Чтение онлайн

Они молча смотрели друг на друга, пока Рэке не рассмеялся. Он обнял Раудорна за плечи и потянул за собой:

— Ты слитком честный парень, чтобы на тебя обижаться. Теперь пойдем.

Раудорн отвел его руки, постоял немного и сказал:

— Я говорю серьезно, Ульф. Через несколько дней приедут новички. Не забудь о нашем разговоре.

Примерно в это же время в кабинете начальника пограничной заставы Таннберг находились два офицера. Обер-лейтенант Гартман, заместитель по политчасти, стоял, опираясь на подоконник, а лейтенант Альбрехт, командир взвода, в котором служил Рэке, сидя читал лежащие перед ним листки.

Гартман выпрямился, шумно вздохнул и твердо сказал:

— Мы должны наконец решить, товарищи, как быть с рядовым Кольхазом. Остальные вопросы, я думаю, вам ясны. Я за то, чтобы перевести его в отделение фельдфебеля Рэке. Откладывать больше нельзя. Через пять дней к нам прибудут новички. Что скажешь, товарищ Альбрехт?

Лейтенант задумчиво посмотрел на Гартмана и, постукивая пальцами по столу, ответил:

— Если верить служебной характеристике, этот Кольхаз — твердый орешек даже для такого командира отделения, как Рэке. Заносчив, дерзок и уже успел получить два взыскания, хотя служит всего ничего. Этого, пожалуй, многовато. Ни с кем не дружит… Кроме того, официально он числится в четвертом взводе. Как я объясню его перевод Рэке?

Последние слова были обращены к начальнику пограничной заставы капитану Куммеру, сидящему за письменным столом и молча слушавшему разговор. Это был коренастый плотный мужчина лет пятидесяти, в черных волосах которого только появились первые седые пряди.

— Я думаю, это не проблема, — сказал он с явным тюрингским акцентом, — меня смущает другое.

Капитан облокотился на стол, покрутил между ладонями карандаш и добавил:

— Мне кажется, Рэке уже не тот, что был раньше. Вы разве не заметили, товарищ лейтенант? В чем причина, как вы думаете?

Альбрехт посмотрел на жилистые руки капитана и ответил:

— Да, я заметил в нем перемены. Вы спрашиваете меня о причине: я считаю, что это временный отдых. Просто передышка. У каждого когда-нибудь кончаются силы.

Гартман покачал головой:

— Рэке — и передышка? Не говорите чепухи! Он полон энергии, как никто другой. И вы знаете, куда он ее расходует? Он зубрит химию.

Альбрехт откинулся на спинку стула. Провел рукой по темно-русым, спадающим на лоб волосам, проговорил:

— Я знаю. И считаю, что это не так плохо.

Гартман подошел ближе, сел за стол напротив Альбрехта.

— Я бы тоже считал, что это неплохо, товарищ Альбрехт, если бы это оставалось в разумных границах, — сказал он. — Последнее время парню все легко давалось, и он решил, что достаточно работать вполсилы, чтобы все шло так же хорошо, как и раньше.

— Вот здесь вы попали прямо в точку, — поддержал его Куммер.

— Итак, теперь вопрос ясен, — подвел итог Гартман. — Если человек на своем месте не имеет возможности расти дальше, ему надо дать более сложную работу.

— Ну хорошо, а как ты собираешься с ним об этом говорить? — рассмеялся Куммер.

— Попытаюсь подействовать на его совесть. Я просто спрошу, возьмет ли он к себе Кольхаза на воспитание, и таким образом сразу убью двух зайцев.

Куммер обменялся взглядом с Альбрехтом и удивленно заметил:

— Но это не соответствует уставным правилам и нашим старым традициям.

— Ну и что же? — возразил Гартман. — Кольхаз тоже не похож на остальных. Так что же?

Куммер прикусил нижнюю губу, подумал несколько секунд, склонив голову набок, и сказал:

— Хорошо… Да, вот еще что: как быть, если он все же откажется?

— Он не откажется, — ответил Гартман. — Можешь мне поверить. — Он снова повернулся к Альбрехту и внимательно посмотрел на него. — Ты неважно выглядишь. Тебе с твоим желудком давно следовало бы обратиться к врачу. Не тяни, а то будет поздно…

После обеда Гартман вызвал к себе Рэке. Он расспросил его о том о сем, а затем стал рассказывать о рядовом Вольфганге Кольхазе, который вскоре должен был прибыть в часть.

Рэке слушал не особенно внимательно, он рассматривал Гартмана, его волосы, выгоревшие надо лбом.

Вдруг офицер нагнулся над столом и спросил:

— Вы не догадываетесь, почему я вам это рассказываю?

Рэке удивленно взглянул на командира и растерянно ответил:

— Нет. Я думаю… Нет, я и правда не знаю.

— Что вы скажете, если мы переведем Кольхаза в ваше отделение?

Фельдфебель мгновенно сообразил, какого солдата ему хотят дать, и, собравшись с духом, холодно ответил:

— Но прибывшие уже распределены. В мое отделение зачислены рядовые Поль, Кениг и Райнгард.

Гартман улыбнулся;

— Ну, если вас беспокоит только это… то это не проблема. Ну, так согласны?

— А почему именно ко мне?

Гартман встал, подошел к фельдфебелю, который тоже встал:

— Я объясню. Вы опытный воспитатель, уже через три года службы получили медаль «За отличную пограничную службу». К тому же вы член партийного комитета.

Заметив нерешительность и удивление в глазах фельдфебеля, спросил:

— Вас еще что-то беспокоит?

— Нет. То есть да. Ваше предложение кажется мне несколько необычным. Раньше об этом не просили, а приказывали.

Гартман с облегчением рассмеялся:

— Вы правы. Мы пока еще не отказались от такого метода. А если я сегодня решил поступить иначе, значит, на то есть причины.

Он взял со стола несколько листков и протянул их смущенному фельдфебелю со словами:

— Не теряйте мужества. Вот вам его автобиография и характеристика, через два часа скажите, что вы об этом думаете. Согласны? И не торопитесь. Обдумайте все как следует.

— Разрешите идти?

— Идите.

Рэке повернулся кругом и вышел из кабинета.

«Что бы это могло значить? — думал он. — Почему именно мне предоставлено право выбора? Почему командир не решил сам?

Вольфганг Кольхаз… Наверное, один из тех, кто вечно чем-нибудь недоволен. Фантазер какой-нибудь. Ну, да посмотрим».

Он сел за стол и начал читать бумаги. Ветер стучал в окно каплями дождя. Темнело.

В биографии солдата, на первый взгляд, не было ничего необычного. Двадцать лет, в десять лет потерял отца. В восемнадцать окончил школу, ушел из дому и работал в газете. Однако через полгода потребовал расторжения договора. До призыва в армию еще дважды менял работу.