Тшай планета приключений.
Шрифт:
«У меня тоже неукротимая страсть — к выживанию», — сообщил Адам Рейт.
Солнце садилось за горизонтом, подсвечивая зависшую над равниной серовато-коричневую пыль. Фургон сделал остановку в унылом полузаброшенном поселке. Пассажиры разминали ноги, пили ржавую воду из колодца и торговались, покупая пирожки у высохшей старой карги, заламывавшей несусветную цену и дико хохотавшей в ответ на встречные предложения.
Наконец они поехали дальше, оставив в одиночестве старуху, бормочущую над лотком с пирожками.
Темно-бурые сумерки сгущались в черную тьму. С далеких холмов донесся нестройный хор хитро завывающих голосов — клич ночегончей. На востоке всходила розовая луна Аз; вскоре ее примеру последовал Браз, голубая луна. Впереди высился громадный каменный столб — по мнению Рейта, древняя лавовая пробка. На вершине столба мерцали три бледно-желтых огня. Рассматривая их в сканоскоп [7] , Рейт сумел различить руины старой крепости... Он задремал на час и проснулся, когда фургон уже катился вдоль реки по мягкому прибрежному песку. На другом берегу на фоне озаренного лунами неба чернели кроны высоких псилий. Скоро они проехали мимо усадьбы с каскадом приземистых куполов — явно необитаемой и мало-помалу превращающейся в руины.
7
Фотоумножительный бинокль с регулируемым увеличением до 1000 раз — один из оставшихся у Рейта приборов из аварийного комплекта.
Еще через полчаса фургон оказался на залитой лунным светом улице большого селения, где они остановились на ночь. Пассажиры улеглись на скамьях и на крыше фургона.
Ночь тянулась долго. Наконец взошла Карина 4269 — прохладно-яркий янтарный диск, постепенно рассеявший утренний туман. Появились торговцы-разносчики с лотками солонины, паштетов, полосок вареной коры, жареных стручков травы пилигримов. Путники позавтракали.
Фургон направился на запад, к Окраинному хребту, зубчатым венцом подступавшему к самым облакам. Рейт время от времени осматривал небо в сканоскоп, но не замечал признаков преследования.
«Еще рано, — мрачно обронил Аначо. — Будь уверен, появятся».
К полудню фургон достиг Сиадза, конечной станции. Дюжина хижин, сложенных из плоских камней, окружала небольшой резервуар с водой.
Рейт был раздражен и разочарован. Перевалить через Окраинный хребет не представлялось возможным, а в Сиадзе не было никакого транспорта — ни фургонов, ни даже двуногих скакунов.
«Разве вы не знаете, что за Окраинным хребтом — страна пропастей?» — осведомился старейшина деревни в ответ на расспросы Рейта.
«Нет какой-нибудь тропы, караванной колеи?»
«Какой торговец, какой отчаянный беглец рискнет заблудиться в каньонах? Что вы за люди?»
«Серафы, — ответствовал Аначо. — Ищем корень асофы».
«А, серафы, с вашими благовониями! Слышали, слышали. Можете не проповедовать нам бессмертие, мы люди простые. В любом случае, в краю пропастей нет асофы — только колючка-перекатыш, пенистоцвет да брюхоскреб».
«Мы все-таки отправимся на поиски».
«Вольному воля. Говорят, где-то к северу была древняя дорога — но мне еще не встречался человек, видевший ее своими глазами».
«Какие люди живут в стране пропастей? Они грабят путников?»
«Люди? Вы смеетесь! Там водятся пизантильи, красные корры под каждым камнем, птицы-предвестники. Если очень не повезет, натолкнетесь на фера».
«Мрачная перспектива».
«Так-то оно так. Полторы тысячи километров сплошного хаоса ущелий. Кто знает, однако? Там, куда не заглядывает трус, храбрец покрывает себя славой. Неровен час, вам повезет, и вы найдете ароматный корень. Ступайте на север — где-то там старая дорога к берегу Драшада. Наверное, остались обрывки колеи. Ищите укрытие засветло, в горной пустыне рыщут ночегончи!»
Рейт сказал: «Вы нас разубедили — мы вернемся на восток с автофургоном».
«Мудрое решение! В конце концов, зачем лезть головой в петлю — даже если ты сераф?»
Рейт и его друзья догнали уезжавший фургон, проехали по обратной дороге чуть больше километра и незаметно соскользнули на землю. Переваливаясь с боку на бок, деревянный кузов на шести колесах удалялся на восток и скоро скрылся в янтарной мгле.
Настала полная тишина. Беглецы стояли на серой земле, пересыпанной крупнозернистым гравием. Местами торчали пучки желтовато-розовой колючки, еще реже пробивалась островками низкорослая трава пилигримов. Последнее обстоятельство придало Рейту какую-то уверенность. «Пока можно найти стручки, с голоду мы не умрем», — угрюмо сказал он.
Траз с сомнением хмыкнул: «Лучше добраться до гор, пока не наступила ночь. На равнине ночегончи легко расправятся с тремя людьми».
«Есть и другая причина торопиться, — сказал Аначо. — Дирдиров не проведешь детскими уловками, они будут здесь раньше ночегончей».
Рейт посмотрел на пустынное небо, на пустынную равнину: «Может быть, им надоест тратить на нас время?»
«Никогда! Препятствия их только возбуждают — чем хитрее добыча, тем яростнее ее преследуют».
«Горы недалеко. Можно укрыться в тени валунов или в лощине под хребтом».
Час ходьбы привел их к осыпающейся стене базальтовых столбов. Траз внезапно остановился, понюхал воздух. Рейт ничего не чуял, но давно научился доверять обостренному восприятию Траза.
«Помет фунга [8] , — сказал Траз, — двухдневной давности».
Рейт нервно проверил обойму пистолета. Оставалось еще восемь взрывных игл. Без патронов пистолет был бесполезен. «До сих пор мне сопутствовала удача, — подумал Рейт, — но всему приходит конец». Он спросил Траза: «Как ты думаешь, он близко?»
8
Фунги: аборигены Тшая, ведущие ночной образ жизни. Встречаются только поодиночке.
Траз пожал плечами: «Фунги — юродивые. Кто знает, чем занимается фунг? Он может стоять за ближайшим валуном».
Рейт и Аначо с опаской огляделись. Наконец Аначо произнес: «В первую очередь следует подумать о дирдирах. Наступает критический момент. Они знают, что мы уехали в Сиадз, им ничего не стоит прилететь туда же. Тем не менее, у нас еще есть какое-то преимущество, особенно если дирдиры не взяли охотничьих приборов».
«Какие у них приборы?» — спросил Рейт.
«Детекторы человеческого запаха, экраны теплового видения. Есть приборы, позволяющие различать остаточное тепло следов, другие регистрируют двуокись углерода, выделяемую человеком при выдохе — на расстоянии до семи-восьми километров».
«Что делают с настигнутой жертвой?»
«Дирдиры консервативны, не любят изменять установленный порядок вещей. Они не нуждаются в охоте для пропитания, но подчиняются внутренним побуждениям. Себя они прежде всего считают хищниками и в этом отношении не накладывают никаких ограничений».
«Короче говоря, — сказал Траз, — нас сожрут».
Рейт погрузился в мрачное раздумье. В конце концов он сказал: «Что же, нельзя допустить, чтобы нас поймали».
«Как сказал старый Зарфо, двум смертям не бывать, одной не миновать».