Чтение онлайн

Акади обратился к Глиннесу в свойственной ему манере строго придерживаться точности и взвешенности в каждом произносимом им слове:

— Вот эти два джентльмена, являющиеся как компетентными, так и беспристрастными должностными лицами, говорят мне, что я вступил в преступный сговор со старментером Загмондо Бандольо. Они объясняют подобное обвинение тем, что собранные мной в качестве выкупа деньги до сих пор находятся на хранении у меня. В настоящее время я доведен до такого состояния, что уже сомневаюсь в собственной своей невинности. Ты можешь меня разубедить?

— По моему глубокому убеждению, — ответил Глиннес, — вы совсем не прочь получить лишний озол, но так, чтобы это не было сопряжено хотя бы с малейшим риском.

— Это не совсем то, что я имел в виду. Разве не ты объяснил посыльному дорогу ко мне? И не ты ли, прибыв сюда, обнаружил, что у меня серьезный разговор с неким Рилем Шерматцем и что мой телефон был отключен?

— Истинная правда, — сказал Глиннес.

У заговорившего первым шерифа Филидиса голос оказался неожиданно кротким.

— Заверяю вас, Джано Акади, мы прибыли сюда главным образом потому, что нам просто некуда больше идти. Деньги попали к вам в руки, затем исчезли. К Бандольо они доставлены не были. Мы произвели гипно-допрос Бандольо, он не обманывает нас. По сути, он сейчас в состоянии говорить только правду и готов чистосердечно с нами сотрудничать.

— А каков был механизм передачи денег Бандольо? — спросил Глиннес.

— Ситуация в высшей степени любопытная. Бандольо работал с лицом фанатически осторожным, лицом, которое — позвольте вас процитировать — «не прочь заработать лишний озол, но так, чтобы это не было сопряжено даже с малейшим риском». Это лицо как раз и инициировало весь этот проект. Оно послало Бандольо письмо по каналам, известным только старментерам, что предполагает, что это лицо — назовем его «X » — то ли само было старментером, то ли имело сообщника из числа старментеров.

— То, что я никакой не старментер, общеизвестно, — с апломбом заявил Акади.

— И все же — я говорю об этом чисто теоретически, — произнес Филидис, — у вас много знакомых, среди которых могли бы оказаться старментер или бывший старментер.

Акади несколько смутился.

— Допускаю, что такое не исключено.

— По получении подобного письма, — продолжал Филидис, — Бандольо предпринял ряд мер, чтобы встретиться с «X ». Эти меры, естественно, были изощренными — обе стороны соблюдали крайнюю осторожность. Они встретились в темноте неподалеку от Уэлгена. На «X » была хуссейдная маска. Его план был предельно прост. Во время хуссейдного матча он мог так устроить, что самые богатые в префектуре лица оказались бы на одной и той же трибуне. «X » гарантировал это тем, что разошлет им бесплатные пригласительные билеты. За все это «X » должен был получить два миллиона озолов. Все остальное забирал себе Бандольо...

Подобный план показался Бандольо вполне реальным, он согласился принять участие в его осуществлении, а о том, как события разворачивались дальше, мы знаем. После удачно проведенного налета Бандольо послал сюда одного из своих помощников, некоего Лемпеля, которому всецело доверял, с целью получить деньги у посредника, который занимался сбором средств, необходимых для выкупа пленников — то есть, у вас.

Акади подозрительно сощурился.

— Посыльного звали Лемпелем?

— Нет. Лемпель прибыл в Порт-Мэхьюл через неделю после налета. И так отсюда и не отбыл. Он был отравлен — предположительно «Х »-ом. Он умер во сне в гостинице «Турист» в Уэлгене за день до того, как было получено известие о поимке Бандольо.

— То есть, за день до того, как я отдал деньги.

Шериф Филидис, не выдержав, улыбнулся.

— Прикарманить выкуп — такой из этого можно сделать вывод — совершенно не входило в его намерения. Итак, я выложил перед вами все известные нам факты. Деньги были у вас. У Лемпеля их не могло быть. Куда же они подевались?

— Лемпель, по всей вероятности, обо всем договорился с посыльным до того, как был отравлен. Деньги должны быть у посыльного.

— Но кто этот таинственный посыльный? Кое-кто из лордов считает это выдумкой чистой воды.

— Сейчас я делаю официальное заявление, — четким голосом, тщательно подбирая слова, произнес Акади. — Я вручил деньги посыльному в строгом соответствии с полученными инструкциями. При этом присутствовал некий Риль Шерматц, став тем самым свидетелем факта передачи денег.

Впервые за все время заговорил Даль:

— Он на самом деле видел, как деньги перешли из рук в руки?

— Он, по всей вероятности, видел, как я передаю посыльному черный чемоданчик.

Даль пренебрежительно взмахнул долговязой рукой с длинными пальцами.

— Далеко не всякий настолько доверчив, чтобы не поинтересоваться, а были ли деньги в этом чемоданчике.

На что Акади хладнокровно ответил:

— Зато любой хоть сколько-нибудь здравомыслящий уразумел бы, что я и озола не осмелился бы утаить от Загмондо Бандольо, не говоря уже о тридцати миллионах.

— Но к этому времени Бандольо был уже пойман.

— Мне-то об этом ничего не было известно. В этом вы можете удостовериться, спросив у Риля Шерматца.

— Ох уж этот таинственный Риль Шерматц. Кто он?

— Странствующий журналист.

— Вот оно что! И где он сейчас?

— Я видел его два дня назад. Он сказал, что собирается в скором времени покинуть Труллион. Возможно, уже и покинул — а куда, не знаю.

— Но ведь он — единственный свидетель, который может подтвердить ваши слова.

— Отнюдь нет. Посыльный сбился с пути и спросил у Глиннеса Халдена, как ко мне проехать. Верно?

— Верно, — ответил Глиннес.

— Произведенный Джано Акади словесный портрет этого «посыльного», — на этом слове Даль сделал некоторое ударение, — к несчастью, носит слишком общий характер, чтобы помочь нам.

— Ну что я могу сказать? — возмущенно воскликнул Акади. — Молодой человек средних физических данных и заурядной внешности. У него не было каких-либо особых примет.

Филидис повернулся к Глиннесу.

— Вы подтверждаете это?

— Целиком и полностью.

— И он не представился, когда заговорил с вами?

Глиннес задумался, пытаясь вспомнить события более, чем недельной давности.

— Насколько мне помнится, он спросил у меня, как добраться до особняка Акади, ничего более.

Глиннес вдруг замолчал, оборвав фразу вроде бы на полуслове. Даль, сразу что-то заподозрив, подался всем телом вперед.

— И ничего более?

Глиннес отрицательно покачал головой и произнес на сей раз решительно:

— Ничего более.

Даль принял прежнюю позу. В кабинете Акади воцарилось молчание. Первым его нарушил Филидис, многозначительно произнеся:

— К сожалению, мы не располагаем сведениями о местонахождении упомянутых вами лиц, которые могли бы подтвердить ваши слова.