Чтение онлайн

Я не осознавала это в тот момент, или, скорее, у меня нет об этом воспоминаний. К сожалению, я могу рассуждать только как третья сторона, но, видимо, я полагалась на тебя как на защиту против Пылающего Тигра.

Также как я полагалась на тебя в прошлом, прежде чем стала жертвой Мартовской Кошки.

Я снова на тебя положилась.

Существует заболевание, известное общественности как «раздвоение личности» и современной медицине как «диссоциативное расстройство идентичности». Я не могу утверждать наверняка, но сомневаюсь, что есть более наглядный пример, чем я.

Когда-то…

– Ты меня пугаешь. – Арараги-кун сказал мне это.

И…

– Староста класса, строящая из себя святую, отвратительна, – сказал мне Ошино-сан.

Честно говоря, я тогда не понимала, о чём они.

Я – всегда я, это моё естественное состояние.

Если спросить Арараги-куна, он скажет, что для обычной девушки я слишком напрягаюсь, что я излишне логична, и хотя это заключение весьма близко к истине, оно не даёт ответа на вопрос, почему я смогла стать чем-то столь хаотичным.

Такого нельзя пожелать.

И всё же, как я добилась этого?

Всё просто.

Потому что я закрывала глаза, чтобы не видеть неудобной правды, и отрезала себя от своего же сердца с самого детства.

Позавчера Сендзёгахара-сан сказала, что я не вижу тьмы, что было абсолютно правдой, но ещё она уточнила, сказала, что я «слепа».

Я отворачивалась от зла и неудач.

Я думаю, это не самозащита, это самопожертвование. Отрезая неудобную «я», я сохраняла себя.

Точно так же, как я не видела из окна класса своего дома, я отрезала объект так, будто он со мной не связан.

Даже когда я страдаю, я отрезаю всё, что не связано со мной.

Поэтому моя личность никогда не могла исказиться.

Я была свободна от забот.

Я не видела собственных ошибок.

Однако искажения необходимы для выживания каждому человеку, а я заставила их исчезнуть.

Конечно, людей это пугает или вызывает отвращение.

Арараги-кун утверждал, что это нельзя назвать чудом – потому что моё бытие это не чудо, а нечто много худшее, результат кровавой борьбы.

Насколько я знаю, когда ты лечишь ребёнка, которого не любили родители, или, иными словами, которого мучили, пока он рос, сложнее всего заставить ребёнка признать, что его мучили.

Признать то, что тебя мучили.

Принять то, что тебя не любят твои родители, не так-то просто.

В большинстве случаев дети будут относиться к истине как к несуществующим событиям. Возможно, искажая факты, создавая какое-то объяснение или же делая вид, что этого никогда не было. Существует много вариантов этого состояния, но суть в том, что они закрывают глаза на реальность.

Да, я должна это признать.

Мои родители мучили меня, пока я взрослела.

Мучили всеми доступными им способами.

Никогда меня не любили.

Ни единой секунды меня не любили.

Но я никогда этого не понимала.

Я игнорировала собственную боль, думая, что такое происходит во всех семьях в большей или меньшей степени. Даже когда меня били по лицу, я не считала, что меня мучают. Я так не думала. Вот так я отрезала стресс как Кошка и делала вид, что его никогда не было.

В первую очередь, если вы спросите меня, что значит «терроризировать», объяснить будет очень легко, и в то же время очень сложно.

«Мучение» можно определить даже без насилия. Доведём до крайности – хотя на самом деле, такое мнение вполне распространено – мучить можно, даже балуя.

Мучить образованием. Мучить дисциплиной

Мучить заботой. Мучить происхождением.

Возможно, даже мнение, гласящее, что любое действие родителя можно интерпретировать как мучение, не так уж далеко от истины и вполне заслуживает права на жизнь. Всё-таки мы не считаем, что если жертва одобряет мучение, то его нет – это двусмысленный аргумент, но мы не можем творить правосудие, не понимая всей картины.

Потому я продолжаю настаивать на своём.

Я могла продолжать закрывать глаза, настаивая, что меня не мучают.

Меня не терроризировали.

Меня не забывали.

Я не помню, когда такое происходило.

Они сделали необходимый минимум, как родители…

Так ещё хуже.

Они сделали только минимум.

Самое малое, что они вообще могли сделать.

Вот как я должна об этом думать.

Меня мучили самой страшной пыткой, «нелюбовью» – и конечно, у них были оправдания.

Однако их оправдания не касаются ребёнка.

Любовь родителей к детям – это не обязанность, а чувство, и если они на него неспособны, то этим двоим никогда не стоило заводить детей.

Если ты можешь существовать, не чувствуя боли и не давая печали проникнуть в твоё сердце, то ты сможешь прожить жизнь, свободную от стресса, постоянно выкладываясь по максимуму в учёбе, спорте, логике и этике.

Если ты можешь существовать, не чувствуя тяжести неудач, не боясь предстоящих мучений и боли тела и разума, то ты будешь идеальным человеком во всех отношениях.

Правда об отличнице Ханекаве Цубасе.

Бесценный ответ на вопрос, почему я такая, какая я есть.

Я могу игнорировать скуку.

Я могу быть столь бесчестной, потому что я могу отдать других в жертву тьме и боли, рождённых всеми людьми.

Сендзёгахара-сан пришла бы в ярость, если бы услышала об этом.

Подумать только, она страдала два года – её двухлетняя борьба, которая принесла ей лишь боль, и я, не чувствовавшая боли и страданий, сумевшая переложить их на ваши плечи.

«Расстройство» не описывает моего состояния.

То, что я создала форму Чёрной Ханекавы только после того, как спуталась с Мартовской Кошкой, невероятно интересно, но как написано выше, Кайи был для меня лишь выключателем.

Ты – это только ты.

Кроме того, «третья» намного сильнее отрезана от меня, по сравнению с прошлыми двумя. Причина, как отмечено выше, в том, что я «научилась».

Когда я спросила Цукихи-тян, в чём секрет строительства карточной башни, она ответила: