Чтение онлайн

–Не тронь…А ты, – обратился он к Коче, – рассказывай.

Игорь поведал главному историю, сродни той, что приключилась с ним этим утром, утаив только, что он шел из заводской общины в двух километрах к северо-востоку. Он наплел Матвею, что является отшельником и пришел за углем из района горпарка. Развалившийся в сыром кресле главарь слушал пленника, покуривая сигарету, лицо его ничего не выражало. Он оборвал рассказ и жестом привлек внимания первого конвоира:

– Серый, ну-ка приведи кого-нибудь из той братии. Авось, опознают местного. Посмотрим, что он нам тут в уши льет..

На полминуты тот исчез за дверью. Матвей рассматривал вещи убитого взглядом, не сулившем ничего хорошего. Однако заметив царапины от когтей зверя на карабине, он провел по ним подушечками пальцев, потом кинул взгляд на разодранные вещи. Может, не врет парень-то?

Появился Серый с растрепанным мужичком, который спешно что-то жевал и глотал, словно боялся, что вырвут прямо из глотки. Он испуганно уставился на Матвея.

– Знаешь его? – тот указал кивком головы в сторону стоящего Кочи.

Мужик помотал головой.

– Внимательно приглядись. Если узнаю, что бреешь…

– Первый раз вижу, товарищ начальник. Ей -богу, – прошамкал с полным ртом приведенный.

Взмахом руки отпустив мужика, Матвей снова воззрился на Кочу.

– Так откуда, говоришь, прибыл к нам?

– Это вы.... к нам. А лично я всю жизнь тут провел. Я уже сказал, из района горпарка. Живу в землянке, под зданием бывшего музея имени Ложечникова. Уже третий год как…

Матвей не стал цепляться к пленнику из-за дерзкого ответа, а бросил Шатуну:

– Карту! – и когда тот расстелил на сыром столе подробную карту города, новенькую, шелестящую, правда, с несколькими красными кружками в районе карьероуправления и завода, окликнул Кочу: – Показывай!

Коча демонстративно подергал связанными руками.

– Серый! Развяжи. Только без глупостей, малец. Башку вмиг продырявим.

Пленник показал, успев мысленно отметить, что если верить карте, до общины и пары километров по прямой не наберется (ну и дал Бог соседей!), и руки снова скрутили за спиной.

– Народ есть там у тебя?

– Да этого места избегают все. Группировка там из бывших ментов и вояк орудует. А так одиночки есть , конечно, по подвалам да чердакам…

– Группировка? – недоверчиво прищурился главарь. – А тебя что, не трогают?

– А кому, я по-вашему, я уголь вожу? Мне-то он на кой, одному то…Пока мзду плачу, живу спокойно…

Говоря про банду, Коча, в общем-то, душой почти не кривил. В бывшем райцентре действительно существовали объединения бывших военных и силовиков, банды уголовников, общины медиков и прочих; то есть все, как в мире до эпидемии, только теперь под эгидой полного беззакония. В самом центре города, как и говорил пленник, в здании районного ОВД обосновались все выжившие представители силовых структур и юстиции со своими родственниками: сотрудники полиции, росгваридии, прокуратуры, МЧС, городского и районного судов, судебные приставы, коллекторы, ветераны и пенсионеры указанных служб. На северной окраине города в расположении войсковой части внутренних войск дислоцировалось до сотни бывших военных, которых пандемия пожалела: офицерский состав, военнослужащие по контракту, бывшие срочники, сотрудники санчасти и несколько вольнонаемных – все те, у кого оказался крепче иммунитет и должный медицинский уход при наличии забитых под завязку складов с продовольствием и медикаментами. И первую, и вторую группировки объединяли схожие признаки: они не исполняли никаких действий, прописанных в соответствующих уставах при возникновении ЧС подобного типа; оба объединения были многочисленны и, обладая большими запасами оружия, продовольствия, горючего, техники и обмундирования, контролировали, а порой и терроризировали население города и близрасположенных поселков, автозаправочные станции, дачный сектор и фермерские хозяйства, при этом не враждуя между собой, а поделив зону влияния на северную и южную. Коча действительно застал то время, когда центральная (южная) организация пыталась «доить» Карьерскую и Заводскую общины, но скоро потеряла интерес к нищим и малочисленным артелям. Что можно отобрать у людей, живущих по подвалам и питающихся тем, что приносят из мародерских вылазок искатели? А не призывать рекрутов из числа общинников под свои знамена хватило ума и силовикам, и военным. Во-первых, кормить, поить, одевать лишний рот, во-вторых, ни оружия доверить, ни спину показать в экстренной ситуации. Бойцы будут ненадежными…По рассказам Евсея, начальника «службы безопасности» общины, Коча знал, что в те дни, когда эпидемия вышла из под контроля, а смертность превысила все мыслимые показатели, когда города и регионы объявляли карантин и тотальную изоляцию от внешнего мира, эти ребята первыми взялись за дело: выпотрошили аптеки, ювелирные точки, охотничьи магазины, по возможности – торговые центры и продовольственные базы. Имея в своем распоряжении уйму горючего и прочие блага ушедшей цивилизации, они практически продолжали жить прежней жизнью – в тепле, комфорте, пользовались электричеством из генераторов, разъезжали на автомобилях… «А что? – говорил Евсей, морщась от сигаретного дыма и споря с завистливыми слушателями. – Молодцы. Кто успел, тот и съел. Зато живут как у Христа за пазухой. А мы-ы-и-и…» И махал рукой…

Также в городе, на территории районной больницы, под охраной и тех и других, обитала община медиков, людей, без сомнения, нужных и до, и во время, и после эпидемии. Огромная территория, людские ресурсы, склады с медикаментами, возможность длительного автономного существования сохранила живыми и здоровыми немало врачей, медперсонала и членов их семей. А чтобы на все эти блага не позарился выживший вопреки всему люд, территория общины была взята под двойную охрану южных и северных. Чем конкретно занималась каждая из этих и десятки других городских общин, Коча никогда не интересовался и жил в своем ограниченном, очерченном мире, не посягая на границы соседей, ибо было чревато. Но своими соображениями он не стал делиться с собеседником.

Матвей прищурился. Как все ладно у этого парня. Будто он к разговору готовился. Или все же правду говорит? Не проверишь – не узнаешь…

– Серый, давай его в общую группу, к землякам. И возвращайся, покумекаем.

– Кормить? – спросил Серый.

– Обойдется.

Когда Серый вернулся, Матвей уже говорил:

– По карте получается 8 километров. Сдается мне, что наш друг нам лапшу на уши вешает. Чтобы через весь город с санями, за горсткой угля…

Шатун пожал плечами.

– Когда прижмет, Матвей, и не так раскорячишься. И все восемнадцать потопаешь…

– Да не похож он на зашуганного. Что у них там, мебель закончилась землянки топить, деревьев в парке мало?

– Твои предложения, босс? Ты же у нас тут рулишь!

В другой раз Матвей бы не простил такой шутливой подковырки, но смерть подельника и встреча с интересным туземцем, посягнувшим на их вагоны, отодвинули амбиции на второй план. Настроение было хорошим. Взяли почти сорок человек – всю карьерскую общину, угля раздобыли, в перспективе – согнать к себе оставшихся жителей и сдать заказчикам. Так что гибель Дикого – не самый плохой размен в данной ситуации.

– Мои предложения? Вы с Шатуном берете нашего друга и по его следам ищите обратный путь. По ходу находите тело Дикого, убеждаетесь в его смерти и доставляете останки сюда.

– По следам? – переспросил Шатун. – Снег лупанет с минуты на минуту. Да и в городе как мы его следы от других отличим? Там не не пустыня, народ-то бродит, топчет…

– До города по следам дойдете. Может, он тут под горкой с оравой живет, а нам наплел про парк и группировку. Конспиратор хренов…Только это… Мало ли. У продснаба автоматы возьмите и рацию, вдруг и правда там банда орудует…

– Может, тогда пару человек еще дашь, босс?

– Херос! – не выдержал главный. – Серый, пасть заткни. Вы не в рейд идете, а на разведку. Если слова его подтвердятся и народ там действительно обитаем, берем бойцов и вперед с песней. Ты как первый раз..Только булочками пошевелите, погода и впрямь портится…

Лес был по-прежнему мрачен и тих, как и два часа назад. Коча впервые за время своего пребывания в артели тащил назад пустые сани, да еще со связанными за спиной руками. Все его честно найденные трофеи, кроме ботинок, были изъяты пленителями. Он не питал какой-либо надежды относительно этих бандитов. В фойе управления ему удалось пообщаться с тем самым разговорчивым мужичком, который в кабинете Матвея был призван опознать пленника. Тот поведал Коче весьма невеселую историю. Не далее как вчера днем к их общине по улице Мира, к старой спортплощадке, подъехал белый тентованный грузовик с красными крестами по бортам. Пришлые выгрузили оттуда коробки с лекарствами и продовольствием и стали все это богатство раздавать самым отважным карьеровцам, которые не попрятались от чужаков. Тут же на площадке вмиг была организована палаточная баня с медиками в белых халатиках, горячий чай, и через полчаса вся карьеровская община встречала гостей как освободителей от голодного и холодного ига. Мужикам и женщинам не жалели спиртного, даже охранников сняли с постов. Смех, радость и веселье пришли в одичавший город впервые за несколько лет. А под вечер, когда все были накормлены, помыты и дезинфицированы, а многие еще навеселе, насильно погрузили в тот же грузовик и под вооруженной охраной препроводили сюда, на угольные работы. Но сдается, не только на них. Карьеровец шептал, что у каждого жителя общины взяли кровь и слюну для анализов; слабые, больные и старики остались в общине под присмотром благодетелей, остальных же отправили сюда. И ходят слухи, что после оборудования этого нового офиса чужаков вся община поголовно отправиться в долгое путешествие в Ростов-на-Дону, последний оплот цивилизации на юге в постпандемийной стране. Для чего – никто не знает. Как говорят пришлые – ради улучшения условия жизни и повышения процента цивилизации страны.

Говорил это мужичок, а сам продолжал жадно, со звоном хватать зубами кашу из алюминиевой ложки. В помещении стоял такой звон, что охранники не обратили внимание на перешептывающихся у печи. Глядя на него, Коча подумал, что эти цепные псы за миску каши хоть к черту на куличке пойдут, и причем без принуждения.

…На всех были снегоступы, только теперь Шатун и Серый вооружились автоматами, плюс ко всему у Шатуна плечевой лямке рюкзака болтался простенькая рация. Они споро шли по широкой колее, оставленной санями Кочи утром. Он тайком наблюдал за ними. Нет, они не были профессионалами, просто вооруженные наемники, выполняющие за определенную плату любую грязную работу, в том числе, охоту на человека.