Чтение онлайн

– Как скажешь, – сухо бросил Бен, окинул меня откровенным взглядом и отошел.

Я облегченно выдохнула. Все же он пугал меня, несмотря на молодость. Фанатики всегда страшны тем, что непредсказуемы.

– Не стоит тебе общаться с Беном, – тихо сказал Мишель и повернулся ко мне. – Он беспредельщик. Ему нравится причинять боль зверям.

– А тебе разве нет? – спросила я резко.

– Я лишь подчиняюсь законам природы. Или считаешь, справедливо, что вы пьете кен ясновидцев, оставляя их... опустошенными?

– Нам это нужно, чтобы жить.

– А мы помогаем выжить им.

На это у меня не было ответа. Хорошо, когда все черно-белое, но когда сложно сказать, кто прав, невольно начинаешь сомневаться.

Но я хищная. До сих пор. Несмотря на новый кен и щупальца. Внутри я осталась все той же Полиной – пророчицей атли.

– Не стоит об этом говорить. Тем более с тобой.

– Я не хотел причинить боль, Кастелла.

– Не называй меня так – это пугает. Словно ты... зациклен. Меня зовут Полина.

– Я просто привык, – улыбнулся он. – Когда живешь столько, сколько живу я, перестаешь обращать на такое внимание. Ты теперешняя очень похожа на ту Кастеллу, что я знал. Даже внешне.

– Ты скажешь, о чем предупреждал меня?

Я решила сменить тему. Если мне нужно общаться с ним, лучше обернуть это в свою пользу. Альрик и Мишель явно что-то знали. А еще Уна и тот человек из сна. Я пророчица и должна доверять видениям.

– Не могу, – сдавленно ответил Мишель. – Поклялся глубинным кеном. Но знаю того, кто может.

Серые глаза с узкими зрачками сверкнули. Видно было, что ему доставляет удовольствие то, что он собрался сказать.

Мишель тоже в какой-то мере фанатик. Если охотники все такие, не хотела бы я быть частью этого. Хотя Андрей вот совсем другой...

– Кто? – спросила я шепотом. – Я его знаю?

– Ты знаешь его прекрасно. Больше того – живешь с ним в одном доме. – Я отстранилась и нахмурилась, а Мишель улыбнулся. – И однажды ты присягала ему на верность в месте силы хищных.

– Влад...

– Ему ничто не мешает сказать. Ни клятва, ни обязательства. Вот у него и узнай.

– Он не ответит. Он никогда ничего не говорит, – уныло произнесла я.

– А ты спроси, что он знает о драуграх.

– О драуграх? – удивилась я.

Драугры в мире хищных были чем-то вроде страшилок, которыми пугали детей на ночь. Как бабайка. Типа не будешь спать, придет злой драугр и выпьет твой кен до капли. В легендах же опровергалось их существование как утопическое. Никто никогда не видел их, а верить переставали примерно в то же время, как человеческие дети в Деда Мороза.

Мишель вздохнул и тоскливо посмотрел на возвращающегося к нам Альрика.

– Просто спроси. – И отошел в сторону.

– Извини, пришлось отлучиться, – лучезарно улыбнулся Первозданный, протягивая мне руку. – Ну, ты готова знакомиться?

Я выдохнула и кивнула.

Думала, что нали – самое большое испытание. Ха! По сравнению с этим днем, Девять – ничто.

В конце концов я напрочь забыла все имена, что мне называли, да и лица, если честно, слились в одно – невыразительное и не запоминающееся. Только вот карие с красными прожилками глаза забыть было сложно. И фразу, что как бы между прочим бросил Бен.

Но потом и она затерлась новыми впечатлениями, знакомствами, улыбками и настороженными взглядами. Кто-то интересовался мной всерьез, кто-то побаивался, кто-то не доверял. Альрик наблюдал и улыбался уголками губ, и я все больше убеждалась: он изучает меня. Повадки, реакции на трудности. Испытывает на прочность. И впервые начала тревожиться, что это не пройдет для меня даром. Нельзя недооценивать древних. Альрик из всех Первозданных казался мне самым опасным, несмотря на то, что он лучше всего отнесся ко мне.

Остальные два были неприметными. Китаец с длинным именем, которое тут же вылетело у меня из головы – посмотрел на меня всего лишь раз, а потом и вовсе делал вид, что меня нет. И последний – Егор. Он был младше всех, насколько я поняла. Сухо поинтересовался, как именно я пропускала нали и провела ритуал, а затем кивнул и перепоручил меня Альрику. Снова. Наверное, им так было проще – бывшим ясновидцам – чтобы меня «воспитывал» подобный мне.

– Ну как, не передумала? – спросил Первозданный, когда мы возвращались обратно. К слову, шли тем же коридором и так же долго. Странно, что он не открыл портал прямо из зала. Зачем все эти условности, если знаешь, на что способен?

– Нет. Я делала это ради дочери.

– Завтра все решится, Полина. Я не могу определить твою судьбу один, для этого у нас есть совет древних. С некоторыми ты уже познакомилась, некоторых увидишь завтра впервые. Но все мы понимаем, что насильно охотником быть не заставишь. Ты должна осознавать, что после того, как... хм... уйдешь, вновь станешь для нас добычей.

– И кто-то из тех, кто был в этом зале, мог уже взять меня на крючок?

– Нет. Пока ты охотник, это невозможно.

Я кивнула.

– Хорошо.

– У тебя есть сутки, чтобы подумать. Возможно, найдешь для себя причины остаться. У тебя есть шанс стать сильным охотником. И я могу обещать тебе протекцию.

– Я не буду убивать хищных ради карьерного роста, Альрик. Но... спасибо.

Он ничего не сказал. Похоже, ждал от меня именно такого ответа. Что ж, и пусть. Оправдать ожидания Первозданного не так уж плохо. Тем более, завтра он получит огромную порцию кена. Не зря со мной возился целый день.

Альрик открыл портал. Я начинала привыкать к стремительным перемещениям, так и в маршрутках разучусь ездить. Но была рада попасть, наконец, домой. Мир охотников мне не понравился. Совсем. Возможно, мы и калечим ясновидцев. Возможно, в какой-то мере Мишель прав: охотники защищают их, но мы во всяком случае не считаем себя высшими существами. Хищные вынуждены питаться, чтобы жить, а охотники убивают сознательно. А иногда и с удовольствием.

Я ступила в знакомую обстановку квартиры Глеба и шумно выдохнула. За окном давно стемнело, а из приоткрытого окна ветер доносил девичий смех и низкий мужской разговор.

Сумасшедший день!

Забыть бы. Только вряд ли смогу стереть из памяти – и ненависть, и превосходство. А в конце концов одиночество. Ведь каждый из них по сути одинок. Несчастен. Видеть, как стареют и умирают родные, близкие и друзья – что может быть ужаснее?

И Альрик еще убеждал меня остаться... Нет, уж лучше та жизнь, что у меня есть – с больными привязанностями, ложью и незримыми опасностями.