вое в исполнении. С точки зрения всего сотворенного человек является последним, потому что все ему подчинено, и поэтому в первом рассказе сотворение человека происходит в последнюю очередь; с точки зрения человека, принимая во внимание его первенство, остальные создания появляются позже, чтобы удовлетворять его нужды. Мысль, очевидно, одна и та же. Но есть здесь оттенок: человек предстает соработником Бога при окончательном устройстве мира; действительно, только после его появления возделывание земли и орошение дают земле окончательное устроение.
2) Человек несомненно состоит из материального элемента. Рассказы о сотворении человека из земли только передавали данные опыта, которые свидетельствуют о тесной связи всего материального в мире с землей. Даже у первобытных народов, независимо от вавилонских писаний, возникло такое же представление [82] . По мнению боговдохновенного автора уместно сохранить эту идею о земле, из которой создан человек, и в этом сходство в изображении человека и животных (2,19). Но есть и некий элемент, который отделяет человека от животных: не кровь божества, примешанная к глине, как в каком-нибудь вавилонском тексте [83] , но
82
G. Schmidt, Manuale di storia comparata delle religioni, Morcelliana, Brescia, 4 ed., 1949, p. 213.
83
«Пусть убьют они Бога, и да смешает глину с его плотью и кровью богиня Нингурсаг…» A. Deimel, о. с. р. 60, J. В. Pritchard. o. с., р. 100.
все же нечто, происходящее от Бога. Боговдохновенный автор говорит о дыхании, исходящем от Бога и дающем жизнь человеку. Сходный дух жизни дается и животным (ср. Пс 103 [104], 29 ел.), но здесь автор намеренно не упоминает об этом.
3) Человек нуждается в пище: и Бог производит на свет растения и назначает их ему в пищу (ст. 16).
4) Для человека Бог создает и животных. Проводя их, одного за другим, перед человеком, автор пластически выражает две мысли: прежде всего человек дает имена животным, и следовательно, является их владыкой, он проникает умом в их сущность, и этим утверждается превосходство человека; затем человек констатирует, что их ему недостаточно, что они не стали для него «кем-то», и таким образом в третий раз подчеркивается разница между человеком и животным, и вводится эпизод с сотворением женщины.
5) Для человека Бог создает женщину, но уже не из земли: она — второе человеческое существо, а не что-то постороннее. Она взята от человека. Она изображена, как равная мужчине, а подчиненность на основании происхождения не есть подвластность. Последняя явится позже, как следствие грехопадения (Быт 3, 16).
6) Брак, по желанию Бога, моногамен («двое становятся одной плотью»), и нерасторжим, так как создает связь более крепкую, чем неразрушимая связь между детьми и родителями (2, 24).
7) Бог не создал беспорядочность полового инстинкта: автор говорит об этом вполне конкретно, замечая что прародители не смущались своей наготой (2, 25). Не есть ли это отзвук заключительных слов первого рассказа: «И увидел Элогим все, что Он создал, и вот, хорошо весьма».
Г.Творение и эволюция
30. В первом рассказе о сотворении мира боговдохновенный автор не выходит за пределы учения о человеке и за пределы факта сотворения первой супружеской четы, выраженного совершенно абстрактно:
«И сотворил Элогим человека по образу Своему,
По образу Элогима сотворил его; мужчину и женщину сотворил их» (Быт 1, 27).
Напротив, во втором рассказе, кроме учения и факта, как будто, приведен еще и способ.
«И образовал Ягве Элогим адам (человека) из праха адама (земного) и вдунул в ноздри его дыхание жизни, и стал человек душею живою» (2, 7).
Если автор желает говорить о способе появления человека на земле, то его утверждения попадают на почву, которую наука сделала предметом своего изучения. Эти исследования привели, в частности, к появлению эволюционной гипотезы: через бесконечный ряд поколений человек произошел от животных, более близких по своему строению к человеческому виду. Нынешние обезьяны составляют боковую ветвь, которая в неопределенном и чрезвычайно удаленном во времени общем предке встречалась с человеческой ветвью.