Туарег. Золотое проклятие
Шрифт:
Когда машина подъехала к входной группе, ее сердце было готово выпрыгнуть из груди. На пороге возвышалась статная фигура ее отца. Он знал, что дочь близко. Курил неспешно, делая затяжку за затяжкой… Сколько себя помнила, Нур курил… От этого тоже сердце полоснуло болью… Она знала, что когда отец волновался, он делал это особенно часто…
Она выскочила из машина, когда та даже еще не успела толком остановиться у входа, буквально вылетая на ходу.
–Папа,– закричала, давясь слезами Иштар, кидаясь отцу на шею,– Аллах, как я перепугалась! Где мама? Хочу срочно ее видеть?
–Будет, будет, дочка, куллю тамам, альхамдулиллах (араб.– все хорошо, слава Аллаху),– сказал он примирительно, похлопывая ее по спине,– успокойся.
Шейх Нур, все еще обнимающий дочь, перевел взгляд на вышедшего из автомобиля высокого мужчину, совершенно не уступающего в росте двухметровому правителю Химьярита.
–Ваше величество, Белькасем ибн Кадаф, фурса саида (араб.– приятно познакомиться).
– Ана Асъад, ахлян ва сахлян (араб.– мне также. Добро пожаловать).
Иштар ретировалась, растерянно и боязливо озираясь на Белькасема, который теперь уверенно протянул руку ее отцу.
–Я наслышан о Вас, Белькасем. Отец очень любит Вас и часто рассказывает о том, насколько глубоко Вы погружены в проблемы жителей Сахары.
Туарег сдержанно кивнул. Иштар знала, он не будет поддерживать любую тему, которая касалась бы его отца… Таким уж был Туарег…
–Как здоровье Вашей супруги, шейхи Валерии? Надеюсь, все страшное позади. Ее высочество Иштар очень волновалась…
–Сейчас все стабильно, слава Аллаху. Вчера внезапно случился этот приступ, но будем надеяться, что он не повторится. Впереди обследование, но это все уже вопросы рутины…
– Благодарю, Белькасем, что препроводили меня. Я вынуждена попрощаться с Вами и удалиться к матери,– сдержанно произнесла Иштар, не глядя на любовника, а потом обратилась к отцу, но явно посылая сигнал Туарегу, что ему стоит ретироваться отсюда,– у ибн Кадафа (араб.– обращение к мужчине- сын Кадафа) оказались дела в наших краях, благодаря чему я смогла оперативно добраться с Канар на его самолете сюда. Луэй передает тебе искренние приветы и пожелания скорейшего выздоровления матери, он прилетит в ближайшее время, как только позволит график…
Больше на Туарега она не смотрела.
Зашла в пахнувшую на нее ароматными благовониями прохладу величественного помещения, с радостью и облегчением обнаружив в гостиной тетю Амаль. Слезы сами снова непроизвольно брызнули из глаз. Иштар кинулась к родственнице, горячо ее обнимая. Амаль и Валерия были близкими, хоть и разными… Их мужья, родные братья, пусть и только по отцу, были не разлей вода. Это со временем сблизило и двух дам их сердца, тем более, что в обеих женщинах текла русская кровь…
–Все хорошо, Таша… Все хорошо… Ну что ты за драму за такую разыграла… Пойдем к твоей матери, там как раз сейчас Адам… И…Абед… Представляешь, он тоже приехал!
***
–Рада, что ты здесь, Абед, произнесла Таша, лохматя густую непослушную шевелюру еще одному своему брату. Формально он был старше Адама, хоть и меньше ростом и более субтильной комплекции. Абед был приемным сыном Нура и Валерии. Мальчик, ставший жертвой йеменского вооруженного конфликта, которого ее добрая и решительная мать увидела в первый раз в реабилитационном центре для жертв войны и не отпустила уже никогда… Правда, время само расставляет свои акценты… И если родители и смогли отчасти компенсировать повидавшему в свои годы немало ужасов мальчику счастливое детство, его юношеские годы не стали от этого более простыми… Абед оказался проблемным подростком. Постоянные конфликты с Адамом- самое простое из всего того комплекса сложностей, которые обрушились на родителей… В какой-то момент все стало настолько запутанным, отношения между домочадцами настолько обострились, что мальчик предпочел съехать от родителей. Виделись они теперь от случая к случаю. Парень предпочитал жить в Европе и был нечастым гостем в дубайском дворце родителей, что несказанно печалило Валерию и Нура.
У Иштар у единственной из всех членов семьи сохранялись легкие, непринужденные отношения с Абедом, без взаимных упреков и претензий. Парень всегда казался ей простым и понятным, пусть и не желающим действовать в жестких рамках, прописанных их высоким положением… С самого детства Таша тянулась к брату как к образу борца с порядком, некому романтичному анархисту и бунтарю, который не боялся бросать вызов тому, чему ни она, ни тем более Адам бы никогда не осмелились… Со временем, по мере взросления, конечно, многое стало видеться в других тонах. Были вещи, в которых она не понимала Абеда и даже отчасти осуждала, особенно, видя, как переживает мать из-за его отдаления от семьи… И тем не менее, Таша до сих пор испытывала легкость и непосредственность при общении с братом, всякий раз, когда он виделись, неважно, быдь то через пару лет или пару дней.
–Как дела, красотка?-стащил с ее головы абайю со смешком,– раздражают эти мешки на местных женщинах. Уже успел отвыкнуть от них…
–Прекрати, Аббуд,– хмыкнула Таша в ответ, дав ему шуточную оплеуху. С ним всегда было ощущение, что они снова капризные дети, забавы ради то и дело задирающие друг друга,– я теперь взрослая тетя…
–Взрослая… И то верно,– ответил он, посмотрев на Ташу с какой-то сентиментальной нежностью,– счастливая жена? Или не очень-то? Что-то не то с твоими глазами, сестрёнка…
Иштар быстро отвернулась от брата. Не хотелось сейчас открывать при нем душу…
–Все хорошо… Будни молодой принцессы… Непросто тащить на себе все эти условности, это ты смог все послать куда подальше…
–Мне не нужно было ничего посылать, Таша… Я не часть этих ваших условностей… Во мне нет крови Макдиси… Я так, простой несчастный босяк, которому перепало немного плюшек от того, что он попал в вашу семью… Не подумай ничего, я очень сильно люблю папу и маму, тебя обожаю и даже этого высокомерного козла Адама, но… Мне с вами не по пути… Я так и останусь найденышем… Мне всегда будут смотреть презрительно вслед…
–Прекрати… Это не так…
–Ладно, так или не так.. Какая разница… Главное, с мамой все хорошо.. И тебя заодно увидел. Ну так как, любишь своего наследничка?
Иштар молчала. Именно Абеду, именно сейчас, она не хотела врать…
–Все сложно, братик…– на глазах снова выступили слезы, которые она поспешила скрыть,– ты бы знал, как все сложно…
Абед притянул Иштар к себе и приобнял. Значит, увидел… Значит что-то понял…
–Моя ослепительная платиновая принцесса… Весь мир у твоих ног, все богатства, всё восхищение, а ты плачешь из-за любви… Где справедливость этого мира?
– Если бы все было так просто…-всхлипнула, растрогавшись…
Абед развернул Ташу на себя, положив руки на ее плечи.
–Послушай сюда, мисс прилежание и правильность, жизнь одна, кто бы там что нам ни заливал… Живи здесь и сейчас… Не терпи… Не бойся… Не мирись… Нет ничего страшнее сожалений… Это самое горькое чувство… Если тебя что-то гложет в твоей новой жизни там, в чужом Марокко, не думай ни о чем, кроме как о своем комфорте и благоденствии… Разрывай, разрывай, беги!
–Что, братец и тебя теперь пытается настроить вступить в ряды бунтарей?-послышался сзади скептически-надменный голос Адама.– Она не так безалаберна, как ты Абед. Оставь ее в покое, разберется сама…