Чтение онлайн

На ЕГЭ он сдуру набрал какую-то чумовую сумму баллов, по поводу чего вновь был созван семейный совет с участием Ядвиги. Итог прений подвел дядя Валера.

– - В общем, племяш, поступать тебе смысла всё равно нет, коль через год уйдешь, но вот военкомат от тебя просто так не отстанет. Оно тебе надо -- опять в розыске быть? Как раз год и есть. Отслужишь - и свободен. Заодно и легенда будет -- мол, по стопам отца хочешь пойти, поэтому служба нужна. А косить у нас не принято.

Санька был с ним согласен, не принято было в их семье косить. Служили все -- и отец, и деды оба, да и прадеды.

– - Валер, а можно там что-нибудь спокойное подобрать?
– намекнула мама.
– Чтобы гоняли не сильно и кормили хорошо. У тебя там есть знакомые?

– - Хм, друзья даже есть. Ты, Оль, не волнуйся. Подберём...

Теперь ты в армии

– - Макивара!!! Где Макивара, на?!!
– рёв сержанта Трубы взорвал расположение.
– Дневальный! Кричи Огнева!

– - Рядовой О-огнев!!! На вы-ыход!!!
– подключился истошным воплем дневальный. Санька подорвался из кубрика.

– - Товарищ сержант, рядовой Огнев по вашему приказанию прибыл!

– - А, Макивара, вот ты где! В спортзал, к капитану! Бегом! Марш!

Дядя Валера "подобрал", да так, что Санька до сих пор был в изумлении. Как же, ПВО, самые спокойные войска, сиди себе на точке и в ус не дуй. Ну на крайний случай на технике, что тоже неплохо. Где-то он, конечно, был прав. Глядя на вальяжно прогуливающихся по военному городку рэкетмэнов, Санька завидовал им чёрной завистью, пробегая в составе взвода или роты в полной боевой. Впрочем -- сам виноват, не надо было дёргаться.

А начиналось всё неплохо -- попал в команду для ПВО, сформировались, всё чин по чину. Сели на паровоз и попёрли куда-то на восток. Конечным пунктом оказался военный городок, где их команду и ещё пару сотен таких же лысиков собрали в гарнизонном клубе. На сцене развернули медкомиссию. Голым, в труселях, да на сцене -- такое только в армии и увидишь. Народ ржал.

Покупатели пошли косяками, в основном конечно шерстили бумажки, кто, где и чему учился. Процесс затянулся. Санька уже отсидел себе всё, что можно, а потом надумал отлить. Процесс отлива был организован на втором этаже клуба, и он уже возвращался, спускаясь по лестнице, обходя стоявшую на ней пару военных, как вдруг справа что-то мелькнуло. На автомате выполнив блок и захват, сделал проводку и швырнул какого-то амбала вниз по лестнице. Амбал вопреки ожиданию не покатился кубарем, а удержал равновесие, запрыгав по ступеням, но Санька увидел это лишь краем глаза, так как второй нападавший с длинными как у гориллы и такими же волосатыми руками в этот момент попытался провести двойку в голову. Санька встретил его мягким блоком, попытался провести захват и взять на болевой, но обломался. Обезьян выкрутился, отскочил и заржал.

– - Гля, Труба, похоже, наш кадр!

– - Эт точно!
– амбал с нашивками сержанта поднимался по лестнице, потирая плечо и недобро улыбаясь.
– Как есть наш! Так, боец, имя, фамилия?

– - Огнев, Александр!

– - За мной!
– все вместе они направились в зал, где сержант издал дикий рёв, разом перекрывший нестройный гул голосов.
– Спортсмены есть?!! Подходи по одному!

Так Санька попал в первый взвод отдельной контр-диверсионной роты охраны. ПВО, да? Командир роты капитан Нефёдов оказался ярым фанатом боевой и физической подготовки, и, когда он не был на очередном чемпионате по армейской рукопашке -- рота вешалась. А когда он был -- вешался только разведвзвод. Ведь комвзвода лейтенант Феоктистов был тот ещё затейник. Но, независимо от взвода или роты, вернее в дополнение ко всему - вешался Санька. Ибо ротный в нём что-то разглядел и назначил штатным спаринг-партнёром. А когда не было ротного -- на Саньку выстраивалась длинная очередь, начиная со взводного и Трубы, а заканчивая сержантом Бибизяном, тем самым длинноруким джигитом, оказавшимся кандидатом в мастера по боксу. Правда больше его никуда не припахивали, и погоняло Макивара он честно заслужил.

Нагрузки Саньку особо не пугали, поначалу хватало часа медитации после отбоя перед сном, чтобы и силы восстановить, и подлечиться, но через пару месяцев не понадобилось уже и этого. Он втянулся в безумный армейский ритм. А ещё ему понравился лес, вернее Лес -- древняя тайга, почти как в Убежище. И Лесовик там был непуганый, поэтому Санька с ним сразу скорешился. Взводный, сам заядлый охотник, быстро раскусил, что Санька в лесу не новичок, поставив его командиром поисковой группы. Шарились они по лесу и зимой, и летом -- летом особенно. Подкормить гнуса выходили. Правда Саньку гнус не жрал, на что весь взвод ему люто завидовал. Хотя взводный не видел в этом ничего необычного, встречал он среди охотников подобные типажи. "Ведьмаки, наверное", - думал Санька.

Нет, конечно он тосковал по маме, Ядвиге и Светке, а ещё по Ольхе и Осу, с которыми пришлось на год расстаться. Гитара, правда, в роте была, но так себе -- "одна палка, два струна", с нормальной никакого сравнения, а уж со своей... Тем не менее под настроение он выдавал и на ней часовой концерт, чем заслужил в роте гораздо больший авторитет, чем суровым рукомашеством.

Но всё когда-нибудь проходит или кончается. Прошел и этот армейский год.

Поезд остановился, проводница протерла поручни и кряхтя сползла вниз по лестнице. И не успел Санька ступить на землю, как на него с визгом напрыгнула Светка.

Дом родной

Проснувшись от неестественной тишины и не дождавшись ставшего уже привычным вопля "Рота подъём!" Санька удивлённо открыл глаза. Взгляд упёрся в белый потолок собственной комнаты, а не в койку второго яруса с провисшей под тяжестью соседа панцирной сеткой.

Дома! Пошёл уже второй день. Трое суток в поезде его порядком умотали -- широка Россия-матушка, аж до сих пор покачивает. За окном ясный день, что не мудрено -- засиделись с вечера почти до утра, Светка часа в три только спать уползла. Неизвестно как в школу встала, ученица. Маму-то сморило ближе к полуночи, переволновалась, да и на работу ей с утра. На первый день родня гуляла -- дядя Валера с семейством приходили, хорошо посидели, душевно. Санька травил армейские байки, а потом пару часов без перерыва терзал Ольху, дорвался.

Второй день также был заполнен общением. Мама со Светкой уже более обстоятельно рассказывали ему домашние новости, коих, если разобраться, накопилось не так уж и много. Зато, как только мама, устав клевать носом, убыла на боковую, тут сестрёнка и развернулась. Всё жу-жу-жу, да жу-жу-жу, где-то шёпотом, а где-то в пол-голоса лился ручейком рассказ. И девчонки там были, и пацаны, то в школе, то в секции. И ещё Ядвига то, да Ядвига сё. На второй час буфер памяти у Саньки переполнился и он включил фильтр, точно как в армии на построении. Сидел и просто слушал её голос, не особо вдаваясь в смысл сказанного, просто наслаждаясь моментом домашнего бытия.

Светка подросла. И ввысь, да и в прочих нужных местах. Занятия у дяди Васи и танцы, которые она несмотря ни на что так и не забросила, сделали своё дело. От кавалеров, наверное, отбоя нет. Да и школа Ядвиги уже видна. Та, как оказалось, подписала Светку на некоторые занятия в своей конторе, для общего развития. Ведьму с нее готовит что-ли? Чтоб мужиками одним пальчиком вертеть. Говорит, ТАМ, мол, всё пригодится, ибо Искусники, считай, высший класс, и поначалу им будет очень и очень не просто, особенно Светке. Мужикам, мол, проще, особой утончённости от них никто не ждёт, тем более - что взять с дикарей, да ещё с окраин? А женщина сразу должна себя поставить, да так, чтобы мужики сами на колени встали и укладывались в штабеля. Вон как её Ядвига накачала. Может это и правильно, меньше трястись будет. А за оставшиеся три года они всё так отшлифуют, что Светку будет и вовсе не узнать.

Сама Ядвига обещалась быть через недельку, вот дела кое-какие срочные закроет, прочие -- отодвинет, и заявится недели на две, отдохнуть, да проверить Санькину подготовку, чай время даром он в армии не терял. Санька в предвкушении улыбнулся. А там и Учитель подтянется, через месячишко, и надо будет готовиться к отъезду. В общем -- планов громадьё и поэтому надо вставать.

На кухне что-то слабо звякнуло и зашуршало. Кто-то дома? Светка поди школу продрыхла, прогульщица. Санька встал и привычно поискал под койкой зелёные армейские тапочки. Закономерно ничего не найдя, хмыкнул -- к дому надо обратно привыкать. А потом пошлепал босиком в сторону кухни, на разведку. В коридоре умопомрачительно пахло свежесваренным кофе. И ещё табаком, что странно. Да не простым, а явно дорогим. Уж чего-чего, а дешёвого курева в армии он нанюхался, чтобы спутать эту копоть с плывшим из кухни благородным ароматом.