Чтение онлайн

Нотариус обеспечил нас новыми паспортами и документами, мы сняли дом в пригороде Мельбурна, Тонино нашёл работу на ферме, а я давала частные уроки итальянского. Позже я научилась вышивать маленькие салфеточки, они очень ценились, и продавала их так много, что даже открыла небольшую ремесленную лавку. Я имела возможность общаться с нотариусом, он сообщил, что мой поступок обсуждали все кому не лень, моё семейство пребывало в шоке, домочадцы даже не выходили из дома, однако подали заявление о моем исчезновении в полицию, чтобы востребовать наследство бабушки. Но нотариус заверил, что всё это займёт очень много времени и он, будучи по-прежнему моим опекуном, а также учитывая то, что я подписала ему доверенность, сообщит полиции о моём реальном положении дел — добровольном отъезде, согласованном с моей семьёй, чему он, нотариус, был свидетелем. В любом случае юрист держал ситуацию под контролем, и я могла быть спокойна. Это меня очень обнадёживало, хотя я и не нуждалась в деньгах, у меня было всё: Тонино, работа, а самое главное, моя свобода. Всё шло хорошо. Вечерами, когда Тонино возвращался домой, я ждала его с вкусным ужином, мы смотрели телевизор, а потом ложились в кровать. Но чем больше времени проходило тем грустнее становился мой мужчина, иногда даже ворчал, я думала, может, это разлука с семьёй, с Италией давила на Тонино. И я предложила ненадолго съездить на родину, но оказалось, что встречаться с родными он не хотел, потому что чувствовал бы себя неловко, ему и так было хорошо в Мельбурне. Тогда я спросила Тонино, откуда же столько печали в его глазах, ответ прилетел, как удар кулаком в живот: «Не обижайся, Барбара, я тебя люблю, ты это прекрасно знаешь… но иногда мне не хватает настоящей женщины…» Я помню в этот момент вытирала тарелку и сжала её так сильно, что она треснула прямо у меня в руках, но я ничего не сказала, а только плакала тайком. Я подружилась с местной девушкой, Марилу, она знала всю мою историю, тогда же я рассказала ей об истинных желаниях моего мужчины. «Ты умная женщина, живёшь в свободной стране, отправь его к проститутке, он даст выход своим инстинктам и, вот увидишь, вернётся к прежней жизни», — предложила Марилу. Честно говоря, я была не в восторге от этой идеи, но, чтобы окончательно не потерять любимого, согласилась. Я поговорила об этом с Тонино, который поначалу выказал сомнение, но потом уступил. Он всё так и сделал: пошёл к проститутке, совершил половой акт, а когда вернулся домой, был заметно навеселе — выпил… и хотел заняться любовью со мной. Шли дни, а Тонино всё время был грустным. Я спросила Марилу, что мне делать, я была в отчаянии. «Он хочет женщину? Хорошо, а ты кто? Достаточно убрать эту маленькую закорючку, что у тебя между ног, и ты станешь полноценной женщиной», — сказала она.

Марилу была права, действительно, почему я сама никогда об этом не думала? Возможно, потому, что всегда чувствовала себя девушкой, несмотря на этот прыщ. Я обсудила это с моим мужчиной, он ответил: «Ладно, раз уж ты идёшь на это, может, увеличишь тогда и размер груди?» Потом он обнял меня очень крепко, и в ту ночь мы занимались любовью, как никогда прежде.

На следующий день я узнала о процедуре моей небольшой трансформации, мне хотелось всё сделать максимально скрытно. Когда врач осмотрел меня, он улыбнулся и иронично заметил: «Да здесь дел на одну минуту, вот увидишь, выйдет отлично, хотя ты и так очень красивая девушка». Мы обо всём договорились, мне в любом случае надо было пройти ряд тестов и гормональную подготовку. Через несколько месяцев наступил, наконец, долгожданный день. Я попросила Тонино не сопровождать меня в клинику, мне хотелось со всем справиться самой и вернуться домой настоящей женщиной для него. Тонино с нежностью смотрел на меня: «Тебе не надо идти на это только ради меня, я привыкну, ты сама должна быть уверена в том что хочешь сделать, ещё есть время». Я поцеловала его в щёку и ушла. По дороге в клинику я размышляла о моей прошлой жизни и о будущей… после операции всё должно измениться в лучшую сторону — решение было принято. Через три дня я была готова к операции, меня положили, ввели наркоз… последнее, что я помню… вспышка, паника, огонь, столько языков пламени охватили всю операционную под вопли врачей… все громко кричали, а потом — темнота. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я очнулась, очень хотелось пить, сфокусировав взгляд, я увидела, что нахожусь в больничной палате, у кровати стоят мой хирург, медсёстры и врачи, и их лица не выражают ничего обнадёживающего. «Девочка моя, случилась беда, — заговорил хирург, — во время операции в один из электронных приборов ударила молния и во всей операционной отключилось электричество, короткое замыкание спровоцировало пожар… всё выгорело!» Глаза доктора влажно блестели. На автомате я дотронулась до интимных мест, но ничего не поняла, так как вся была в перевязках. «Одна искра над твоим животом, обработанным спиртом, выжгла оперируемый участок, мы спасли всё, что было возможно, через пару дней снимем бинты, чтобы оценить масштаб повреждений… мне очень жаль», — сказав это, врач вышел, опустив голову, и все остальные последовали за ним. Я осталась одна и попыталась приободриться, ведь, по сути, мне приходилось всю свою жизнь в одиночку противостоять проблемам, я старалась думать позитивно. Когда врачи решили снять катетер, а также проверить, какова степень тяжести повреждения, я увидела, как побелели их лица. Быстро посовещавшись с коллегами, мой хирург подвёл итог: «Какое-то время тебе придётся мочиться через эту трубочку, потом мы проведём несколько пластических операций и постараемся воссоздать вагину. Надо набраться терпения, это будет долгий и болезненный путь, но я тебе обещаю, что мы справимся, я беру на себя всю ответственность. Через несколько дней мы тебя выпишем, а потом ты вернёшься — и сделаем новую операцию». После этих слов все, как и в прошлый раз, вышли.

Моё возвращение домой было драматичным, я была полна сомнений и не знала, как рассказать обо всём Тонино, а кроме того, я до сих пор не отважилась посмотреть на свой живот, чтобы разглядеть раны. Я застала моего мужчину, сидящим за столом и жующим бутерброд. Увидев меня, Тонино встал и так сильно прижал к себе, что у меня перехватило дыхание.

— Как ты, любимая? Ты очень бледная, все прошло хорошо? — спросил он.

Что сказать, что ответить, я была в смятении.

— Нет! Всё прошло плохо, мне придётся сделать ещё несколько операций, это растянется надолго, тебе надо будет потерпеть… но только, если ты хочешь.

Он посмотрел на меня так, как будто увидел в первый раз.

— Что ты говоришь? Мы вместе прошли через столько испытаний, и ты хочешь, чтобы я сейчас всё бросил из-за этого?

Реакция Тонино меня растрогала. На следующий день, после кошмарной ночи, Тонино ушёл на работу, а я наконец-то осталась одна и решилась посмотреть… Это было совершенно жутко: можете себе представить картину, когда стреляют в стену в упор? Вы видите дыру и тысячи осколков, искажающих контур, а из этой дыры торчит маленький катетер… вот такой оказалась моя мечта стать полноценной женщиной — неподдающиеся описанию шрамы на животе. Потом было проведено множество операций, мне сняли трубку, сделали пластику, ещё подправили кое-что, но даже отдалённо это не напоминало вагину, а кроме того, я стала склонна к полноте из-за препаратов, которые должна была принимать, помимо постоперационных, антибиотиков и прочих. Тонино давил на меня, он больше не довольствовался сексуальными суррогатами, а ещё он хотел увидеть это. Но что? Что я могла ему показать? Он начал пить, стал раздражительным, я узнала, что он завёл интрижку ради секса с девушкой, которая приходила убираться в доме. Я решила сделать вид, что ничего не происходит, затем… Однажды вечером Тонино вернулся домой пьяным и в тысячный раз попросил посмотреть, я отказала, Тонино взбесился, сорвал с меня одежду и, когда увидел… навсегда ушёл из моей жизни, не сказав ни слова, исчезнув из пригорода Мельбурна. Ещё несколько месяцев я продолжала делать пластические операции, до тех пор пока врачи не сказали: «Лучше, чем сейчас, сделать невозможно, сильно была повреждена кожа… тебе придётся смириться». Эти слова уничтожили меня, мой мозг начал бороться с реальностью, может, в темноте, может быть, не полностью раздевшись, я могла бы иметь подобие женского аппарата… Но что бы я сказала Тонино, если бы вдруг ещё раз встретилась с ним? Между тем я ничего не ела, не мылась, не принимала медикаменты… превратилась в настоящую бомжиху, брошенную всем миром.

История Марилу

Я была в отчаянии и решила поговорить с Марилу, она, увидев моё состояние, ещё раз дала мне совет. Она была замечательной женщиной, такой опыт, как у неё, можно было приобрести только на улице. На самом деле Марилу долгие годы была проституткой, но я очень её любила и никогда не делала из этого проблему. «Какая мне разница, Марилу имеет право поступать со своим телом как хочет», — думала я.

Марилу рассказывала: «Я была очень красивой и работала жрицей любви в Санта-Лючии. У меня были чёрные волосы ниже пояса, как долгие-долгие ночи, обычно я собирала свои волосы сзади под шиньон. Я принимала в пансионе на задворках виа Караччоло своих постоянных клиентов или подцепленных в каком-нибудь баре, по вечерам ещё танцевала стриптиз в разных ночных клубах и даже работала в салоне «Маргерита» в галерее Умберто. Потом в меня влюбился молодой парикмахер, с которым мы познакомились в одном из клубов во время моей работы, парикмахер ухаживал за мной несколько месяцев, и я тоже влюбилась. Через какое-то время мы сняли квартирку в подвале у Градони ди Кьяйя. Молодой человек продолжал стричь, но тут мне в голову пришла скверная идея сказать ему: «Я хорошо зарабатываю, бросай работу, почему ты должен так надрываться ради этих грошей, и вообще, я тебя совсем не вижу». Он не заставил меня повторять дважды, ушёл из парикмахерской и с утра до вечера лежал на диване перед телевизором. Это стало меня напрягать ещё и потому, что парень стал поправляться: он ел, спал и смотрел телевизор… Но совершенно меня выводило из себя то, что этот человек стал настолько агрессивным, что я уже больше не могла скрывать синяки с помощью румян и пудры. Один раз он даже угрожал мне ножом. Истязания продолжались днём и ночью, изверг будил меня, заставляя заниматься сексом с особой жестокостью. Я всегда была сильной женщиной, как говорят в Неаполе, «со стальным характером», но больше не могла этого терпеть, и никто не мог мне помочь. Не знаю как, но однажды вечером, посте очередного избиения, кровь ручьём лилась у меня из носа, я открыла шкаф, чтобы достать полотенце, и, пока пыталась остановить кровотечение, мой взгляд упал на какой-то свёрток, с любопытством я развернула ткань, которая скрывала что-то тяжёлое… это было оружие, да, пистолет. Голова закружилась, как юла, автоматически я направилась в спальню, где, как боров, храпел тиран (чтобы утихомирить его, я подсыпала в еду успокоительное), и выстрелила ему между ног, потом позвонила в полицию, и, пока ждала, сидя на стуле, мне хотелось разорвать мучителя на мелкие кусочки и сложить в мешки для мусора. В конце концов приехали полицейские и арестовали меня, затем отправили в тюрьму Поццуоли, продержав там восемь месяцев, а потом отпустили под домашний арест. Во время расследования полиция вскрыла факты, о которых я даже не подозревала. Например, что у парикмахера была кличка Тоториелло Псих, что он жестоко избил сестру, потом облил спиртом и поджёг, у девушки остались жуткие ожоги. А когда полицейские пришли в дом к матери Тоториелло Психа, она, задрав платье, показала синяки и раны и сказала: «Какой сын? Если вы имеете в виду этого сумасшедшего, посмотрите, что он творил. Эта несчастная девушка поступила очень правильно, ей медаль надо дать, а не в тюрьму отправлять!» Во время осмотра места преступления у меня дома полицейские нашли под кроватью использованные тампоны, презервативы и пакетики с наркотой. Установив психическое заболевание у Тоториелло Психа, судья решил оставить меня под домашним арестом. Во время судебного процесса мать, сестра и другие жители района выступили свидетелями в мою защиту, приговор составил шесть лет, но я отсидела только три — за хорошее поведение. Позже я узнала, что на похороны Тоториелло Психа пришёл всего один человек — старый дядька, а когда гроб проносили под балконом сестры, она выглянула и, показав неприличный жест, прокричала проклятье: «Мерзкий говнюк, наконец-то ты нашёл ту, что осмелилась… иди в ад!» Я больше не могла жить в Неаполе, в том подвале, где кошмары и дурные мысли терзали мой разум, тогда я решила изменить всю свою жизнь. Теперь живу здесь, у меня была неплохая заначка денег, но продажная любовь сравни наркотику, когда просто не получается избавиться от этого, поэтому время от времени я занимаюсь проституцией по старой привычке».

Колдунья жёлтой луны

Мне очень нравилась Марилу. Когда она посоветовала обратиться к местной гадалке, я без колебаний так и сделала. Марилу знала одну, так сказать, заслуживающую доверия. В первый раз мы решили пойти к ней вдвоём, к некой Колдунье Жёлтой Луны, это было похоже на имя индейца из племени сиуксов, но я доверяла Марилу и мы назначили встречу. Я вошла в комнату, и у меня перехватило дыхание: благовония, ароматические масла опьянили меня. Мы сели друг напротив друга, гадалка внимательно изучала меня. «Ты девушка, — начала говорить она, — девушка, которая много страдала, на сердце траур у тебя (я тут же подумала о бабушке), но дело не только в этом, любовь приносит тебе много мучений, а ещё вокруг тебя столько негативной энергии, тебе нанесено оскорбление, превратившееся в проклятие (я подумала о своей семье), твоё будущее неясно, думаю, нам придётся сделать кое-что, типа амулетов, оберегов, народных обрядов… всё это не бесплатно, ты знаешь, я занимаюсь этим по призванию, но весь материал мне надо покупать… вот увидишь, потом всё будет как прежде». Мои мысли спутались с ощущениями. Я всегда была женщиной, прекрасно знающей, как использовать свои умственные способности, но иногда боль берёт верх и больше не получается быть разумной, ты цепляешься за всё, что даёт надежду. Начался странный процесс бесконечных гаданий на картах Таро, изготовления различных амулетов. Как только у меня появлялось малейшее сомнение, я бежала к Колдунье Жёлтой Луны. «Девочка моя, — говорила она, — ты не можешь приходить сюда каждый день, мне очень жаль, что у тебя пока не всё в порядке… нужно время, и ты увидишь, как всё изменится, твой Тонино вернётся». Если иногда по рассеянности я забывала заплатить, гадалка приходила в смятение, менялась в лице и злобно напоминала: «Деньги!.. Детка, ты забыла расплатиться со мной», — и протягивала руку. Как только колдунья получала деньги, то всё замешательство сразу улетучивалось. Я сходила с ума, я стала зависимой от колдуньи. Мне снова нужен был совет Марилу, и я отправилась к ней домой, долго стучала, а, когда хотела уже уходить, её соседка выглянула с балкона и остановила меня: «Барбара, стой, у меня для тебя письмо от синьоры Марилу». Соседка вручила мне конверт, я открыла его и прочитала: «Дорогая подруга, мне пришлось так внезапно уехать, что я не смогла тебя предупредить. Мой адвокат из Неаполя письмом уведомил меня, что я должна отсидеть ещё восемь месяцев по старому приговору, и если я не приеду вовремя, то будет выдан ордер на арест. Адвокат посоветовал мне появиться в полицейском управлении как можно раньше, и после отбытия срока наказания я буду свободна. Моя дорогая Барбара, я уже давно хотела вернуться в свой родной город, конечно же, не для того чтобы отсидеть в тюрьме, но, в любом случае, погасив долг перед правосудием, я останусь в Неаполе. Позже я пришлю тебе адрес моего нового места жительства, тогда ты тоже сможешь уехать из Австралии, что тебе делать в этой стране одной? Ты приедешь ко мне, мы будем жить вместе до самой старости, как две сестры.

Твоя подруга Марилу».

Мои глаза были полны слёз, я не могла об этом думать, единственная моя привязанность уехала… что делать? Соседка пыталась утешить меня, но я её не слышала, я была потрясена. Куда мне было идти, — конечно, к гадалке, решила я. Денег у меня не было, и я сразу ей об этом сказала. Она ворчливо ответила: «Послушай, дорогуша, я не занимаюсь благотворительностью, я тоже хочу кушать, есть у тебя деньги — хорошо, а нет… дверь вон там!» Я сильно разозлилась, выругалась, она вскочила, набросившись на меня: «Дура ты этакая, чего тебе надо? Ты мне платишь, чтобы услышать то, чего никогда не произойдёт, ты еще большая идиотка, чем другие, влезающие в долги, чтобы купить себе мечты, которые так мечтами и останутся… твой Тонино? Он уехал в Неаполь… живёт теперь новой жизнью, даже не вспоминает о тебе… а на что ты расчитывала? Что мужчина будет довольствоваться тем позором, что у тебя между ног?» Её слова сильно ранили меня, но ещё больше поразило её лицо: когда она мне гадала, оно всегда было милым, снисходительным, а тут превратилось в маску ядовитой злобы. Я ушла, проклиная гадалку, но зато у меня открылись глаза, я поняла, что была слишком наивной и позволила себе спустить все деньги, которые у меня были, как я могла допустить, чтобы эта ведьма ввела меня в заблуждение, посмеялась надо мной… а потом я подумала, что это сама жизнь посмеялась надо мной. Я не знала, что делать, и не могла здраво рассуждать, я больше не была той боевитой Барбарой, которая противостояла подлым аристократам, я стала другой Барбарой, обманутой в любви, осмеянной, униженной, обделённой… Что же теперь, делать? Я не могла найти ответ. У меня оставалась какая-то мелочь, и я решилась пуститься в путешествие, с парой трусов, старыми и новыми документами. Сначала я добралась до Парижа, потом был Лондон, другие города, где я побиралась, подрабатывала на панели и промышляла другими случайными заработками. Всё остальное — история. Неаполь и театр «Сан-Карло» позже стали моим пристанищем.

Пока я сама себе рассказывала свои воспоминания, я услышала голос, который напевал арию из «Кармен» — Хабанеру: L'amour est un oiseau rebelle que nul ne peut apprivoiser, et с'est bien en vain qu'on rappelle, s'il lui convient de refuser…» — «У любви, как у пташки, крылья. Её нельзя никак поймать. Тщетны бы были все усилья. Но крыльев ей нам не связать». — примерно такие слова звучали за моей спиной. Я сразу же узнала голос, это был мой Китайский идол, резко повернувшись, я машинально продолжила романс на свой лад: L'amour est enfant de boheme, il n'a jamais connu de loi, Si tu ne m'aimes pas, je t'aime, что в переводе означает: «Любовь свободна, век кочуя, Законов всех она сильней. Меня не любишь, но люблю я, Так берегись любви моей!» В общем, после этих распевок вокруг нас собиралась группка аплодирующих людей, мы с моим Идолом крепко обнялись, плача, как два маленьких ребёнка, потом он увёл меня с собой. Мы присели за столик в баре. «Где ты была, Барбара? — спросил Китайский идол. — Я искал тебя по всему Неаполю, я был в отчаянии столько месяцев, потом понял, что должен был оставить тебя в покое… ты всегда была вольной птицей», Я долго смотрела на него и решила рассказать всю свою правду, свою историю, начиная с самого начала, не знаю почему, но я сделала это с низко опущенной головой. Закончив рассказ, я подняла глаза… У моего Идола всё лицо было в слезах, потом он шумно высморкался. «Почему ты не призналась мне во всем с самого начала? — спросил он. Я бы всё понял, теперь я могу объяснить себе твоё загадочное поведение, тот факт, что ты занималась любовью только в темноте, я не понимал, но любовь, которую я испытывал к тебе, убеждала меня не задавать никаких вопросов». Он взял длинную паузу, не отводя глаз, — такая была у него привычка, потом встал, протянул свою руку и сказал: «Пойдём в наш дом, Барбара, я больше не работаю, у меня были проблемы со связками, и теперь я живу на небольшое пособие… этого будет достаточно для нас двоих… хочешь?» Я даже секунды не разду-мывала, встала и отправилась жить с ним, навсегда. Какой спокойной была эта жизнь, надёжная крыша над головой, любящий мужчина, чего же мне ещё не хватает? Вот именно этот вопрос я часто себе задавала: чего мне не хватает? Однажды ночью мне приснился сон, полный символов, напоминающих о жизни моей и других людей из моей истории. Я увидела колдунью Перлину, Шортино, Джаннину, Тонино, мою семью в полном составе (кроме брата). Весь сон разворачивался в королевском театре «Сан-Карло», но было это в Австралии, а конкретно — в Мельбурне… Я внезапно проснулась. Идол мой тоже подскочил и спросил:

— Барбара, любовь моя, ты вся в поту, может, тебе приснился страшный сон?

Я крепко прижала его к груди и ответила:

— Нет, любимый, уже несколько месяцев я мучаюсь, потому что не понимаю, что идёт не так, чего мне не хватает, учитывая, что у меня есть ты, а ты — вся моя жизнь!

Он смотрел на меня, потрясённый, с вопросом в глазах.

— Я увидела во сне всю свою жизнь, — продолжала я, — как будто фильм посмотрела, я всегда вижу сны в чёрно-белой палитре, там никогда нет цветов. Я хочу разыскать своего нотариуса, я должна понять, что стало с наследством бабушки, наслаждается ли им внаглую моё семейство. Завтра пойдём на виа Караваджо, в нотариальную контору… спи, любовь моя, спи.

Но я сама не спала, ждала наступления утра, уже давно я не принимала лекарства, уже давно мой разум начал проясняться. Был почти полдень, когда я постучала в дверь кабинета, у меня радостно сжалось сердце: на двери всё ещё висела табличка с именем моего нотариуса. Нас вышла встретить синьора. «Здравствуйте, кто вам нужен?» — спросила она. Я представилась, рассказала немного о себе, она внимательно выслушала, затем сообщила: «Да, я знаю эту историю, мой муж часто рассказывает её… должна сказать, что у меня иногда возникает странное чувство ревности, когда я слушаю своего мужа. Не знаю… как он говорит о вас, как загораются его глаза… а сейчас, когда я вас вижу, признаюсь, что моя ревность оправданна, вы очень красивая, хотя в вашем взгляде столько печали. Ладно, давайте не будем грустить, мой муж появится с минуты на минуту, проходите в приёмную, я принесу вам кофе». Синьора была очень любезной, а также весьма привлекательной, я посмотрела на неё… странным образом она была удивительно похожа на меня, почти как две капли воды. Синьора подала нам кофе. «Знаете, мой муж, когда возвращается, пользуется дверью, напрямую ведущей в его кабинет, потом предупреждает меня звоном колокольчика», — милая женщина говорила очень много, она была крайне приятной дамой, мы включились в беседу, но тут звоночек прервал наш разговор, синьора проводила нас в кабинет, открыла дверь… и я просто окаменела. Нотариус оторвал взгляд от письменного стола, где были разложены какие-то документы, и тоже застыл. Идол и жена нотариуса переглянулись вопросительно, они не понимали нашего замешательства, нашей истории, нашего невероятного волнения при встрече после всего, что мы пережили. Нотариус вскочил и хриплым голосом обратился ко мне:

— Маленькая герцогиня, Барбара, какая честь, прошу вас, присаживайтесь.

Пока я шла к столу, услышала удивлённый вопрос синьоры:

— Маленькая герцогиня?

Она быстро попрощалась, и я без всякого промедления спросила:

— Что стало с моим наследством? Всё забрала себе моя ублюдочная семейка? Я хочу знать!

Нотариус смерил меня взглядом, по роду занятии он научился не показывать никаких эмоций.

— Так полагаю, этот господин — твой жених? — задал вопрос нотариус, а после представления и рукопожатий добавил: — Дорогая моя Барбара, прошло столько времени, к сожалению, у меня для тебя очень плохие новости…