Чтение онлайн

— Разумеется. Наша сотрудница готова этим вечером прийти к вам в гости. Правда, у нее есть одно требование — это должен быть приличный отель.

— Мы так и планировали, — сказал Хендриксон, — а на сколько она выглядит?

— Максимум на шестнадцать, как вы и хотели. Если наложит макияж — вы ей не дадите и пятнадцати.

В трубке послышалось сопение, затем собеседник спросил:

— А она точно совершеннолетняя?

— Абсолютно, мистер Хендриксон, мы же, между прочим, легальная фирма. Ей девятнадцать.

— Отлично. Правила игры она знает? Не испортит?

— Она учится в театральном колледже. Актриса, мистер Хендриксон. Не забудьте сообщить это вашим компаньонам, потому что иначе они наверняка примут ее игру за чистую монету. Вам и самим будет трудно поверить, что ее крики и слезы — актерская игра, уверяю вас.

В трубке снова послышалось тяжелое сопение.

— Просто чудесно. Итак, когда?

— Любое время с восьми вечера до двенадцати. Давайте согласуем количество ваших компаньонов, точное время, адрес, стоп-слово и легенду...

— Какую легенду?

— Что наша сотрудница скажет сотрудникам отеля, если ее спросят, к кому она пришла. Например, что ее друзья пригласили ее на вечеринку.

Закончив разговор, Тирр отправил текстовое сообщение Стелле Франко от имени Сюзи, сообщив, где именно будет вечеринка с сюрпризом. Ловушка захлопнута. Самое главное, чтобы девушка не упала в обморок, когда, зайдя в темный номер, обнаружит себя в компании четверых извращенцев, потому что тогда они могут заподозрить, что им прислали вовсе не актрису.

Бить всегда надо в самое чувствительное место, и у дона Луиджи, как и у многих людей, это его дети. Хреново любить своих детей, Тирр на своем горьком опыте знает, что это несет зачастую только страдания.

***

Тео сумел оттянуть неприятный момент объяснений с учителями и одноклассниками благодаря множественным укусам. В первую очередь ему требовалась медицинская помощь, и тот факт, что Йома в ранце возит весьма пухлую аптечку почти на все случаи жизни, вызвал определенное удивление. Мальчик принял должную дозу антигистаминных таблеток и обезболивающего, уверил учителей, что с ним все будет отлично, и, сославшись на сонливость от таблеток, ушел спать в свою комнату. Киоко, добрая душа, хотела с подачи мико Реко понакладывать ему примочек, но Тео наотрез отказался, сославшись на гидрофобию.

Справедливо опасаясь, что Киоко может стукнуть в голову идея наложить примочки, пока он будет дрыхнуть, Тео забаррикадировал дверь свободной кроватью. Теперь он может поспать, не опасаясь за руну на своем лбу, в то время как Киоко объяснит другим, что дело всего лишь в осах и злодей с задней парты вовсе не собирался никого убивать.

Тео проспал часа четыре, после учителя все же разбудили его, чтобы узнать самочувствие и окончательно разобраться в происшествии. Их нервозность вполне понятна: они в ответе за учеников, и осы, покусав Тео, подложили им большую свинью.

— Да ладно, — беспечно махнул рукой мальчик, — что ни делается — все к лучшему. Осы рано или поздно кого-то покусали бы, и если б это был кто-то постарше и не такой здоровый как я... Ну, могло бы и плохо кончиться. А мне что? К возвращению отеки пройдут, все дела. Да и все равно, никто бы не мог такого предусмотреть.

Инцидент наложил свой отпечаток на дальнейшее пребывание в храме, но не такой сильный, как побаивался Тео. Его собственное опухшее от укусов лицо послужило достаточно веским доказательством, что пробежка с топором произошла случайно, а не в силу коварного плана по убиению кого-либо. И теперь мальчик краем чуткого уха слышит шепот и смешки: ну еще бы, вот и на него нашлась управа в виде осиного роя, как тут не радоваться? Печально, конечно, но лучше пусть посмеиваются втихаря, чем боятся.

Его самочувствием, кроме учителей, поинтересовались только Киоко и Уруми. Остальные, надо думать, не будут огорчены, даже если страшный Йома вообще кони двинет. Они знают, что случившееся — недоразумение и стечение обстоятельств, но свой кратковременный смертельный ужас ему не простят, как и вообще его пугающее присутствие в школе каждый день. Жизнь — такое дерьмо, что даже осиный рой порою кажется пустяком.

После обеда Тео снова пошел спать: ударная доза обезболивающего сделала его сонным.

Проснулся только под вечер, зевнул, выглянул в окно: смеркается. С храмового двора доносится веселый шум — играют в 'три-пять-семь', судя по массовым хлопкам в ладоши.

Тео оделся, осмотрел свое лицо в зеркало — вроде, не так уж и ужасно все выглядит, таблетки сделали свое дело. Если так и дальше будет продолжаться — вернется домой нормальным, может, мама даже и не заметит ничего.

Он вышел из здания и пошел к храму. Вряд ли его там будут рады видеть — но не сидеть же ему в полном одиночестве. Однако во дворе, где учителя организовали игры, нашлась только Уруми.

— А где Киоко? — спросил Тео.

Уруми заговорщицки оглянулась и потянулась к уху мальчика.

— Пошла в парк потренироваться, — тихо шепнула она.

— А почему шепотом?

— Туда нельзя без учителей. Это в четверти ри по склону отсюда.

— Хм... Так тут еще и парк есть?

— Ага. Речка, которая образовывает водопад, течет вокруг горы и там дальше каннуси когда-то развели русло на несколько каналов, сделали небольшой такой дикий парк. Учитель сказал — у водопада гораздо интереснее, но парк все равно очень живописный, раз уж с водопадом не вышло. Хорошее место для медитаций. Тут шумно, и Киоко пошла туда потренироваться в тишине. Там даже пруд есть с уточками.

— Одна пошла?

— Ну да.

— Ладно, я схожу за ней. Нельзя в одиночку в такой глуши гулять.

Дорогу Тео нашел без проблем — тропинка, вытоптанная ногами многих поколений священнослужителей, не заросла и по сей день благодаря регулярным экскурсиям.

Парк представлял собой практически дикую территорию, за которой никто и никак не присматривал в садоводском понимании. Русла каналов, выложенные камнем, образовывали два почти замкнутых концентрических круга, в центре которых находился прудик, также с вымощенным камнем дном и берегами. Речушка, пробегая по замысловатому маршруту каналов, впадала в пруд, а уже из него убегала дальше в свободный путь. Дорожки между каналами и прудом вымощены камнем, в центре пруда — крохотный островок с одинокой сакурой, которой, должно быть, лет немало. К островку ведет цепочка массивных камней с плоской верхушкой. В общем, труда в создание парка было вложено немерено, однако его создатели давно ушли к своим богам, а их творение — вот оно.

Киоко с белом тренировочном костюме Тео заприметил почти сразу. Девочка выполняла какое-то упражнение из восточных рукопашных систем, и ее светлая фигурка хорошо выделялась в медленно сгущающихся сумерках.

Мальчик остановился поодаль вне ее поля зрения. Наблюдая за тренировкой, он невольно восхитился той непривычной пластикой и грацией, которые переполняли каждое движение. Быстрые и энергичные блоки и удары, стремительные смены стойки и позиций очень красноречиво объясняли, почему к восточным системам применяется слово 'искусство'.