Чтение онлайн

Улицы посада вырастали по краям дорог, которые вели в Кремль, а население охотно селилось в непосредственной близости к нему под прикрытием двух рек – Москвы—реки и Неглинной, что в той или иной мере обеспечивало безопасность от неприятеля. Кроме того, дополнительной линией защиты служила Яуза с ее крутыми берегами.

Естественными границами великого посада, как мы видим, были Москва—река и Неглинная. В том месте, где русло Неглинной делало резкий поворот к северу и начинало все далее отходить от Москвы—реки, кончалась первоначальная граница великого посада. Это место, наиболее опасное для нападения, было укреплено рвом, который существовал еще в XV веке. О существовании этого рва говорится в одном летописном известии. В 1468 году загорелся «посад на Москве у Николы у Мокрого и много дворов безчислено изгоре: горело вверх по рву за Богоявленскую улицу, а от Богоявления улицею мимо Весяковых двор по Иоанн святы на пять улиц».[183] Если думать, что горело по линии рва, вырытого вокруг позднейшей Китайгородской стены, то показание летописи останется совершенно непонятным. Но если считать, что речь идет о другом, более раннем рве, который опоясывал лишь часть позднейшего Китай—города, то направление рва очертится очень ясно. Начинаясь от Москвы—реки, у Николы Мокрого, он шел прямо вверх по Богоявленскому переулку к Богоявленскому монастырю, стоявшему на Китайгородском холме, следовательно, тянулся с Подола «вверх», повторяя направление кремлевской стены, также пересекавшей пространство от Москвы—реки до Неглинной. Вероятно, это и было первоначальное пространство великого посада, огороженное рвом. Позже посад расширился далее на восток и занял территорию позднейшего Китай—города.

Центральной частью посада была площадь перед Кремлем и примыкавший к ней главный московский рынок или торг.

ПОДОЛ И ВЕЛИКАЯ УЛИЦА

Позднейшие века внесли много нового в первоначальную топографию Москвы, так как с постепенным расширением города значение отдельных улиц и городских кварталов сильно менялось. По—видимому, наиболее древней частью великого посада было Зарядье, лежавшее у подножия холма и носившее название Подола, как и в Кремле. Тяготение к реке весьма показательно для древней Москвы, более тесно связанной с речными путями, чем в позднейшее время, когда Москва сделалась всероссийской столицей и центром многочисленных сухопутных дорог. Параллельно течению Москвы—реки подольная часть Китай—города пересекалась Великой улицей, ясно различимой на старых планах Москвы; она являлась продолжением Подольной улицы в Кремле. Несколько неожиданное название «Великая», или «Большая»,[184] улица восходит к древнему времени и впоследствии вывелось из обихода, когда Подол великого посада потерял свое прежнее значение. На Великой улице стояла церковь с не менее характерным названием – Николы Мокрого. Культ Николы, изображаемого с мокрыми волосами, был распространен среди путешественников, в особенности у моряков. Никола Мокрый стоял там, где приставали речные суда купцов, совершавших свой далекий путь из Рязани или Нижнего Новгорода. Это было в те времена действительно «мокрым» местом. В XV веке местность у церкви Николы Мокрого так и называлась «Поречьем».[185]

Выше говорилось, что Подол великого посада, или современное Зарядье, было древнейшей частью Китай—города. Эта мысль подтверждается тем, что еще в конце XV века Подол пользовался особой юрисдикцией, тогда как остальная нагорная территория великого посада, начиная от Варварки, составляла иной судебный округ.[186] Небольшие размеры судебного округа в Подоле по сравнению с другими частями Москвы объясняются его большой населенностью. Судебный округ оставался таким же, каким он был в первой половине XIV века. Московские власти и население расставались очень неохотно со старыми традициями. Китайгородская гора заселялась позже низменного Подола, поэтому она составила вместе с прилегавшими к ней районами новый судебный округ Москвы.

Первоначальная территория Подола на великом посаде с течением времени расширялась и достигла границы современного Китай—города, вплоть до болотистого Васильевского луга, на территории которого позже стояли строения Воспитательного дома. В XV веке Великая улица одним своим концом выходила к Кремлю, а другим упиралась в болото, примыкавшее к великому посаду с востока. Южная и восточная стороны рва образовывали при стыке угол. Поэтому местность в этом углу носила название Острого («Вострого») конца. В XV веке здесь стояла церковь Зачатия св. Анны, что у Острого конца. Тут находилось еще несколько церквей – прямой показатель относительной густоты населения этого района Москвы. Во время страшных московских пожаров Подол делался постоянной жертвой огня и нередко пылал от торга – вдоль реки («возле Москву») – до Зачатия на Остром конце, или «что в углу».[187] Наиболее древней церковью на Великой улице была названная выше церковь Николы Мокрого. Впервые она упоминается в 1468 году.[188] Поблизости от Зачатейской церкви стоял старый Соляной двор, как об этом сообщается в одном известии 1547 года.[189] Так как Подол находился позади торговых рядов, его рано стали называть «Зарядьем».

Несколько извилистых переулков, подымавшихся по крутым скатам Китайгородского холма, выводили к Варварке, или древней Варьской улице. В XVII веке эти переулки обозначались очень сложно, вроде – «переулок, что от Зачатия Пречистые Богородицы, мимо тюрем до Варварского мосту».

ВАРЬСКАЯ УЛИЦА (ВАРВАРКА)

Название Варварки (теперь улица Разина), или Варварьского моста, выводят обычно от церкви св. Варвары, построенной здесь в начале XVI века Юрием Урвихвостовым. Но до построения церкви улица называлась не Варварской, а Варьской. Подобное название можно признавать сокращением слова «Варварская», но есть и другое объяснение его происхождения. Оно происходит от слова «варя», которым обозначали не только варку соли или какого—либо другого продукта, но и некоторые повинности населения.[190] Такие вари существовали в Москве еще в XIV веке, и великие князья при разделе московской отчины отмечали, «что потягло к городу, и что мед оборочный Василцева стану и что отца моего куплены бортници подвечные варях, и кони ставити по станом и по варям».[191]

Особое внимание, которое великие князья обращали на медовый оброк и вари, объясняется тем, что из меда вместе с хмелем делали особый напиток, изготовление которого было монополией великих князей. Так, Контарини, бывший в Москве в конце XV века, сообщает об отсутствии в Москве вина, взамен которого делался особый напиток, «сделанный из меду с хмелем». По его словам, великий князь не всем позволяет его варить.[192]

В древнее время «вари» устраивались в непосредственном соседстве с городом, и это название позже перешло на городскую улицу, подобно тому как название «Болото» сохранялось за одним из центральных районов Москвы в те времена, когда уже ничто не напоминало о происхождении древнего прозвища. Во всяком случае, еще в конце XV столетия улица называлась «Варьской».[193]

В начале XVI века, когда память о прошлом Варьской улицы уже ослабела, а Москва широко раскинула свои границы, московский купец Урвихвостов построил здесь церковь в честь св. Варвары (в 1514 году), по—своему осмыслив древнее название той улицы, на которой он жил, подобно тому как языческий бог Велес, или Волос, отождествился с именем святого Власия. К этому времени многие московские улицы уже назывались по церквам. Поэтому названия Варьская и Варварская улица быстро слились, и новое более понятное название вытеснило древнее. Нелишне отметить и то обстоятельство, что церкви Варвары – явление довольно редкое в древней Руси.

Варьская улица быстро стала самой оживленной артерией великого посада. Одним концом она выходила к торговым рядам и Кремлю, другим – к городскому рву. Извилистая Варьская улица продолжалась за рвом, отделявшим укрепленную часть города от его слобод. За позднейшими Варварскими воротами дорога шла к Яузе по линии современной Солянки, а за Яузой мимо слобод, сел и деревень уходила на восток. Прихотливая линия Солянки и Таганской улицы обозначает старинную дорогу, легко различаемую на планах Москвы XVII века.

Район Варьской улицы и Подола, примыкавший к городскому торгу, был очень оживленным в Москве. Там помещались гостиные дворы и дома крупных московских купцов. Кое—какие указания позднейшего времени позволяют бросить взгляд на торговое значение этого района Москвы в раннее время, имея в виду необыкновенную приверженность населения к традиционным местам торговли, в силу чего Китай—город даже в начале XX века сохранял значение торгового центра Москвы.[194]

Московский торг в XVII веке помещался у Красной площади, в начале Варварки, Ильинки и Никольской. Но расширение его в сторону Никольской – дело относительно позднего времени, основной же нерв торговой жизни сосредоточивался в районе Варварской, или Варьской, улицы. В отличие от других московских рынков этот основной торговый центр города назывался «великим торгом». Здесь в XVII веке между Ильинкой и Варваркой стоял «Гостин двор», обращенный к Кремлю—городу «лицом». Здесь же, «на Варварском крестьце, против Гостина двора», находился Старый Денежный двор. Рядом с ним возвышался каменный храм св. Варвары и поблизости от него Английский двор – ранее палаты Юрия Урвихвостова. На Варварке же был Устюженский гостин двор и позади него место, «что ставились на нем арменя и греченя». На Подоле находился еще Кузнецкий двор, или Кузнецкая палата.[195]

Варьская улица была усеяна церквами с давнего времени. На правой стороне, идя от Кремля, стояла церковь Варвары Великомученицы, именовавшаяся в XVII веке «что у Гостина двора». Она стояла почти рядом с церковью Максима Исповедника, за которым помещался Георгий Страстотерпец, что у «тюрем». Здания этих церквей стоят и до сих пор (конечно, более поздней постройки), кроме Георгия. На другой стороне улицы стояла церковь Воскресения Христова, «что на пяти улицах», с той же стороны у Варварских ворот находилась церковь Рождества Предтечи, «что на пяти улицах». Все эти обозначения – XVII века, но они дают нам представление о более раннем времени. Местность, где стояла церковь Георгия, носила характерное прозвище «что на Псковской горе». Это указывает, вероятно, на место поселения псковичей в этом районе.

ИЛЬИНСКАЯ И ДРУГИЕ УЛИЦЫ

Ильинка (теперь ул. Куйбышева[196]) известна с этим названием не раньше XVI века. Впрочем, не думаем, чтобы это название было очень новым, потому что церковь «Илии под сосной» известна уже в 1476 году.[197] Наивное название «под сосной» картинно рисует московскую действительность XV века с ее малыми приходскими церквами, умещавшимися под сосною или под вязом, как звалась соседняя церковь Иоанна Богослова. Самое упоминание о сосне весьма любопытно, так как в современной Москве сосны и ели давно уже вытеснены лиственными породами из пределов города на окраины. В раннее время сосны росли еще в городе как остатки векового соснового бора, шумевшего на месте Москвы до ее построения.