Чтение онлайн

Именно так уговаривал я себя, тем не менее жадно высматривая полурастерзанные трупы — мало ли чем на них можно поживиться.

К сожалению более умные и более быстрые уже работали в этом направлении. Заметив мое внимание, один из группы друзей-соседей-подельников сказал:

— Проходи, паря, не задерживайся.

— А, то ведь не ровен час… — не договорив, поддержал своего старшего, похожий как две капли воды молодой здоровяк.

— Наверное отец с сыном, — подумал я, а сам, скорчив равнодушную морду прошествовал мимо с видом ужасно занятого человек, спешащего по очень важным делам.

Мое внимание привлек убитый командор, подойдя к нему ближе я начал искать застежки на кирасе, пытаясь выковырять эту черепаху из её панциря (кстати дорого, судя по чеканке). Молнии, как ни странно не оказалось, липучек тоже — я застыл в раздумье. Когда это чудо очнулось. То от растерянности мне пришлось отпрянуть, пожалуй, примешивалась изрядная доля гадливости. Он что-то хотел сказать, но захрипел, изо рта обильно полилась кровь и он застыл, глядя мутнеющим взглядом прямо мне в душу. По новой раздевать мертвеца мне не хотелось, вдруг снова шевелиться начнет, и я отправился дальше, трезво рассудив, что без поживы не вернусь. Либо золотишко нарою, либо из тряпок чего-нибудь, либо болт или кусок лезвия в спину получу.

Стараясь прижаться плотнее к стенам домов и заборам, я двигался дальше по улице, миновав несколько кварталов. Где-то слышались вопли, пару раз взрывы (отчего не знаю, возможно от «огненных мячей»), один раз за сплошной стеной кто-то брякал оружием и матерился. Я в тот момент вообще перестал дышать, а когда все поутихло, двинулся дальше. Ведь не может же быть все настолько цивильно. Наконец в районах ближе к королевскому дворцу начали попадаться признаки бунта. Посредине улицы валялось несколько человек, судя по всему элементарно затоптанных. Я не обратил на них никакого внимания, вряд ли это были кто либо из хозяев жизни, простые люди, возможно слуги, которым не повезло оказаться на пути разъяренной толпы, а значит ценного у них ничего не было. Я прислушался к звукам боя, по моим ощущениям мне оставалось бродить около двух часов, это крайний срок, который я отвел себе. После этого времени находиться не у себя дома будет проблематично, беднота, лишенная тормозов начнет грабить, сори, «восстанавливать социальную справедливость» как сказали бы у нас, в нашем мире.

Только я облюбовал себе домик в котором можно попытать удачи, как вдалеке показались какие-то солдатики, видимо опытные, поскольку сразу же пустили стрелу, спугивая меня с места. Я подхватился и убежал, не помышляя больше о грабежах. Больше о том, чтобы выбраться за пределы своего района — я и не помышлял, ну его на фиг, здоровье дороже.

Они возвращались обратно довольные, разгоряченные победой, шумно заказывали «все самое лучшее», кидая на стол монету, которую в прежней жизни не зарабатывали и за год. Усевшись за стол рядом с такими же придурками, громко хвастались, пили пиво и дешевое вино, выдаваемое Пабло за дорогое иносское. Кстати мнение мое о нем значительно выросло, после этих посиделок, когда он без малейшего сожаления отказался от небольшого, но очень красивого и старинного браслета. Мужичок, пытавшийся обменять его на угощение для всего, посопел, но видимо привычка заставила расплатиться монетами. Правильно, я бы тоже не взял, поскольку из своей «здешней» памяти знал, что на каждом из действительно ценных веще висит следовое заклятие, а иногда и проклятие, способное испортить жизнь и более подготовленным людям, нежели вчерашние рыбаки, по случаю ломанувшие такую цацку. Даже воры, сдававшие перекупщику такие вещи не возражали против четвертой цены, поскольку работа мага, по обезвреживанию такой мины-ловушки оплачивалась очень высоко. Эти же весельчаки не задумывались о таких «мелочах». Есть деньги, ценности, можно нажраться, похвастаться, показать свою крутость, перечисляя убитых и изнасилованных, не понимая, что все это слышат люди, которые будут рады потом пересказать и добавить от себя. И в конце концов плясать хвастунам веселый танец, на веревке, заставляя бывших друзей отводить глаза.

Именно в то время я услышал выражение: «город наш». Что значит город наш? Может быть кто-нибудь мне объяснит? Его что, купили? Нетушки — я не суюсь, у меня своих дел выше крыши, чтобы еще чужие решать. Причем радостью делятся очень неохотно, охотно переваливают лишь проблемы.

Так что я сидел помалкивал, пил пиво, стараясь накачать себя до нужной кондиции, чтобы упасть и выспаться. О ребенке я и думать забыл в то время, и он только чудом не издох. Кормил его пережеванным хлебом с луком, завернутым в тряпочку, да поил водой. С завтрашнего дня я собирался начинать очень интересные опыты, для которых мог пригодиться такой материал.

Постоянно слышалось:

— Ну ничо, завтра ишо сходим, пустим кровушку богатеям.

— Давно пора! — поддерживал вдрыбаган пьяный щупленьки мужичок. — Хватит из нас последни гроши вымать!

Сказано это было очень громко, чтобы услышал весь зал, тут же отозвавшийся громкими выкриками. Я невольно поморщился, впрочем тут же напустив на себя сонное и равнодушное выражение лица. Один из приятелей, праздновавших за соседним столом видимо заметил мое недовльство, с трудом выбрался из-за стола и тяжело ступая направился ко мне.

— А ты че? За лордов, да гномов с эльфами, да? А может за орков али орков? За тех кто всю страну, просрал?

Вот не люблю я этого! И дома не любил, и здесь не люблю. Каждая кухарка рвется управлять государством, считая, что уж они то сделают все лучше, в соответствии с чаяниями народными. Уррроды! Вслух я естественно ничего не стал говорить, поскольку и слова мне давать пока никто не собирался.

— Или ты против отца нашего, за всех нас радеющего, Лорда Кинсик?

Опаньки, а вот и вывеска, скорей всего только внешняя, поскольку умные люди светиться не будут. А военный министр, да еще и туповатый, судя по уличным песенкам, вряд ли тянет на вдохновителя заговора.

— Ну-ка крикни, Да здравствует Его Величество Лорд Кинсик!!!

Это чмо и правда думало, что их благодетеля зовут Лорд, но деваться было некуда и я послушно проорал:

— Да здравствует Лорд Кинсик!!!

— Нее, так не пойдет, — продолжал куражиться люмпен. — Давай с выражением, и именуй Его Величество!

— Да здравствует Его Величество Лорд Кинсик.

— Пра-ильно, — икнул придурок, — а не понравиться, так мы и другого на престол возведем.

Наконец то настал момент, которого я терпеливо дожидался. Аккуратно взяв тяжелую глиняную пивную кружку, гордость трактирщика (по дешевке скупленную у гончара, как явный брак — в неё помещалось на одну восьмую меньше, чем полагается, стенки слишком толстые), я отпустил на хохотавшего вместе со всеми задиру. Мгновение и тяжелая тишина опустилась на кабак, подчеркивая «интеллектуальные» лица собравшегося сброда. За секунду до того, как меня начали бить, я сказал:

— Он был против нашего благодетеля Лорда Кинсик! — и добавил, — Я сам слышал!

И кабак взорвался. Треть дралась, за упавшего без чувств от моего удара, вторая за благодетеля, третья — против всех. Все как водиться в цивилизованных странах — дерьмократия, ебтель. Я прихватив, кувшин с пивом, прокладывал себе табуретом дорогу к выходу, около которого на низком старте стоял Пабло.

— Рад, что ты вернулся — без обиняков сказал он. — Хотя мало кто верил, что восстановишься. Давно?

Я пожал плечами, не зная что сказать, он ответил сам:

— Я думаю, месяца два не меньше, — после чего замолчал, потеряв интерес к разговору.

Я спросил, испытывая неловкость, все таки из-за меня такая каша:

— А эти? Они ведь все здесь разнесут.

— Плевать, — опять таки равнодушно, как все что он делал, сказал Пабло. — Они за вечер столько спустили, что могут громить трактир. Здание останется, а мебель они у меня отработают.

И мы разошлись.