Чтение онлайн

Об этом Питт не подумал. Он мысленно обругал себя за упущение. Особенно обидно было, что указал ему на это такой дурень, как Фредди Дилбридж.

— Да, сэр, мы так и сделаем.

— Может, во Франции он был насильником… Откуда мы знаем! — Голос Фредди стал громче; казалось, тот воодушевился собственной проницательностью. — Может быть, Фулберт узнал что-то об этом. После этого его действительно стоило бы убить, разве не так? Да, и проверьте, чем занимался мсье Аларик до того, как он появился здесь. Гарантирую, что вы найдете в его прошлом причину здешнего убийства. Гарантирую! А теперь, ради бога, позвольте мне уйти и позавтракать. Я чувствую себя ужасно.

У Грейс Дилбридж была совершенно другая точка зрения.

— Чушь! — сказала она решительно. — Фредди не в себе сегодня утром. Он никогда бы не сделал такого предположения. Он очень преданный человек, вы знаете, и ни в коем случае не мог бы подумать, что кто-то из его знакомых может быть хотя бы в самой малой степени неделикатным. Но я уверяю вас, что мсье Аларик — прекрасный и воспитанный человек. И Фанни, бедное дитя, думала, что он просто потрясающий. Также считала и моя дочь — пока не влюбилась в мистера Исаакса… Совершенно не знаю, что с этим делать!.. — Тут она вся зарделась, осознав, что упоминает о столь личных вещах перед лицом человека, чье положение не выше, чем у торговца. — Без сомнения, это пройдет, — добавила она поспешно. — Это ее первый светский сезон, и она понравилась многим молодым людям…

Томас почувствовал, что теряет нить разговора, и попытался вернуть Грейс обратно.

— Мсье Аларик…

— Чушь! — твердо повторила она. — Мой муж знает Нэшей много лет, так что, естественно, он не желает признаться в этом даже самому себе; но это же вполне очевидно, что Фулберт убежал потому, что виновен в изнасиловании Фанни. В темноте он ошибочно принял ее за служанку, а затем, когда обнаружил, кто она такая — и она, конечно, видела его, — ему ничего не оставалось, как убить ее. Это абсолютно ужасно! Свою собственную сестру! Но вообще-то мужчины иногда бывают совершенно кошмарны, такова их натура. И так было всегда, начиная с Адама. Мы зачаты во грехе, а некоторые из нас так и не отказываются от него.

Оставив эту тираду без ответа, Питт стал обдумывать слова Грейс. Раньше подобные мысли не приходили ему в голову. Фулберт ошибочно принял Фанни за кого-то еще — служанку или кухарку, кто никогда не посмеет обвинить джентльмена в том, что он напал на нее; которая, если уж на то пошло, совсем не возражала бы, а возможно, даже поощряла бы его. А затем, когда он увидел, что это была его собственная сестра, то, запаниковав от ужаса и позора — ведь не только насилие, но и кровосмешение! — как сделали бы многие мужчины на его месте, пошел на убийство. И этот позор падал бы в равной степени на всех трех братьев Нэшей! Мозг Питта буквально закипел от представившейся ему картины. Перед ним теперь открывался новый, непочатый край работы. Расследование начиналось практически заново.

Грейс продолжала говорить, но Томас не слушал ее. Ему требовалось время, чтобы подумать. Нужно было выйти на воздух, обдумать и пересмотреть все, что он знал, в новом свете. Питт встал. Он понимал, что прерывает ее речь, но другого выхода не было.

— Вы необычайно помогли мне, леди Дилбридж. Я очень вам благодарен.

Одарив ее очаровательной улыбкой и оставив несколько испуганной, он вылетел в холл и оттуда через парадную дверь — наружу. Фалды его пальто развевались. Сбегая по лестнице, Томас миновал служанку, стоящую на ступенях с метлой у плеча, подобно гвардейцу с ружьем.

В самом разгаре длинной, жаркой, напряженной недели Шарлотта объявила Томасу, что Эмили устраивает званый вечер. Питт не знал никаких подробностей, за исключением того, что это событие произойдет после полудня и что она приглашена. Сам он был озабочен ожиданием вестей из Парижа о Поле Аларике. Также его внимание занимало множество деталей о личной жизни обитателей Парагон-уок, которые понемногу собирал он сам и его помощник Форбс. Томас повел расследование в новом направлении — в свете новых предположений Дилбриджей. Из всего услышанного Питт мог заключить, что отношения между жителями квартала были гораздо более сложными, чем это казалось вначале. Фредди Дилбридж пользовался дурной славой. На его разгульных званых вечерах должно было происходить что-то тайное и, очевидно, волнующее для тех, кто принимал в них участие. Там неоднократно выказывал свой буйный характер Диггори Нэш. Там было много разговоров о Халламе Кэйли, особенно после смерти его жены. Но Питт еще не отделил намеренную ложь от фантазий рассказчика и уж совсем не мог определить, насколько правдивы все эти рассказы. Очевидно, что Джордж имел все основания скрывать свои похождения от слуг, хотя, вне всяких сомнений, его увлекала интрижка с Селеной, которая всеми силами потворствовала ему. Этот казус сильно ранил бы Эмили, если бы она узнала о нем. В общем, если во всех этих пересудах было что-то, кроме желания очернить Поля Аларика, никто не хотел об этом говорить.

Томас многое дал бы, чтобы вывести на чистую воду Афтона Нэша — очень уж этот тип был ему неприятен. Однако, хотя ни одна из служанок не чувствовала к нему большой симпатии, не было ни малейшего намека, что он приставал хотя бы к одной из них.

Что касается самого Фулберта, о нем ходили всякие слухи и предположения, но со времени его исчезновения даже упоминание его имени приводило к такой всеобщей истерии, что Питт не мог понять, чему верить. Весь квартал бурлил, как котел, наполненный до краев больным воображением. Утомляющая ежедневная монотонность здешней жизни, неизменной от рождения до смерти, оживлялась лишь тривиальными любовными похождениями и смешными историями, которыми юные служанки обменивались в своих тесных спальнях на чердаке, когда заканчивался длинный рабочий день. Теперь же убийцы и похотливые соблазнители, казалось, таились в каждом темном углу, а в умах людей тесно переплелись страх, желание и фантазии.

Питт не ожидал, что Шарлотта узнает что-то значимое на званом вечере у Эмили. Он был убежден, что разгадку убийств следует искать где-то в нижних слоях общества, недосягаемых для Шарлотты или Эмили. Поэтому Томас пожелал жене лишь хорошо развлечься, а также строго наказал ей, чтобы она ни во что не вмешивалась, не пыталась расспрашивать или делать замечания, которые выходили бы за рамки простой светской болтовни.

— Да, Томас, — очень сдержанно согласилась Шарлотта.

Если бы Питт не был так глубоко погружен в собственные мысли, ее тон немедленно насторожил бы его.

Званый вечер был официальным событием. Эмили подарила сестре сногсшибательное платье, и голова Шарлотты от восторга пошла кругом. Платье было из желтого шелка и сидело на ней превосходно; другими словами, оно было восхитительно. Шарлотта чувствовала себя солнечным лучом. Она представила, как появится в дверях, с высоко поднятой головой и сияющим лицом, а все в комнате, конечно, замолчат и будут рассматривать ее. Каково же было ее разочарование, когда в ее сторону повернулись не более чем полдесятка присутствующих в зале. Однако она успела заметить, что Поль Аларик был в числе этих немногих. Шарлотта увидела, как его элегантная голова отвернулась от Селены туда, где стояла она, почувствовала, как горят ее щеки, и подняла подбородок чуть выше.

К ней быстро подошла Эмили, поздоровалась, втянула ее в толпу, в которой было около пятидесяти человек, и вовлекла в разговор. Возможности для личного общения не было. Эмили бросила на сестру долгий внимательный взгляд, ясно показывая, что та должна вести себя прилично и думать, прежде чем что-то сказать. В следующее мгновение она умчалась встречать новых гостей.

— Эмили пригласила молодого поэта почитать нам что-нибудь из его стихов, — с наигранной бодростью произнесла Феба. — Я слышала его раньше. Очень вызывающе. Будем надеяться, что мы сможем понять его. Даст нам пищу для разговоров на долгое время.

— Надеюсь, что это не вульгарно, — быстро добавила Люсинда. — Или эротично. Вы видели те жуткие рисунки мистера Бердсли? [4]

Шарлотте хотелось бы поговорить о мистере Бердсли, но она никогда не видела его рисунков и даже не слышала о нем.

— Я не могу представить себе, что Эмили выбрала какого-то случайного рифмоплета, не предприняв все, что в ее силах, чтобы уверить гостей, что он соответствует уровню общества, — ответила она, немедленно почувствовав раздражение в своем голосе. — Конечно, никто не может отвечать за все, что скажет или сделает тот или иной гость. Это зависит от способности оценить человека, которого ты приглашаешь.