Чтение онлайн

Странно, но этот голос немного знаком и вызывает у меня чувство панического ужаса. Карп! И я открываю глаза.

– Опа! Он очнулся, - четвертый голос.

Меня поднимают и усаживают в кресло. Голова постоянно безвольно сваливается, пока её пытаются зажать в тисках. Мне страшно, в комнате собрались человек шесть семь. Основные из них трое, какой-то придурок с гривой волос, бледный человек, с кривой усмешкой, голос с одышкой, которого я не вижу, так как он находиться у меня за спиной.

Гривастый говорит:

– Посмотри его.

Бледный подходит поближе и начинает смотреть в мои глаза, меня затопляет, острые иголочки лезут внутрь, тыркаясь в разные стороны и доставляя мне боль. Я не могу ничего сделать, я совершенно беспомощен. Ужас снова заполняет меня до краев, и я вырубаюсь.

Тьма, звездочки превращаются в огоньки и потихоньку стабилизируют свое положение. Постепенно я понимаю, что комната прекратила свое вращение, я снова лежу в углу на полу, тело изломанное болью, отказывается служить. Я лежу, упершись лицом в деревянные доски пола, гул голосов перестает напоминать шум прибоя, в нем появляются понятные слова и даже связные предложения и мне остается только слушать:

– ...все бесполезно, - этот досадливый высокомерный голос я уже слышал, по ходу это он тут командует.

– Ну почему, - не соглашается безразличный, - мы выяснили немало.

– Например?
– не сдается высокомерный.

– Хотя бы то, почему это растение выжило.

– Но мы ничего не выяснили ни о том, чего они искали, ни того кто их нанял.

– Ну в этом нам наверное сможет помочь наш любезный хозяин, - голос вкрадчивый, я его еще не слышал.

А вот теперь голос с одышкой:

– Гугнявый был мелочью. В последнее время говорил, что нашел крупного заказчика на пустяковое дельце, и что он скоро рванет из города, после расчета. Судя по хвастовству, заказчик тоже не был особо умным.

– Почему вы так решили?
– заинтересованный вкрадчивый голос.

И голос Карпа:

– Если бы был умным - то ни за что бы с дилетантами не связался, а пришел бы к профессионалам. А уж для профессионалов, Ваша Милость, тот домик обнести - тьфу.

Карп немного помолчал и добавил:

– По крайней мере, так выглядело со стороны.

– Но ведь он же состоял в братстве?
– спросил высокомерный.

– Да, но на правах послушника.

– Это как?

– То есть он был обязан ежемесячно отстегивать небольшую долю в общий котел, так разрешается жить два года, а потом он обязан пристать к одной из семей. Это же чмо на что-то надеялось. Я думаю, что он действительно собирался поправить свои дела на этом деле. Содрать с заказчика денег на организацию ограбления, потом получить расчет, а потом и мочкануть самого заказчика, предварительно выпытав зачем ему нужно заказанное и нельзя ли это еще кому-нибудь продать. Для этого он и Кувалда пригласил.

Вот тут впервые в жизни я почувствовал выражение: осязать взгляд. Мне показалось, что меня переворачивают, ворошат, тыкают палочкой. Наконец кто то спросил:

– А с этим растением что делать?

– Ничего!
– то же самое безразличие.
– Он нам вообще теперь не нужен, надо закопать его и все.

– Все бы вам, молодежи, закапывать, - это вкрадчивый, - пусть пока поживет, недельки две, а мы посмотрим. Может кто-нибудь судьбой Гугнявого заинтересуется. Закопать всегда можно, а вот поспрашивать потом нужного человечка - это проблема. По каждому моменту к некроманту не набегаешься, да и не любят их обыватели.

– Хорошо, - Карп, - пусть тогда поживет у себя, а я команду дам, чтобы присмотрели. Не дело это, без присмотру быть.

И спросил, судя по ответившему голосу, мага:

– А как он спасся все-таки?

Минутное молчание, потом, видимо маг решил ответить, я же внимательно вслушивался в объяснения. Речь узкого технического специалиста, но кое-что я для себя уяснил. Только позже, обдумав все, до меня дошло, почему все так легко приняли изменившегося меня. Дело в том, что по объяснениям мага, волна страха, самое простое, но не ставшее от этого менее эффективным заклинание, должно было меня убить. Тщательно вымеренные дорожки, высаженные растения и поставленные статуи и фонтаны, образовывали собой руну, замыкающуюся в центре. Руну страха. Любой появившийся в саду человек, направлялся к центру, где его легко можно было обнаружить, попытка возвратиться становилась фатальной. Предмет выпадал из зоны действия руны и становился помехой, которая изгонялась. Изгонялась страхом. В случае, если человек вырывался за пределы охранямой территории, то последней волной его топило полностью и человек превращался в дрожащее существо, без малейших признаков разума. Случайностью оказалось то, что я напоролся на сторожа когда разгибал прутья, случайностью было то, что я обшарил труп и забрал кошелек, в котором помимо мелочи был еще и настроенный на сторожа амулет пропуск, случайностью было и вселение меня в это тело. Когда меня погнала волна, то воздействовала она на истинного хозяина тела, фактически уничтожив его и только благодаря этому я еще жив. В противном случае, мне пришлось бы вести постоянную борьбу с тем другим. В моем же случае, произошло поглощение активной личностью, практически сумасшедших остатков предличности. И еще пропуск. Он снизил воздействие волны страха на меня, что помогло выбраться на улицу, да я еще и не ощущал себя личностью, так, два в одном.

Больше всего маг удивлялся, что на мне это очень мало отразилось внешне. По его слова выходило, что выбравшись я должен был быть похожим на столетнего старика, намекнув на специальную модификацию, защитной руны этого сада. После чего посетовал на невозможность наблюдения за мной в момент спасения и закончил выводом, что если я и выживу окончательно, то это будет полусумасшедшее растение, либо полностью изуродованная в психическом плане личность.

Завершив бурные прения гости покинули зал заседаний.

***

После того как все ушли, Карп ходил взад вперед, обдумывая то ли прошедшую встречу, то ли какое-то будущее дело, то ли мою судьбу. Звуки шагов прекратились, звякнул колокольчик, тихо скрипнула дверь и шаги. Шаги легкие, не похожие на те, что были до этого.

– Что скажешь?
– голос Карпа.

Молчание, потом слова:

– Нам повезло, они ничего не знают.

– А с этим? Может в расход?

– Сейчас подозрительно, да и смысла особого нет. В нем разума осталось, как у курицы, если не меньше.

– Ну что ж, так тому и быть, - тяжелый вздох.
– Где он проживает?

– У Пабло, притон "дрожащих", - даже отвернувшись, я почувствовал омерзение, с которым были произнесены эти слова.

– Вот туда и отправь, а Пабло пусть присматривает. Должен же он хоть какую то пользу приносить.

Второй голос хихикнул, они вышли, и я остался один, впрочем, ненадолго. Минут через двадцать появилось двое, перевернуших меня на спину, и собравшихся выносить.

– Эт чё? Трупак тащить к Пабло?
– здоровый хмырь.

– Да, вроде говорили, что он живой, - неуверенно ответил второй, невзрачненький.

Поднеся браслет к моим губам и заметив помутнение, уже недовольно приказал товарищу:

– Давай берись, живой еще. Хотя у Пабло и так половина трупов, этот лишним не будет.

Поржав над немудрящей шуткой, меня вынесли на мороз, свалили в тележку и поволокли, я опять вырубился.

Я сильно надеялся, что утром все будет по-другому, я вернусь к обычной больничной жизни, буду потихоньку отходить от операции, травить с соседями анеки. Резаться в карты и морской бой, а то, что сегодня произошло, растает в памяти, как чья то неумная шутка, которую очень хочется забыть