Чтение онлайн

— Все, Никитон, — победно захрипел Макс, — сдавайся!

— Ни фига, — Смирнов, упираясь руками в пол, поднялся на ноги.

— Что ж ты такой живучий? — взбесился Щука, он прицелился и нанес кулаком удар по Никитиному носу. Брызнула фонтаном кровь. Смирнов зашатался, поднял подол футболки, вытер им нос.

— Сдаешься?

— Не дождешься, — прохрипел Никита.

Зал напряженно и безмолвно наблюдал за поединком, по условиям болельщики не имели права кричать. За любой крик судья мог назначить штраф виновному, вплоть до пачки сигарет. Никита чувствовал, что выдохся: в голове шумело, удары его были слабыми и неточными.

— Сдавайся, Никитон? — Щука держал Никиту руками за футболку.

— Не сокращайся, Командор!

Смирнов стоял перед ним, качаясь, с залитым кровью правым глазом.

— Сдаешься?!

Никита отрицательно мотнул головой. Щука повалил Никиту на пол и принялся бить его ногами по животу, спине, остервенело приговаривая:

— Сдавайся, козел… Ну… кричи… Проси прощения…

Никита, как мог, прикрывался руками от ударов. Его силы поддерживала только ненависть, — ненависть, переполняющая всю его душу. Последний удар Макса окончательно вырубил его. Кузя подбежала к Никите, опустилась на колени.

— Ну, Командор, ты и зверь! — произнесла она.

— Пошла ты, — выдавил из себя Щука, чувствуя на себе осуждающие взгляды собравшихся. — Смирнов, ты сдался, — Щука нагнулся над ухом Никиты.

— Нет! — Никита закрыл глаза.

— Щука, ты проиграл поединок, — уверенно произнесла Кузя. — Никитон не сдался! Ты больше не Командор Клюшки!

Щукин странно посмотрел на Кузю.

— Пошли вы все… — и под неодобрительное шушуканье он ушел из спортзала.

Обитатели с молчаливым осуждением смотрели в спину уходящему Щукину. Как только его не стало в спортзале, толпой бросились к Никите. Ему принесли воды, Кузя заботливо вытерла мокрым полотенцем с его лица засохшую кровь.

— Как ты? — участливо спросил Комар.

— Плохо, — признался Никита. — У меня все в голове шумит, и тошнит.

— Зачем тебе нужен был этот поединок? — спросила Кузя.

— Я хотел убить нашу дружбу.

— Убил?!

— Нет, — еле слышно произнес Никита.

— Никитон, ты самоубийца, — уважительно произнесла Кузя.

— Знаю, — и Никитон впал в беспамятство.

У него оказалось сильнейшее сотрясение мозга. Больше Никитона я не видел.

Комар сдвинул брови, он всегда так делал, когда волновался или напрягал память.

— Командорства на Клюшке больше нет, поняли? — Все обитатели молчаливо опустили головы. — Вы больше не шестерите, не санитарите по поселку. С этой минуты мы горой стоим друг за друга. Если Щука кого-то из вас тронет, мочим его, и он сразу поймет, что мы сила!

— Главное, самим не натрухать в штаны, — добавил Спирик, ему план Комара понравился. — Щука сейчас один, а нас много, надо перестать его бояться.

— Ну, если даже Никитон опустил его ниже плинтуса, — оживленно произнесла Кузя, и все вдруг заговорили, склоняя бывшего Командора. Они все вдруг почувствовали себя одной сплоченной семьей.

Вечером нас с Комаром вызвал к себе в кабинет Вонючка. Большой Лелик успел предупредить, что Пенелопа накапала на нас участковому заявление, и тот сейчас дожидается нас в кабинете дерика.

— Сейчас начнется! — и Комар первым вошел в кабинет Вонючки. Он старался держаться свободно и независимо.

Дерик сидел, нахохлившись как филин, участковый вальяжно развалился напротив.

— Рассказывай все начистоту, — Вонючка старался сохранить грозный вид. — От спецшколы вас уже ничего не спасет. Случай с воровством переполнил чашу моего терпения! — Колобок нервно теребил чье-то личное дело, скорее всего, Комара, а может быть, это было и мое дело.

— Мы не брали денег у учительницы, — за себя и меня ответил Комар.

— Все вы так сначала говорите, — раздался басистый голос участкового. — Вот отвезу вас двоих в городской КПЗ, получите там ночной кайф заблаговременно и во всем признаетесь, даже в том, чего не совершали, — мент упруго соскочил с дивана и подошел вплотную к Комару, зловеще его рассматривая. — Парень, колись, пока еще не поздно, или мы отдельно займемся твоим хромым дружком. Я чувствую, он нам мозги парить не будет, во всем сознается.

— Мы не воровали никаких денег, — возмутился я и в тот же момент почувствовал сильный удар по спине, от второго удара в глазах у меня потемнело.

— Это в рамках профилактики, — самодовольно прогундосил над моим ухом участковый, размахивая резиновой дубинкой.

— Вы не имеете права нас бить, — заступился Комар, но и по его спине прошлась дубинка участкового.

— Парни, — заботливо вмешался Вонючка. — С вами же говорят по-хорошему, без протокола. Есть еще возможность все уладить по-тихому, без скандала. Белла Ивановна еще не отнесла заявление в милицию. Я уговорил ее подождать, надеясь на вашу сознательность. Ладно, с Комарова нечего брать, — Вонючка повернулся ко мне. — Это будущий уголовный элемент, по нему давно тюрьма плачет. Я вообще удивляюсь, Сафронов, как тебя угораздило связаться с ним.

— Комар мой друг, и не смейте плохо о нем говорить. Он лучше всех вас, вместе взятых, на Клюшке.

Лицо Вонючки недовольно скуксилось.

— Их надо поодиночке допрашивать, тогда будет толк, — посоветовал дерик менту.

Комара вывели в приемную, я остался один в кабинете, по щекам текли слезы от боли и несправедливости.

— Хватит сопли жевать, — участковый подошел ко мне на расстояние вытянутой руки. — Кому из вас пришла в голову идея обворовать учительницу? Воровство — уголовно наказуемое преступление. Сафронов, тебе четырнадцать лет уже есть, значит, за свои поступки отвечаешь перед Уголовным кодексом, и никаких скидок на твою хромоту. Быстро говори мне, кто подбил тебя на воровство!

— Никто ни на что меня не подбивал! — заорал я.

— Значит, все на себя берешь, — хмыкнул участковый.

— Я не воровал, — упорно доказывал я. — Мы с Комаром не трогали деньги Пенелопы.

— Опять, пацан, ты за свое! — взревел участковый, нанося резиновой дубинкой удар по почкам.

Я от боли согнулся, стало трудно дышать.

— Я ж тебе говорил, не зли меня, не люблю я этого, — возмущался участковый.

— Виктор Иванович, — вмешался Вонючка, — аккуратней, чтобы синяков не было, такие детки сейчас пошли, — и дерик сокрушенно покачал головой.

— Я ж его не по лицу. Ну, что, будем сотрудничать с органами правосудия? — зарычал участковый.

— Я не воровал!

Резиновая дубинка взлетела вверх и нанесла еще несколько ударов по моей спине.

— Я не воровал!

— Какой настырный, — взбесился участковый. — Кто тебя спрашивает, воровал ты или нет. Деньги нашли у тебя, свидетелей полный класс, много даже для суда. Пойдешь основным участником, дружок твой соучастником, понял?

— Я не воровал! — твердил я, чем окончательно взбесил мента.