Чтение онлайн

— Кто же говорит?

— Э, парень, говорков всяких много, — уклонился от ответа мужик.

Они пришли в обычную избу уссурийских крестьян — бревенчатую, с широкими лавками вдоль стен, скобленным до желтизны полом. В избе было небогато, ко чисто, опрятно. Сергей размышлял о тем, что трудно ему будет писать корреспонденцию о колхозе-гиганте. Следовало хорошенько с утра обдумать то, что узнал за эти дни. Однако наступившая ночь переменила и эти его мысли.

В эту ночь на маньчжурском берегу стоял по-крестьянски одетый бородатый человек — в полушубке, шапке и в валенках. Полная и яркая с вечера луна садилась за горизонт. Становилось темно. Человек, повернувшись в сторону Смирновки, смотрел, как блестит лёд на Уссури, как всё неяснее, уходя в темноту, делается противоположный берег. Зло улыбаясь, словно оскаливаясь, он прислушивался к тому, что происходило на том берегу, возбуждаясь, словно волк от блеяния ягнят. А в русской деревне и в самом деле было неспокойно. Через реку отчётливо доносились возбуждённый шум и крики. Показалось даже, что женский плач послышался. Всюду там в избах стали зажигаться огни…

Человек быстро сбежал с берега на лёд и, широко шагая, пошёл через Уссури — в Смирновку, на шум деревенской смуты.

Два дня тому назад в старой бане на задах деревни он убеждал смирновских крестьян переходить границу. Этот бородатый, широлицый мужик говорил: "Уходите, всё равно вам тут житья не будет". С ним был местный уроженец — уссурийский казак. Сейчас он должен находиться в деревне..

Чем ближе к берегу, тем быстрее шёл широколицый мужик в полушубке..

Наконец он не выдержал и побежал.

За рекой хлопнули один за другим два выстрела. И это его подстегнуло.

Сергей проснулся от страшной суеты в избе. Открыв глаза, он увидал, что хозяйка плачет. Хозяина в избе не было.

— Что случилось? — спросил Сергей.

Женщина не ответила.

Широков живо вскочил с постели, оделся и выбежал на улицу. Хозяйка даже не взглянула на него. Всюду по деревне метались какие-то тени. Широков побежал в сельсовет, надеясь найти там объяснение происходящему. А у сельсовета, как и вчера днём, уже толпились мужики. Сергей слышал вокруг себя восклицания, сердитые выкрики:

— На ту сторону переходят… Не в своём уме мужики!

— А там что — лучше?

— Чего с народом делается!

— Да и люди тоже дурные. За границу, слышь, уйдём! Ну куда их погнало? Помирать, так дома!

— Про гигант говорят… И кто его придумал? Взять бы того умника за шиворот…

— Мужик-то говорил, что нынче везде будут гиганты..

— Сибирский мужик… Откуда взялся?

— Товарищи, это провокация!.. — убеждающе начал в темноте один.

— Молчи! Провока-ация!. — со злобой перебил его другой.

Вдруг разом всё оборвалось. Одни за другим два выстрела хлопнули, казалось, совсем близко. И сразу же у сельсовета никого не осталось. Какой-то мужик, торопливо шагая мимо Сергея, сурово сказал ему:

— Уходи отсюда, парень. Убить могут.

Но Сергей не обратил на эти слова никакого внимания. Он пошёл на берег реки, где всё больше слышалось шума и замечалось движения. Между тем становилось светлее. Запели петухи. Потом сумеречная завеса мартовской уссурийской ночи словно спала. Отчётливо стала видна река с её торосами и ледяными глыбами. Две подводы с наваленным на них скарбом подходили к противоположному берегу. Там стояли какие-то мужики, бабы. На нашем берегу показались пограничники. До десятка молодых краснолицых бойцов бежали через реку Иман. В этот момент Сергей увидел Трухина.

То, что именно Трухин оказался здесь сейчас, среди волнующихся мужиков, показалось Сергею самым естественным. Ни злобный Стукалов, ни высокомерный, по-барски презрительный Марченко не были бы тут на месте; характерно, что эти отличительные черты Марченко и Стукалова с особенной силой Сергей почувствовал только сейчас, до этого он о них словно лишь догадывался. В то же время как-то ближе, понятнее стала Сергею суровая простота Трухина, и ему стало стыдно, что он мог думать о нём плохо. Трухин стоял на берегу, хмуро слушая Дьячкова. Председатель сельсовета громко что-то говорил Трухину, размахивая руками. Вокруг них теснились мужики. "Вчера ещё нужно было сказать ему, что услышал я от своего хозяина", — подумал Сергей и начал пробираться к Трухину. А Трухин лишь бегло взглянул на Сергея. Ему было не до него.

Он только что прискакал верхом из Имана. Начальник пограничной заставы сообщил ему о чрезвычайном происшествии в Смирновке и дал коня. Трухин сначала не поверил тому, что сказал начальник погранзаставы. "Смирновские мужики переходят границу — что за чепуха! До сих пор ничего подобного не было. Были переходы, связанные с контрабандой. Или одиночки из раскулаченных бросались за Уссури. А сейчас, если верить начальнику заставы, мужики со всем скарбом переходят! Ещё, чего доброго, повезут на ту сторону избы! Но отчего, почему?"

От начальника заставы Трухин поскакал к Клюшниковой, разбудил её.

— Поезжай скорее, на месте всё увидишь, — говорила Варвара Николаевна. — Я сейчас иду в райком.

Марченко болел. "Он заболел как раз на те дни, когда нужно быть здоровым", — думал Трухин, мчась из Имана в Смирновку. Занимался рассвет, когда он остановил тяжело поводившего боками коня у дома председателя сельсовета. Но Дьячкова не застал и, привязав коня во дворе, пошёл по деревне.

Трухин недаром несколько лет провёл в этом районе — он знал тут всё и всех. Не успел он пройти по улице и десятка шагов, как его узнали.

— Что у вас тут такое? — спрашивал Трухин.

Отвечали по-разному.

— Народ из-за гиганта волнуется! Слух идёт, что в Кедровке избы ломают! — говорил один.

— Не в этом суть, — возражал другой. — А кто-то ловко всё подстроил…

— Кто же? — повернулся Трухин к говорившему, но тот замолчал.

В сопровождении мужиков Трухин пришёл на берег Уссури. Он видел то же, что и все: широкую реку в торосах, подводы у противоположного берега. Ему сообщили, что на ту сторону успело уйти четыре семьи. Тут появился Дьячков и стал многословно объяснять Трухину, как он был застигнут случившимся врасплох. Трухин искоса взглянул на Дьячкова. Суетливость председателя сельсовета ему не понравилась.

— Мне говорили, что на Уссури стреляли. Кто стрелял? — спросил Трухин.

— Пограничники…

— Человек шёл оттуда, они по нему… — послышались голоса.

— Какой человек?

— Сибирский мужик… какой-то.

— А сейчас у вас в деревне есть посторонние люди? — спросил Трухин.

Он стоял перед Дьячковым. Плотная толпа сжимала их. Во многих глазах Трухин видел отчуждение или настороженность. Все словно ждали, что он скажет или сделает.

— Так как же, есть в вашей деревне посторонние люди? — нетерпеливо повторил Трухин свои вопрос.