Чтение онлайн

Со всей силой изголодавшихся по теплу и приюту людей они надеются на эту встречу. Ведь им достаточно хорошо известно, что в леспромхозе их ждут как избавителей. Сравнительно недавно созданные в тайге советские лесопромышленные хозяйства успели превратиться в настоящую каторгу, об этом можно прочитать за границей в любой газете. В леспромхозах применяется принудительный труд. Конечно, всё это маскируется вербовкой. Вербуются крестьяне как будто добровольно, но это одна видимость. В леспромхоз они попадают как в ловушку. Здесь их заставляют непосильно работать и морят голодом…

Вероятно, сейчас, когда они идут по лесу, слух о них летит далеко вперёд и будоражит людей. В деревнях их преследуют отряды коммунистов — это несомненно. А вот в леспромхозе у них найдутся помощники. Они дадут этим людям оружие. И кто знает, не удастся ли им поднять в тайге большое восстание? А для этого никакое другое время года не подходит так, как ранняя весна: скоро тайга зазеленеет, в ней нетрудно будет укрыться восставшим. Мужик в деревне сказал, что они явились не во-время. Это он с перепугу..

Так, подбадривая себя надеждой, они брели вглубь иманской тайги.

Перед вечером показались какие-то бревенчатые строения. Все обрадовались: наконец-то леспромхоз! Но это оказалась всего-навсего маленькая лесная деревушка. Почти немедленно вслед за тем, как они её увидели, началась стрельба. Опять! Опять эти чёрные шапки, зимние полушубки, пальто и ватники летучего отряда, преследующего их! Но погодите! Им бы только добраться до леспромхоза, тогда они отыграются!

После столкновения с летучим отрядом ночевали в лесу. Едва успели разыскать подходящий выворотень, как темнота опустилась на землю и замигали над вершинами деревьев далёкие холодные звёзды. Небольшая кучка людей собралась под выворотнем, другие отстали или потерялись в лесу, никто о них не хотел спрашивать. Все слишком устали…

Могучий кедр, настоящий лесной богатырь, свалился наземь от старости или от бури, подняв своими корнями стену земли. Вершиной своей кедр догнивал у подножия стволов других деревьев и среди мелкого кустарника. Сохли корни великана, искривлённые, побелевшие, как скрюченные пальцы; суставы наростов осыпались под рукой… Под выворотнем образовалась большая яма, слабо запорошенная снегом. Они разложили в ней костёрик; поддерживали огонь сушняком — не очень яркий, чтобы случайно не выдать постороннему глазу своего присутствия. Необыкновенно длинной показалась им эта ночь. Едва забрезжил рассвет, как они уже были на ногах. Перед восходом солнца в двух местах пересекли реку. Или, может быть, это была широкая протока? Кое-где на ней дымились полыньи, озёра белёсой густой воды стояли поверх льда. Они опасливо обошли их и дальше некоторое время двигались вдоль берега.

Неожиданно угол длинного жилого барака вырос перед ними. Косых остановился, втянул в себя запах дыма, валившего из трубы. "Топится печка, тепло…" Он сделал несколько шагов вперёд, снова остановился. За ним остановились и другие — всего пять человек… За углом первого барака показалось ещё несколько, стоявших в отдалении.

Косых решительно направился к ближнему бараку.

В окно ударил яркий солнечный луч. Палага закрыла глаза локтем и засмеялась. Она стояла на скамейке и, чуть-чуть подтягиваясь на носках, навешивала на верх окна кисейную занавеску. Демьян Лопатин стоял тут же, восхищёнными глазами смотря на Палагу, на её руки, перебирающие кисею, на её полные, крепкие ноги.

— Дёма, гвоздик! — командовала Палага.

Демьян послушно брал с голого ещё стола, стоящего посредине комнаты, гвоздик и подавал его девушке.

— Дёма, молоток! — раздавался тихий и счастливый голос Палаги.

Лёгкими ударами она забивала гвоздик.

Конечно, это мог сделать и Демьян, но Палага хотела свой уголок украсить непременно сама. Довольно уж она жила в общежитиях и в маленьких комнатках с подругами! Здесь была настоящая квартира. Правда, она небольшая, но им с Демьяном хватит и этой. Достаточно просторная для двоих комната, маленькая кухонька, коридорчик. Как хорошо, что теперь в новых бараках на лесоучастках стали отделять квартиры для семейных! "Семейных?" Сказав это про себя, Палага и закрылась локтем, и засмеялась. Но, может быть, виноват в этом солнечный луч, который скользнул по её лицу и играет сейчас ка стене?

Палага повесила занавеску, спрыгнула со скамейки и оглядела комнату. Бревенчатые стены её проконопачены мохом, пахнут ещё лесом, корьём и щепой. Не беда! Покуда стоят холода, можно пожить и так, а летом, когда наступит тепло, стены следует заштукатурить и побелить. Тогда квартирка будет хоть куда!

Но надо же повесить занавеску и на второе окно…

Палага подошла к столу. Этот стол был единственным пока предметом обстановки, находящимся в комнате. Демьян притащил его со Штурмового участка. Потом тут появится кровать, табуретки. У них с Демьяном всё уже заранее распланировано. Сейчас вот она повесит занавески, потом начнёт мыть пол. Демьян съездит на Партизанский ключ за кроватью. Хозяйственная Палага присмотрела эту кровать давно в семье одного лесоруба и купила её. К вечеру, а может быть, завтра утром Палага перетащит сюда, в эту комнату, со Штурмового участка свой девичий скарб. Там у неё есть кое-что… Во-первых, у неё есть хорошее платье, которое ей к лицу и которое она любит. Потом — одеяло новое. Потом — сундук, и в нём разная мелочь, совершенно необходимая… Женщины всё же бережливее, способнее к дому, чем мужчины. "Да, да, вы не говорите! Мужчина только и знает, что свои дела, а женщине нужно позаботиться обо всём…"

Палага взяла со стола отглаженную занавеску на второе окно и, подтащив скамейку, опять встала на неё.

— Дёма, гвоздик! — снова послышался её голос.

Широкоплечий, с могучей шеей, с открытым мужественным лицом, Демьян осторожно, кончиками пальцев отделил от кучки ещё один гвоздик. На столе лежала его лохматая папаха. Он её снял и положил сюда, а ватник повесил на косяк двери. Демьян уже второй день топил здесь печку, в комнате было тепло. К тому же этот яркий свет солнца, поднявшегося сегодня, кажется, необыкновенно рано, он заливал всю комнату! Демьян смотрел на Палагу, и все её даже самые мельчайшие и обычные движения имели сейчас в его глазах исключительное, трудно охватываемое ещё разумом, но глубоко чувствуемое сердцем значение.

Подумать только: Демьян женится! Да и на самом-то деле, он ли это стоит тут, подаёт Палаге гвоздики и пялит глаза на кисейные занавески? Эх, Демьян, Демьян! Вот, брат, оказывается, какие шутки может играть с нами любовь! Был бы сейчас живой Никифор Семёнович, товарищ Шароглазов, он бы сказал, пожалуй: "Ну что, паря Дёмка, на крепкий поводок попался и ходишь теперь на этом поводке, как смирный телёночек?" Загорелись бы насмешливым огнём грозно-весёлые глаза партизанского командира… Да нет, всё как есть понял бы, наверно, Никифор Семеныч! Не стал бы он над своим бывшим ординарцем Дёмкой Лопатиным насмешничать, не из таких людей! А благословил бы скорее всего, как отец, и сказал бы, лукаво взглянув на Палагу: "Совет вам да любовь!" — как говорится в таких случаях по доброму русскому обычаю… Уж кто-кто, а Шароглазов-то всегда хорошо знал, что происходило в мятущейся и по-особому нежной душе Демьяна. Известна была ему история двух друзей в его отряде — Алексея и Демьяна. Алексей погиб, а Демьяну при расставании в Чите он пожелал счастья. Да, оказалась к счастью долгая и трудная дорога…

Демьян задумался и прозевал подать Палаге следующий гвоздик. Со скамейки, склонившись над ним, она легко хлопнула его рукою по плечу. Это была опасная шутка с её стороны. Демьяну до дрожи в руках захотелось схватить её и так, держа, закружить по комнате. Он шумно перевёл дыхание.

— Ты у меня смотри! — погрозила ему мизинцем Палага, покраснела и слезла со скамьи.

Она стояла смущённая, а Демьян привлёк её к себе и поцеловал. После этого они оба, перебивая друг друга, заговорили. Им надо скорее быть вместе, довольно уж ждать! Но почему тянет с переездом Палага? Когда она перетащится сюда со Штурмового участка? Демьян не сводил с неё глаз.

— Давай сегодня, а? Я съезжу за кроватью, перенесём постель…

— Глупый, разве так можно? — говорит Палага. — Давай лучше завтра переедем. Сегодня я вымою полы, а завтра…

Она умолкает. Они оба стоят и думают о том, что будет завтра.

Генка приподнялся на нарах. Он только что проснулся. В бараке было по-утреннему холодно: с вечера топилась железная печка, сейчас она остыла. Почти все рабочие были уже на работе. Задержались по каким-то причинам два человека, но и они должны были уйти.