Чтение онлайн

— Да, — погрустнел я, — подарков не густо.

— Зато какие! — раздался голос Ханта.

— Что-то ценное? — заинтересовался я и направился к крутящему железякой Ханту, тот только молча кивнул.

— Это меч, который мог носить или сам Король, или его Защитник.

Даже голос у него изменился, когда он начал говорить:

— Ваше Величество, — он протянул ко мне клинок, словно собираясь проткнуть, — обратите внимание на этот харлужный узор, такой, который я видел всего на одном клинке. Рукоять обделанная особой рыбьей кожей, привезённой от океана…

Я глянул мельком, чтобы не расстраивать ближайшего соратника. Ну вот нельзя так погибать по оружию. Нет, я конечно понимаю, что если ты профессионал, то о своём инструменте можешь рассказывать часами, но я то пользуюсь всеми этими штуками на уровне обычного придворного дворянина, а не воина. И я понимаю, что он стоит целое состояние, но чтобы его продать, необходимо будет найти человека, знающего ему цену. К сожалению в большинстве фэнтезийных произведений, которые я прочитал в прошлой жизни, за хорошее оружие готовы были душу отдать. А смысл? Такое оружие нужно героям и мастерам квестовикам, могущим убить заточенной щепкой. Они с помощью этого меча противостоят ордам врагов, и добывают уже действительно настоящий меч, которым сражают очередного Грязного Пластилина. Читая подобную литературу, мне всегда казалось, что этих суперских мечей слишком много, поскольку они периодически (и кстати подозрительно часто) попадаются в руки каким-нибудь крестьянам, или деревенским магам знахарям, которые уже передают вещь герою. Дебилизм. Иметь в хозяйстве совершенно ненужную, дорогую штучку и подарить совершенно незнакомому оборванцу? Это нонсенс.

Когда в предыдущей жизни я работал помощником дознавателя, мне, как Вы понимаете чисто случайно, попался кинжал, наподобие того меча, который лапает влажными от страсти руками Хант. Так вот продать его очень тяжело, даже когда я обратился к своему другу гному, занимающемуся почти честным бизнесом, то тот, так же покрутив его в руках, с сожалением отложил в сторону:

— Эту замечательную штуку я у тебя не возьму, — и состроил грустную рожу.

— А что так? — осторожно поинтересовался я. — Не понравилось?

— В том то и дело, что очень понравилось, — и он тяжело вздохнул.

— Я знаю, что он очень дорогой и поэтому согласен на половину стоимости, он достался мне от… — начал я процесс впаривания ненужной мне вещи.

— На этом прервёмся, — Вертер вскинул руку в останавливающем жесте. — Давай не будем врать друг другу. Видишь ли каждый хороший меч или любое другое оружие, знают все знатоки. Я тебе прямо сейчас могу сказать последних владельцев этого кинжала и меча, составляющих пару. Также я могу сказать, что отец, прилагающегося к этой паре молодого человека, заплатит огромные деньги за информацию о нахождении владельца данных вещей, поскольку сам хозяин их бы не передал просто так. Как ты думаешь, мой юный друг, — гном положил мне руку на плечо и посмотрел в глаза, — для чего он так жаждет поговорить с владельцем этих колюще-режущих предметов? — я отвёл глаза.

До этого я был полностью уверен, что оружие, это та же самая железяка, которую чуть переделать и всё — вопросов не возникнет.

— И что продать её совсем нельзя?

Гном снова тяжело вздохнул:

— Можно, конечно. Если ты хочешь, то я тебе дам адрес, не в нашем городе, и там у тебя её возьмут, за 5 % процентов от реальной стоимости. А что дальше будет — не знаю. Может отправят в Хорезм, может постараются переделать, а может вложат тебя настоящему владельцу, приложив оружие в качестве доказательства.

Я задумался, шкурка явно не стоила выделки и затраченных трудов.

— Пожалуй ты прав, сдам ка я его гоблинам с остальной партией. Они то точно не расскажут, где его взяли.

Вертер явно обрадовался. Хлопнул меня по плечу и разразился длинной речью, концовка которой меня убила:

— … и в конце концов не надо быть жадным. Всех денег всё равно не заработаешь, а здоровье, я уже не говорю про жизнь, гораздо дороже сиюминутной выгоды!

Я аж онемел от изумления. Вот нифига себе, меня обвиняет в жадности существо, возвёдшее его в культ и поклоняющееся ему. А тот, не обращая больше внимания на моё состояние, продолжал:

— Пусть он лежит у тебя, пока ты не отправишься к «родне», — так мы условно называли наши встречи с гоблинами, — тогда и возьмёшь с собой. И вообще, запомни, если ты не хочешь привлекать к себе внимание, пользуйся солдатским оружием. К нему выдвигаются достаточно серьёзные требования, которые выполняются стопроцентно. По крайней мере, военная комиссия проверяет каждую партию оружия. Оно унифицировано, с помощью оружейника ты можешь подогнать его под себя, да и… не найдёт тебя никто, осматривая валяющееся не по делу тело в кустах, по какому-нибудь особому рваному разрезу.

Вот это меня и убедило больше, чем все остальные доводы, и я тогда просто выбросил его в реку.

Именно этот разговор и вспомнился мне теперь, когда я слушал Ханта, машущего клинком и рассказывающего о заточке; кромке; мастере, сделавшем всего три таких клинка, его имени и так далее… всё это было замечательно, но! Я представил себя с таким клинком, и как я его несу в ломбард, чтобы заложить или оружейнику для продажи. Меня возьмут сразу же. А держать такое оружие при себе, это всё равно, что заранее объявить — вот он Я! Так что, несмотря на обычную мужскую страсть к оружию, прислушаемся к голосу разума и остановим разошедшегося Ханта:

— Мой друг! — я крепко сжал его плечо и посмотрел в глаза честным и благородным взглядом, — Это хороший меч?

Тот аж чуть не задохнулся от возмущения, но помня кто перед ним, ответил с ненормальной горячностью, но относительно спокойно:

— Он один из лучших. Такие мечи наперечёт, Ваше Высочество. Это воистину Королевский меч для настоящих героев и лучших клинков! — и такая страсть звучала в его голосе, что я чуть не отвёл глаза.

— Дело в том, что я пока ещё не король, — я жестом остановил начавших говорить благородную чушь придворных, — да и героем меня не назовёшь, как и хорошим клинком. Но у меня есть друг, — я снова заглянул в глаза Ханту, — которого я ценю и уважаю.

Вот тут все остановили дыхание.

— Я пока никто и мне нечем наградить Вас как королю, единственное что есть у меня, это вы, мои друзья и соратники, — я обвёл окружающих глазами, стараясь каждому заглянуть в душу, — так возьмите этот меч и будьте достойны его. Я не прошу быть Вас настоящим рыцарем, поскольку это само собой разумеется. Я прошу лишь одного, чтобы этот меч навсегда оставался благородным.

Сказать, что Хант был потрясён — это ничего не сказать. Как мне успел шепнуть один из доброжелателей, которого я естественно запомнил, такой меч стоил как небольшое баронство. Ну и наплевать, верность важнее. Упавший на колени Хант, с трясущимися губами, лихорадочно пытающийся поободрать ответные слова и не находящий их — прямое тому подтверждение.

Ласково подняв его с колен, я ничего не стал говорить, а просто обнял этого настоящего воина, не способного, как мне хотелось бы думать, на предательство и добавил:

— Ничего не говорите, мой друг, за вас всегда говорят Ваши дела.

— Но маршал Готфрид… — сделал он попытку возразить.

— …будет рад, что его подарок достался настоящему воину, а не паркетному шаркуну, — успокоил я его. И судя по слухам, это было именно так.

Я обвёл всех орлиным взором, вбирая в себя эмоции написанные на лицах: зависть, злоба, потрясение, восхищение, лёгкое презрении — там было всё. Видимо подарок действительно был очень ценный, по крайней мере равнодушным не остался никто, кроме Мауни. Тот смотрел со своей обычной противной, всё понимающей, ухмылочкой и нисколько не завидовал Ханту. Похоже он просчитывал всё это не хуже, а может и лучше меня. Блин, мне так хотелось ему подмигнуть, но вместо этого я состроил суровую рожу, и тот немедленно согнулся в глубоком, извиняющем поклоне.