Чтение онлайн

Когда я говорила о том, что надо давать знания в понятной форме, я забыла остановиться на вопросе, что ребятам нельзя давать отвлеченных понятий, не иллюстрируя их. Я знаю это по опыту. Это относится не только к занятиям с ребятами, но и к писанию популярных книжек для широких масс. Я писала одну популярную книжку и там старалась приводить конкретные примеры, но в некоторых случаях, когда дело касалось вопросов, которые мне казались общеизвестными, я этих конкретных примеров не приводила. Я дала рукопись книжки на проработку в три места: в одну коммуну, где были старые коммунары, в колхоз дала и потом крестьянкам, не перешедшим еще в колхоз. Это было два года тому назад. Я просила товарищей, которые проводили чтение этих рукописей, отметить те вопросы, которые задавались, и интересно, что в одних и тех же местах в различных аудиториях задавались одни и те же вопросы, требовавшие разъяснения общих понятий, так что, переделывая в окончательном виде книгу, я увидела, что нужно конкретными примерами иллюстрировать те понятия, которые я раньше считала для всех вполне ясными. Вот и для ребят очень важно постоянно иллюстрировать все конкретно, понятными ребятам примерами. Кроме этого, чрезвычайно важно давать иллюстрации, важны картины, волшебные фонари, кино. Все это играет громадную роль именно с точки зрения политехнизма. У нас отдельные ребята рисуют хорошо. Но если возьмем школу в целом, то с рисованием обстоит дело плохо. У нас слабо преподавание рисования, черчения, а между тем, если мы хотим, чтобы ребята овладели техникой, мы должны развивать их зрительную память, должны развивать умение отображать виденное и мыслить определенными образами. И вот как-то т. Барсуков рассказывал мне о своей учебе, как у них в школе был интереснейший учитель рисования, который водил ребят на производство. «Вы, — говорил он, — ребята, замечайте, смотрите машины, кто что заметит, то и нарисует». И когда первый раз вернулись ребята с экскурсии, то они совершенно были растеряны, не знали, что зарисовать. Но постепенно развилась зрительная внимательность, они научились смотреть, наблюдать, рисовать виденное. Этот рассказ т. Барсукова очень ярко показывает, как у нас должно строиться рисование, как мы должны развивать зрительную память, умение наблюдать и отображать то, что видишь. На это дело надо налечь, здесь надо как-то договориться, провести какое-то совещание с учителями рисования, педагогами, с тем чтобы в педтехникумах ввести обучение рисованию. Это совершенно необходимо, на это нужно обратить громадное внимание. В то время как в Германии, Америке, Франции на это дело обращается серьезное внимание, у нас должного внимания на это не обращается, а между тем это крайне необходимо. Рисование — такая же необходимая часть изучения техники, как и экскурсии, изучение физики и т. д. Это — чрезвычайно важная вещь.

Вообще у нас искусство отодвинуто на задворки. Музыка, например, имеет громадное организующее влияние, а у нас даже пионеры перестали петь. Характерно, что, когда была конференция научно-педагогической секции ГУСа, МОНО, чтобы развлечь участников, организовал детские выступления, и в частности пел детский хор. Сначала комсомолец выступил со вступительной речью, потом 200 человек детей запели очень хорошие организующие революционные песни под управлением т. Тугаринова. Песни были хорошие, вроде «Даешь программу Ильича» и т. д., но пели только одни девочки. Я спросила рядом сидевшего со мной комсомольца, который произносил вступительное слово, почему поют только одни девочки, и он ответил, что мальчики не будут петь, они считают, что этим должны заниматься девчата. По этому поводу мы тоже говорили в ЦБ юных пионеров, и там подтвердили, что «мальчата» пение презирают. Я предложила этому комсомольцу другой вопрос — часто ли выступают эти 200 девочек на подобных собраниях, как сегодня. Он мне ответил, что почти каждый день. Вот к чему сводится обучение ребят пению. Ребята превращаются в труппу, которая ежедневно с одного собрания едет на другое. Не это нам нужно. Нам нужно, чтобы все поголовно ребята, как мальчики, так и девочки, обучались музыке, надо, чтобы музыка их увлекала, давала им определенную зарядку, чтобы она организовывала их. Это имеет очень большое значение:

Я хочу привести вам один пример. В селе Рябушки по Брянской железной дороге летом жил политехнический отряд пионеров, и есть там профессиональная школа для беспризорных. Между ними была вражда. Пионерский лагерь проделал громадную работу и получил всеобщее признание, а беспризорные ребята жили взаперти в Пафнутьевском монастыре, и они хулиганили: резали кур, дразнили пионеров и т. д. Пионеротряд нашел путь для сближения с этими ребятами, и большую роль тут сыграла музыка. Беспризорные ребята приходят в пионерлагерь, все становятся в ряд, и под гармошку идут на реку купаться, и возвращаются так же обратно. Ребята писали, какое это имеет организующее значение, как сближает музыка, как она организовывает, как поднимает настроение. Ее надо всячески использовать.

Теперь относительно экскурсий. Экскурсии — это дело чрезвычайно важное. Но у нас они недостаточно используются и недостаточно подготовляются. Нам нужно поднять на высшую ступень методику преподавания и просмотреть те новые моменты, которые мы должны внести в программу. Нам нужно рационализировать нашу программу и наше расписание.

За последнее время некоторые школы у нас ввели так называемые «свободные часы». Опыт показал, что эти добавочные свободные часы дают большие результаты. В эти часы ребята занимаются злободневными вопросами, которые обыкновенно учителя не знают, в какой предмет сунуть, и если всовывают, например в математику, какой-нибудь злободневный вопрос, то этим срывают занятия. Такие вопросы нужно вносить в так называемые «свободные часы». У разных ребят имеются разные интересы, и одних интересует, скажем, техника, а других — литература. И в эти часы можно организовать дифференцированные занятия. Затем оказывается какой-нибудь пробел, и ребята выясняют, что по математике им не хватает таких-то знаний, без которых они не могут двигаться. Этому они могут подучиться в «свободные часы». Там, где эти занятия проводятся рационально, планово, — там школьная учеба стоит очень высоко. Это дает ребятам возможность лучше овладеть теми или другими знаниями. «Свободные часы» ничего общего не имеют с «свободным воспитанием». «Свободные часы» имеют целью разгрузить занятия по различным предметам от бесед на темы, органически не связанные с предметом (например, беседы о дисциплине, о режиме и пр.), имеют целью заполнение всех неизбежных прорывов. «Свободные часы» делают нормальное расписание более устойчивым.

Мы должны в нашей политехнической школе дать ребятам определенное мировоззрение, а оно может вырабатываться только тогда, когда знания будут даваться не в качестве каких-то отрывков, которые скоро забываются, потому что неизвестно, по какому случаю они были даны.

Нужно, чтобы знания были уложены в определенную систему.

В свое время мы говорили о необходимости комплексности и видели эту комплексность именно в таком расположении материалов и программ, которое дает понимание взаимоотношений между различными отраслями знаний, дает возможность каждое явление понимать во всех его связях и опосредствованиях, как этого требует от нас диалектический подход к изучению науки и техники, но у нас часто комплексность вульгаризировалась. У нас начали связывать что попало с чем попало и комплексность выливалась часто в довольно нелепую вещь. Задумана она была как увязка между знаниями, как мост между разными знаниями, а стали связывать что угодно с чем угодно, стали делать массу неверных искусственных увязок. Та комплексность, которая получилась в быту нашей школы, никуда не годится.

Но та комплексность, которая связывает в одно целое разные отрасли знаний, которая дает понимание взаимосвязи явлений, необходима. Если мы хотим заложить основу марксистского миросозерцания, то мы должны давать не отрывочные знания, а давать их в определенной увязке и определенной связи между собой, и только в этом смысле мы понимаем комплексность, а не так, что если мы проходим пищевод, то нужно подумать, как связать пищевод с обществоведением и природоведением. Ведь это же получается смехотворная увязка, такая увязка является результатом враждебного отношения к марксистской педагогике и также недостаточной подготовки многих учителей. С такой комплексностью мы должны бороться. Но мы должны стараться так располагать знания в программах, чтобы между ними была естественная увязка. Об этой увязке мне несколько раз приходилось говорить с Владимиром Ильичей. Он подчеркивал необходимость закладки основ марксистского мировоззрения у ребят посредством того, чтобы давать знания в определенной увязке. Мы до сих пор этого провести не сумели. Вот сейчас производственное обучение, которое ставит ребят близко к производству, дает ознакомление с производством, является таким стержнем, около которого могут увязываться остальные знания. Это соответствует нашему марксистскому представлению о роли производства в организации общественной жизни и в овладении силами природы.

Позвольте, товарищи, мне на этом закончить. Я надеюсь, что в прениях у нас встанут те злободневные вопросы, которые у вас там на местах назрели. Цель моего выступления была — подчеркнуть то, что политехническая школа не должна вырождаться в узкую трудшколу, которая дает только трудовые навыки и которая снижает уровень знаний. Мне хотелось подчеркнуть важность того, чтобы овладение знаниями, овладение техникой было в нашей политехнической школе поднято на должную высоту. Вся наша политехническая школа за этот год привлекла к себе громаднейшее внимание со стороны рабочей общественности, что является громадным шагом вперед: в программе партии говорится о необходимости привлечения рабочей общественности. У нас это до сих пор было больше на словах. В совсодах получалось совсем не то, что надо. Там рабочие фигурировали лишь как родители, а сейчас на почве производственного обучения ребят внимание рабочих к школе возросло, и свой громаднейший организационный опыт, свою классовую зарядку рабочий переносит на школу. Это имеет громаднейшее значение, решающее значение для нашей школы. Это обеспечивает то, что школа наша пойдет в конце концов по тому пути, по которому она должна идти, что она разовьется в ту политехническую школу, какой ее мыслили Маркс и Энгельс и какой мыслил ее Ленин. Внимание инженерного состава также привлекается к школе, хотя и не в достаточной степени, но привлекается. Агрономический персонал, инженерный персонал, технический персонал уж за этот год гораздо внимательнее стал относиться к школе, чем относился раньше. Это плюс. Настроение учителей, настроение самих ребят — в пользу политехнической школы, у всех большое желание добиться политехнизации школы.

Все это залог того, что трудности, которые у нас имеются на этом пути, нам удастся преодолеть.

Тут выступал товарищ из Белоруссии и говорил, что полезно было бы представителям всех союзных республик обменяться опытом программно-методической работы, выработать единые принципы ее. Я думаю, что это было бы очень полезно сделать. К сожалению, мы живем, как это ни странно, довольно замкнуто. Я должна сказать, что мы, например, довольно мало знаем об украинском и белорусском опыте, по крайней мере меньше, чем мы должны были бы знать. Я боюсь, с другой стороны, что Украина мало знает опыт Белоруссии и что мы мало знаем грузинский опыт и т. д. и т. п. Тут необходим, по-моему, периодический обмен опытом. По такому важному вопросу, как программы, конечно, нужно обменяться мнениями и установить общие для всего СССР принципы. Сейчас Общество педагогов-марксистов будет, кажется, реорганизовано в ассоциацию. Это значит, что каждая республика будет иметь свое общество марксистов. Мне кажется, что это поможет сближению. Я думаю, что в Обществе педагогов-марксистов надо будет непременно устроить предварительный обмен мнениями по поводу установления единых принципов программ, потому что отдельные республики над этим вопросом много работали. Это будет, конечно, предварительное совещание, но оно даст материалы для более широкой конференции, которую нужно будет созвать по этому поводу.

Тут один из товарищей поднял вопрос о том, что надо продвинуть программу на обсуждение рабочих. Это совершенно необходимо сделать. Как я себе представляю это дело? Вот у нас по линии рабочих университетов мы обсуждали программу с рабочими, со студентами этих рабочих университетов Москвы. Это обсуждение было чрезвычайно интересно, потому что рабочие, обсуждая программу, указывали, что им особенно трудно, какие они чувствуют пробелы, каких знаний им не хватает и т. д. Программы массовой школы должны пройти через рабочее обсуждение. Важно составить их не только на больших собраниях, ибо на больших собраниях сразу трудно будет обсуждать. Очень хорошо было бы сделать так: сейчас ведь учатся не только ребята, а учатся и взрослые рабочие. У нас есть заводы, где чуть ли не половина рабочих учится, причем эти учащиеся-рабочие особенно ярко всегда чувствуют, чего им не хватает. Им над своими программами приходится очень много думать. И поэтому надо бы начать с кружков, в кружки пустить на обсуждение программы, и те замечания, которые можно было бы собрать в этих рабочих кружках, дали бы чрезвычайно много ценного. Я думаю, что это надо сделать по тем заводам, которые принимали активное участие в политехнизации. Скажем, очень активно обсуждал вопрос о политехнизации завод «Электрик» в Ленинграде, обсуждали тут на ряде заводов — на электрозаводе, на «Динамо» и др. Важно там начать это дело, перенести в рабочие кружки, сформировать рабочие комиссии, главным образом из рабочих-учащихся, с тем чтобы они подвергли пролетарской критике эти программы.

Потом устроить после этого совместное собрание с педагогами. Тогда, я думаю, программы очень много от этого выиграли бы.

Один из выступавших товарищей говорил о том, как быть с частными методиками и методиками вообще. У нас этот вопрос не раз поднимался. Действительно, здесь большой пробел. Старые методики не годятся, а новых нет. Над этим вопросом нужно подумать. Несколько раз мы вносили такие предложения. Скажем, при Академии коммунистического воспитания проходятся определенные дисциплины студентами. Важно было бы, чтобы они не только изучали здесь дисциплины, а чтобы думали, как на основании изучения этих дисциплин они должны строить методику. Были пока только разговоры на эту тему, а я думаю, что в ряде вузов и техникумов надо поставить такого рода работу. Надо вместе со специалистами продумать этот вопрос. Вообще сейчас нужна теснейшая смычка педагогов с рабочими, с одной стороны, и, с другой стороны, со специалистами разных отраслей знаний. Подработать эти частные методики совершенно необходимо. Конечно, не надо с водой выплескивать и ребенка, как говорят. Надо посмотреть старые методики и из них извлечь то, что на опыте обосновано, подумать, посмотреть, что приемлемо и что не приемлемо. Я думаю, наши институты должны этой работой заняться. Но важно, чтобы вы тоже делились результатами своей работы и чтобы вы на местах делали опыты в этом отношении.

Об отраслевых программах т. Руднев уже говорил, что мы относимся к этому отрицательно. Я хотела бы добавить пару слов. Важна общая программа по физике, химии и другим дисциплинам. Но важно, чтобы педагог, который все же не так знает производство, как знает его инженер данного завода, получил бы от этого инженера определенную консультацию. По данному курсу, по данной отрасли физики инженер укажет, что должны понаблюдать ребята на заводе, какие конкретные примеры, иллюстрации нужно взять из данного завода. Я думаю, что это не всегда легко сделать самим педагогам и что тут нужна консультация со стороны инженера, со стороны специалистов. Тогда, бы имели общий курс с иллюстрациями, с примерами из данного предприятия. Я недавно проглядывала одну физику, и меня удивило, какие примеры там приводятся, т. е. приводятся примеры, которые 100 лет назад приводились, — с медным пятаком. Нужно брать соответствующее производство с той отраслью, которая есть на данном заводе. Нужно, чтобы по каждой отрасли составлялись добавочные сборники примеров. Но это не значит, что вся дисциплина будет проходиться только в разрезе данного завода. Это была бы суженная, убогая наука.