Чтение онлайн

«Мои выводы самоочевидны. Лживое учение исходит от вас».

«Ты вернешься с нами в Татише, — сказал синий часч. — Ряд необычных обстоятельств нуждается в расследовании. Взойди на борт парома».

Рейт с улыбкой отрицательно покачал головой: «Если у вас есть вопросы, задавайте их здесь и сейчас. После этого вы ответите на мои вопросы».

Часчи подали знак охранникам. Те подошли, чтобы схватить Рейта. Рейт отошел на шаг, обернулся к окнам гостиницы. Оттуда посыпался шквал арбалетных стрел, пронзивших лбы и шеи часчменов. Тем не менее, металлические стрелы, предназначенные для часчей, отклонились в полете, отраженные силовым полем. Синие часчи, невредимые, схватились за оружие. Прежде, чем они успели прицелиться и открыть огонь, Рейт разнял сложенные на груди руки и одним быстрым взмахом отрезал головы и плечи шести синих часчей струей пламени из аккумулятора. Движимые незнакомым рефлексом, безголовые тела часчей подскочили в воздух и повалились глухой дробью тяжелых ударов. На неподвижных чешуйчатых телах блестели капли расплавленного серебра.

Наступила глубокая тишина. Казалось, присутствующие забыли дышать. Все перевели глаза с трупов на Рейта — потом, будто охваченные одним и тем же предчувствием, обернулись в сторону Татише.

«Что теперь делать? — шептал серокожий Брунтего. — Мы погибли! Часчи всех нас скормят красноцветам».

«Безусловно, — ответил Рейт, — если мы им позволим». Собрав, с помощью Траза, оружие обезглавленных часчей и убитых часчменов, Рейт приказал увезти и похоронить мертвых.

Подойдя к воздушному парому, Рейт взобрался на палубу. Незнакомые приборы управления — ряды педалей, кнопок и гибких рычагов — казались путаной головоломкой. Поблизости прохаживался, посматривая на паром, дирдирмен Аначо. Рейт спросил его: «Ты понимаешь, как эта штука работает?»

Аначо презрительно хмыкнул: «Само собой. Устаревшая система Дайдна».

Рейт повернулся спиной к рычагам: «Трубы на палубе — лучевые орудия?»

«Да. Тоже устаревшие, разумеется — по сравнению с оружием дирдиров».

«Каков их радиус действия?»

«Это маломощные, недальнобойные орудия».

«Если на пароме установить четыре или пять пескометов, огневая мощь значительно повысится».

Аначо коротко кивнул: «Не слишком удобно в обращении, но в качестве временной меры сойдет».

Во второй половине следующего дня высоко над Перой показались два аэропарома. Не приземляясь, они вернулись в Татише. Еще через день, поутру, из Бельбальского прохода стала спускаться колонна фургонов с двумя сотнями часчменов и сотней синих часчей. Над колонной парили четыре аппарата с орудиями и канонирами.

Карательная экспедиция остановилась примерно в километре от Перы. Прибывший полк разделился на четыре роты, подступавшие к городу с четырех сторон. Над каждой ротой летел воздушный паром.

Рейт разделил ополчение Перы на два отряда и приказал им пробираться среди развалин к южной и западной окраинам города, куда уже подходили передовые отряды часчей.

Ополченцы подождали, пока часчмены и синие часчи, двигавшиеся медленно и осторожно, не проникли внутрь города метров на сто. Внезапно появившись из-за укрытий, защитники дали залп из арбалетов, пескометов, лучевых пистолетов из арсенала Гохо и личного оружия, снятого с трупов синих часчей и охранников.

Огонь по преимуществу сосредоточили на часчах — из них две трети, а с ними и половина часчменов, погибли на протяжении первых пяти минут. Остальные дрогнули и побежали, отстреливаясь, в открытую степь.

Воздушные паромы, как хищные птицы, спикировали на город и стали прочесывать окраины смертоносными лучами орудий. Ополченцы прятались в развалинах, паромы скользили на бреющем полете.

Высоко в небе появился еще один паром — Рейт оснастил его пескометами и заранее укрыл за городом в зарослях степного кустарника. Не замеченный нападающими, он бесшумно спускался над летательными аппаратами часчей — ниже, еще ниже... Канониры Рейта обрушили лавину огня из пескометов и лучевых орудий. Четыре парома часчей рухнули в развалины. Паром Рейта пролетел над городом и открыл огонь по двум ротам часчей, семенившим по улицам с севера и с востока. С флангов подтянулись ополченцы. Войска часчей отступали с тяжелыми потерями. Не выдержав непрерывной бомбардировки с воздуха, они бросились врассыпную по степи, в полном беспорядке, преследуемые защитниками Перы.

Рейт провел совещание с разгоряченными победой лейтенантами. «Сегодня мы победили только потому, что часчи недооценили наши возможности. Они еще способны бросить против нас преобладающие силы и сокрушить сопротивление. Думаю, что к вечеру они сформируют большой штурмовой отряд, мобилизуют все аэропаромы и всех способных носить оружие. Завтра они выступят, твердо намеренные нас проучить. Вероятный сценарий?»

Никто не спорил.

«Продолжение боевых действий неизбежно. Поэтому самое лучшее, что мы можем сделать — взять инициативу в свои руки и приготовить часчам пару неприятных сюрпризов. У них очень низкое мнение о людях. Возможно, это позволит нам нанести им дополнительный вред. Мы располагаем ограниченным числом орудий. Следовательно, их нужно применить там, где они причинят максимальный ущерб».

Серокожий Брунтего вздрогнул всем телом, закрыл лицо руками: «У них не меньше тысячи обученных солдат — больше! У них боевая авиация, лучевая артиллерия — а у нас только сброд, вооруженный по большей части арбалетами».

«Убитый из арбалета не живее убитого лучеметом», — заметил Рейт.

«О чем вы говорите? Сколько у синих часчей воздушных паромов и снарядов, какие богатства и знания они накопили! Нас сотрут в порошок. Пера станет дымящейся воронкой».

Кочевник Тостиг возразил: «Мы усердно и дешево служили им раньше — слишком усердно и слишком дешево! Почему бы они захотели грабить самих себя — просто для того, чтобы произвести драматический эффект?»

«Такова натура часчей!»

Тостиг покачал головой: «Древних часчей, может быть. Но не синих. Эти предпочтут осадить город, взять его измором, захватить предводителей и казнить их в Татише».

«Разумный вариант, — согласился Аначо, — но можно ли ожидать разумных действий от синих часчей? Все часчи — шальные твари».

«Именно поэтому, — сказал Рейт, — наши планы должны быть неожиданнее капризов часчей!»

Брунтего невесело усмехнулся: «Пожалуй, только в безрассудстве мы и способны их превзойти».

Обсуждение продолжалось. Выдвигались предложения, разгорались длительные споры. Наконец было достигнуто некое подобие соглашения, неохотно одобренное советом. Разослали посыльных и глашатаев — поднимать население. Невзирая на протесты и причитания, детей, женщин, стариков и всех, кто не желал участвовать в сопротивлении, посадили на подводы, фургоны и телеги. Когда наступила ночь, их отвезли в темное дикое ущелье в тридцати километрах к югу от Перы, где беженцы разбили временный лагерь.

Ополченцы собрали все имеющееся оружие и совершили ночной марш-бросок к Бельбальскому проходу.

Рейт, Траз и Аначо остались в Пере. Клеть с пленными зелеными часчами завесили тканью и погрузили на аэропаром. На рассвете Аначо поднял паром в воздух и повел его в том направлении, куда непрерывно смотрели зеленые часчи — на северо-северо-восток. Под воздушным аппаратом промчались тридцать километров степи, потом еще тридцать. Наконец Траз, наблюдавший за зелеными часчами через щель между полотнищами ткани, закричал: «Они поворачиваются... повернулись — к западу!»