Чтение онлайн

— Пограничник все должен знать. Я тоже берлинец.

— Что вы говорите?

— Неужели вы думаете, что можно обманывать такую красивую девушку?

Она погрозила ему пальцем.

— Говорить комплименты вы умеете, — сказала она, игриво надув губки. — Однако вы невежливы.

— Невежлив? Ах, извините… Меня зовут Фриц… Фриц Кан.

— Очень приятно. А теперь докажите мне, что вы умеете не только говорить комплименты, но и чинить туфли.

Фриц взял у нее туфлю.

— Сейчас все будет в порядке. Говорят, один из моих предков приходился родственником Гансу Саксу. [1]

Фриц отыскал в велосипедной сумке несколько гвоздиков, поднял с земли небольшой камень, потом положил туфлю на перила моста и начал прибивать каблук. Барбара подошла к Фрицу и наклонила голову. Ее мягкие волосы упали на лоб и щекотали Фрицу щеку. Он поднял голову и растерянно посмотрел на нее. Барбара не отвела взгляда. Ее зеленые глаза были совсем близко. Они светились каким-то необъяснимым, загадочным блеском. «Взять да и обнять ее сейчас… и поцеловать…» — подумал вдруг Фриц.

— Если вы будете смотреть на меня, ударите себя по пальцу.

— Извините, я… — Фриц покраснел и снова занялся туфлей.

«Как странно прозвучали ее слова! Осел! — выругал он себя. — Совсем растерялся». — Фриц поспешно вогнал в каблук последний гвоздь.

— Вот, пожалуйста. Готово.

— Только здесь вот один немного вылез. — Она показала на выступавший кончик гвоздя.

— Да, верно. — Он еще раз ударил по гвоздю. — Пожалуйста, фрейлейн Френцель.

Барбара взяла у Фрица туфлю и потрогала каблук. Он сидел крепко.

— Спасибо, Фриц. Теперь я дойду до дома. — Она оперлась на его плечо. — Можно?

Он кивнул. Барбара, стоя на одной ноге, попыталась надеть другую туфлю. Вдруг она потеряла равновесие. Фриц совсем близко увидел ее губы. Девушка не успела опомниться, как он крепко обнял ее.

Какое-то мгновение Барбара не сопротивлялась. Потом вдруг отпрянула от него.

— Как вы смеете?! — Ее глаза сузились. — Оставьте меня!

Барбара быстро зашагала прочь. Обернувшись, помахала Фрицу рукой и крикнула;

— До свидания!

— Подождите, я должен сказать вам что-то!

Она рассмеялась.

— Мне пора домой. Может быть, мы еще увидимся. — И она тут же исчезла в кустарнике.

Фриц как завороженный долго смотрел ей вслед. Только сейчас он вспомнил, что ехал к Ганни. Ганни? Он попытался думать о ней, но зеленые глаза и белокурые волосы упорно не выходили у него из головы. Фриц взял велосипед и повел его рядом с собой.

В конце деревни он встретил Ганни. Они сели на траву в тени деревьев. Ганни стала рассказывать Фрицу о работе. Скоро она заметила, что Фриц не слушает ее и думает о чем-то своем. Ганни хотела спросить его, что с ним происходит, но не успела: Фриц опередил ее.

— Пойдем. Пора возвращаться. Мне скоро опять идти в наряд.

Фрица мучила совесть. А вдруг это любовь? Чепуха! Хорошенькая девушка, и больше ничего. И все же он продолжал видеть ее глаза.

Вечером Фриц долго не мог заснуть. Но и сон не принес ему облегчения. Фрицу снилось, что он снова встретился с Ганни. Когда она поцеловала его, он увидел вдруг, что глаза у нее зеленые, а волосы золотистые, как у Барбары. Он попытался удержать Ганни возле себя, но руки не повиновались ему. Потом Ганни расплылась, исчезла. Откуда-то издалека он услышал: «До свидания!»

Фриц испуганно вскочил. Кто-то из товарищей тряс его за плечо.

— Эй, Фриц! Что с тобой? Ты не заболел?

— Что? Почему?

— Ты так кричишь, что невозможно уснуть. Всех разбудил.

— Извини, мне что-то приснилось.

— Ладно, спи. Спокойной ночи!

— Товарищ младший лейтенант, солдат Гресе прибыл для прохождения службы!

Русые волосы, светлые глаза Гресе, его диалект сразу выдавали в нем уроженца Ватерканта. Берген встал, окинул взглядом рослого, мускулистого парня и приветливо протянул ему руку.

— Садитесь, пожалуйста. Где ваши вещи?

— В караульном помещении, товарищ младший лейтенант.

Все необходимые формальности были выполнены. Берген принял документы Гресе, потом открыл портсигар и протянул солдату:

— Курите.

— Спасибо, товарищ младший лейтенант. Я не курю. Мой отец…

— Что, не терпит? — Берген засмеялся.

— Он всегда говорит: «Если я хоть раз увижу у тебя во рту эту отраву, спущу штаны». А рука у него твердая.

Откровенность солдата пришлась Бергену по душе.

— Он и сам не курит?

— В том-то и дело, что курит! Трубку изо рта не выпускает. Но я не имею права ссылаться на это. Отец считает, что дети родителям не указ.

— Дети! Вы уже, кажется, выросли из Детских штанишек.

— Так у нас заведено в Ватерканте. Мой дед — старый рыбак. Ему уже семьдесят, а он еще ходит в море. Для него мой отец тоже мальчик. А меня он сосунком считает. Тут уж ничего не поделаешь, обычай такой.

— Кем работает ваш отец?

— Радистом на одной посудине.

— Интересная профессия!

— Он еще и радиолюбитель. Когда дома, всегда что-нибудь мастерит.

Через полчаса Берген знал уже почти все, что его интересовало.

— Хороню, товарищ Гресе. Теперь идите представьтесь ротному фельдфебелю. Он определит вас. Получите постель и все необходимое. Через два часа придете ко мне. Я представлю вас вашему начальнику и расскажу о службе, которую вам предстоит нести. Не забудьте, в семнадцать часов построение!

Лейтенант Рэке ехал в Хеллау. Он чувствовал себя явно не в своей тарелке. После собрания во Франкенроде в парторганизации заставы разгорелся горячий спор. Многие считали, что противнику была дана большая свобода действий, что связь пограничников с жителями должна стать еще крепче, что пограничники должны действовать целеустремленнее и умнее. Много суровых слов было сказано и по поводу бегства Мюнх.

Зашел разговор и о пасторе Хинцмане. После некоторых колебаний и горячих «за» и «против» было решено поговорить с пастором. Выбор пал на Рэке.

Он знал, что эта задача не из легких. Как поведет себя пастор? Рэке должен был действовать очень тактично: одно необдуманное слово могло все испортить.

Рэке приказал водителю остановить мотоцикл возле ратуши. Выйдя из коляски, он стал, не торопясь, подниматься наверх, к дому пастора. Подойдя к тяжелой дубовой двери, остановился, затем решительно дернул за кованую железную ручку колокольчика. Дверь открылась. Экономка пастора с удивлением посмотрела на офицера.