Чтение онлайн

Ужинский заплакал в голос — страшно, с подвывом. Он был на грани безумия. Харламов одобрительно закивал:

— Жа-алко себя… Пожалей, пожалей, тут тебя никто больше не пожалеет!

Артур, уже почти слетая с катушек, рявкнул:

— Фамилию, имя, телефон! Все конкретное о подельнике! Ну, сука!!!

Ужинский отчаянно завыл:

— Не зна-а-а-ю!!!

Тульский переглянулся с Харламовым, взял задержанного под мышки и начал усаживать обратно на стул. Последним усилием воли Артур заставил себя не сорваться и почти спокойно выдохнул:

— Сразу трудно сказать — понимаю! Успокойся… ну… все хорошо… Итак — как его звали?

Тульский почти перешел на шепот, и Ужинский таким же шепотом откликнулся:

— А… Артем.

— Правильно!.. А фамилия, фамилия какая?

— Токарев.

Артур со всего маху ударил Ужинского ногой по лицу. Тот откинулся навзничь и, не долетев до пола, успел еще поймать удар Харламова. Задержанный свернулся на полу и захрипел.

— Ы-ты, рыбина какая! — довольно проворчал Степа. — Крученая!

Опера мгновенно решили, что Ужинский выдал себя: раз говорит про Артема, значит знает их мир, и блатной мир знает, и названное имя — это вроде издевки.

Они уже начали стервенеть и потому не сообразили, что никак Ужинский на блатного не тянет.

В этот момент зазвонил телефон, Тульский схватил трубку — звонил Артем.

— А, — тяжело дыша сказал Артур. — На ловца и зверь… Тут один упырь говорит, что ты с ним Светку убил: как тебе?

— Какую Светку? — ошарашено спросил Токарев-младший.

Тульский сообразил, что Артем ведь еще ничего не знает, и ответил неопределенно:

— Ты подгребай… Когда будешь?

— Через пять минут…

Когда Токарев-младший влетел в кабинет, Ужинский лежал, забившись в угол. Волосы его были липкими и мокрыми, потому что Харламов облил его почти кипятком.

— Мужики, вы чего это…

— Здорово, Артем — откликнулся Артур, глаза у которого блестели нездоровой сумасшедшинкой. Он пнул Ужинского по голени и спросил:

— А вот и твой подельник, узнаешь?

Тульский наклонился и повернул Ужинского лицом к Артему. Правый глаз у задержанного уже заплыл и ничего не видел.

— Нет!!!

— Как это — «нет»?! Вот он — и Артем, и Токарев — все, как ты сказал!

— Мужики, вы чего! — начал буквально кидаться на оперов Артем. — Вы же его покалечили!

Артур усмехнулся страшно:

— Ну, так надо сначала спросить — за что?

— За что?! — механически переспросил Токарев-младший.

— Он Светку заколол, — деланно-спокойно ответил Тульский.

— Какую Светку?

— Ту самую! — сорвался на крик Артур. — Барышникову! Нашу Светку!

У Артема округлились глаза и подломились ноги. Он без слов плюхнулся на диван. Ужинский снова завыл в своем углу. К нему подошел Харламов и пнул ногой:

— Поплачь, поплачь. Меньше ссаться в камере будешь.

— Прекратите! — Артема всего трясло.

— А мы еще и не начинали! — гаркнул Тульский, пытаясь подскочить к лежавшему, но Токарев-младший успел его перехватить:

— Артур, погоди, успокойся… Ведь только два дня назад… Ты что — такой же вариант, как с тем «казанским» хочешь? Ты помнишь, что Варшава нам сказал?! Очнись, Артур!

Тульский стал вырываться:

— Тогда был другой случай, а эта гнида…

— Ребята, ребята… погодите вы!

С трудом Артему удалось прервать избиение. Он заставил оперов все подробно ему рассказать с самого начала — и в деталях. По окончании рассказа Токарев-младший сел за стол, в тоске обхватил голову руками и почти простонал:

— Ни-че-го не по-ни-ма-ю!!!

— Что ты не понимаешь? — возбужденно спросил у него Артур.

Артем, не отвечая, выглянул на послышавшийся шум в коридор — там загалдели вернувшиеся из бара, судя по интонациям — довольные, Василий Павлович, Ткачевский и другие оперативники. Слава Богу, они были без прокурорских. Дело в том, что Токарев-старший кратко изложил на месте измотанному следаку суть «Харламовского прорыва», и тот пообещал подъехать к утру — допросить задержанного и «спустить» на трое суток.

Тульский увидел, как Артем плотно закрыл за собой дверь, и услышал (уже приглушенно) вопрос Василия Павловича:

— Ну, как тут у вас? Есть результаты? Послышался голос Токарева-младшего:

— Сейчас там… Ребята… Давай мы сейчас — через пару минуток к тебе в кабинет — и все доложим.

Последовала странная пауза, а потом Василий Павлович уже с другой интонацией ответил:

— Ждем. Две минуты.

Артем открыл дверь в кабинет, посмотрел на Артура, на Степу, на Ужинского и устало сказал:

— Пошли. Все равно придется… Я постараюсь как-то объяснить…

К этому времени Тульский начал уже остывать, он переглянулся с Харламовым и почувствовал какую-то неуверенность.

…В кабинете у Василия Павловича говорили все по очереди: сначала Артем, потом Артур, потом все с самого начала, то есть с разговора с Тимовым — объяснял Харламов. Постепенно вопросов задавалось все меньше, а напряжение в кабинете, наоборот, возрастало. Наконец, после минутной звенящей паузы Токарев-старший обреченно спросил:

— Можно я зайду в тот кабинет?

Ему никто не ответил. Василий Павлович поднялся, вышел в коридор, дошел до кабинета Тульского. Осторожно заглянул внутрь, молча посмотрел с минуту, также тихо закрыл дверь, вернулся к себе и сел за стол, закрыв лицо руками. Ткачевский также тихо вышел на улицу перекурить. Остальные опера молчали. Василий Павлович снял телефонную трубку и набрал номер:

— Сергей, извини, что в ночь. Срочно приезжай, надо осмотреть человека.

Через полчаса приехал Сергей — одноклассник и друг Токарева-старшего, классный хирург. Он долго возился с Ужинским, а потом, уже в кабинете Василия Павловича, диагностировал:

— Сотрясение мозга — само собой, не в счет. Два-три ребра — подозрение на перелом, но, в общем — срастется. Остальное в гематомах — заживет через месяц… Для клиента — ничего такого смертельного, но другим врачам показывать я не рекомендую. А вообще, Вася, если бы я тебя не знал… это фашизм.

— Спасибо, Серый, — треснувшим голосом отозвался Василий Павлович. — Ты иди, поздно уже.

Когда врач вышел, Токарев-старший все также тихо сказал:

— Артур, Артем и Степа! Я прошу вас до завтрашнего вечера не попадаться мне на глаза. Я вас прошу! Слышите — прошу!