Чтение онлайн

– Расскажи о себе, – попросил Грег наконец, продолжая разглядывать её.

Кейтлин пожала плечами.

– Ты знаешь обо мне всё. Лучше расскажи о себе.

Грег улыбнулся. Хотелось ответить то же самое, но приходилось напоминать себе, что Кейтлин спрашивает, скорее всего, не о прошлом, а о том, что происходит сейчас.

– Где ты работаешь? – уточнила наконец Кейтлин.

Грег улыбнулся краешком губ.

– Я пишу.

Брови Кейтлин поднялись вверх.

– Замки, – уверенно сказала она.

– Нет, – Грег качнул головой, – первая работа была по Камбрии, да. Потом Лондон. И в следующем году будет Париж.

– Я почти угадала, – Кейтлин задумчиво улыбнулась, соотнося что-то у себя в голове. – А почему именно так?

– Мой отец увлекается историей, – произнёс Грегори то, что говорил всегда, и то, что ему самому впервые показалось враньём.

Кейтлин разочарованно покачала головой, но ничего не сказала. Иногда Грегу казалось, что Кейтлин помнит всё. Что видит его насквозь.

На какое-то время разговор снова заглох. Принесли ростбиф с картошкой и розмарином. Они ели, то и дело поглядывая друг на друга, и Грег чувствовал, что с каждой секундой всё более невыносимо становится просто смотреть – хотелось касаться волос Кейтлин, её щёк, чувствовать, что она в самом деле живая.

Кейтлин отставила тарелку в сторону и, наклонившись вперёд, негромко произнесла:

– Поцелуй меня.

От этой тихой просьбы, звучавшей почти как приказ, по телу Грега пробежала дрожь. Он тоже наклонился вперёд, вглядываясь в лицо Милдрет, но не касаясь её губ. Горячее дыхание скользило по его собственным губам, а затем Грегори обдало жаром, когда Милдрет жадно впилась в его губы, куснула, требуя больше, требуя внимания к себе, сводя с ума и срывая остатки тормозов.

Грег думал, что поцелуй, если он и случится, будет нежным – потому что эту Милдрет хотелось беречь, холить изо всех сил – но стоило к ней прикоснуться, как всякие мысли улетучивались из головы, и хотелось уже просто втиснуться в неё, поглотить целиком.

– Я люблю тебя… – прошептала Кейтлин, оторвавшись наконец от его губ. Они соприкоснулись лбами, и Грегори закрыл глаза, просто наслаждаясь этой близостью и теплом. – Поехали к тебе.

– Ничего не будет, Мел…

– Всё равно.

Тем вечером они опять ночевали у Грега, и следующим, и ещё через один.

На третий день, когда оба пили кофе на кухне, раздался звонок. Грегори вышел в комнату, чтобы не мешать.

Когда он вернулся, Кейтлин выглядела расстроенной, то и дело покусывала губы, хоть и старалась это скрыть.

– Что? – спросил Грег.

– Мне нужно в лофт, – Кейтлин тяжело вздохнула. – На несколько дней.

Грег отметил про себя, что «несколько дней» подразумевают как непреложный факт возвращение сюда, но ничего не сказал. Он и не знал толком, что сказать – он сам этого хотел, и в то же время понимал, что так нельзя.

– Я тебя отвезу, – сказал он. – Прямо сейчас?

Кейтлин пожала плечами.

– Мне всё равно.

– Не хочешь ехать?

Кейтлин молчала.

– Мелли… – Грег замолк, не зная, как подобрать слова. Он всё же был не из той среды, где можно просто зависнуть у друзей на три дня. И то, что Милдрет была не просто подругой, не могло этого изменить. К тому же Грега не оставляли мысли о том, что Милдрет может что-нибудь узнать – увидеть что-нибудь, что заставит её вспомнить и поверить, как тот тайник заставил поверить его самого. Он так и не смог сформулировать мысль, когда Кейтлин поднялась со стула, подошла к окну и, уставившись на сизую зимнюю реку, сказала:

– Рейзен звонил. Есть заказ.

– Какой? – имя художника мгновенно заставило Грега напрячься, тем более, что рядом стояло слово «заказ».

Кейтлин грустно улыбнулась.

– На Прованс.

– Что?

Кейтлин вздохнула и продолжила, глядя на город за окном.

– Понимаешь… Я не хочу рисовать Прованс. Не хочу рисовать цветы, ребятишек и прочую шелуху, которую так хорошо берут.

– Понимаю, но не до конца.

– Рейзен предложил выставить мои картины у него в галерее и их купили. Он сказал – это хорошее начало и мне могут заказать что-то ещё. Я думала… Думала, будет настоящий заказ. Не Прованс.

Грег подошёл к ней и остановился, прислонившись плечом к стене.

– Не рисуй, – коротко сказал он. – Будут ещё заказы.

Кейтлин подняла брови.

– Но я не могу. Во-первых, я ему благодарна.

– За что? За то, что он продал то, что ты сделала хорошо?

Кейтлин только повела плечом.

– Во-вторых… – продолжила она. – Рейзен говорит, что надо брать, что дают. Если меня узнают по этим картинам, то потом я смогу рисовать то, что хочу.

– Тебя будут знать как художницу, рисующую Прованс. И ты всегда будешь рисовать Прованс, потому что этого хотят они.

Кейтлин чуть повернула голову и внимательно посмотрела на него.

– Я об этом думала, – сказала она. – Но все говорят, что надо идти на компромисс. Никто не зарабатывает деньги на том, что любит делать. Всегда или то, или то.

Грег поднял бровь.

– Тогда что я здесь делаю?

Кейтлин растерянно пожала плечами.

– С первой книгой мне помог отец. Но потом я всё делал сам. И я бы никогда не стал писать про Прованс. Да, Рейзен прав, пока тебя не знают – ты никто. Но нет смысла завоёвывать признание среди тех, кому никогда не понравишься ты настоящая, такая какая есть.

Кейтлин пожала плечами.

– Наверное, разница в том, что у тебя есть отец. Разве нет?

Грег пожал плечами и попытался спрятать улыбку. Приблизился к ней и коротко поцеловал.

– Не езди никуда. Останься со мной.

Грег почти видел, как что-то меняется у Кейтлин в глазах. Потом она уронила голову ему на плечо.

– Надо позвонить и отказать, – сказала она через несколько минут, и Грег ответил:

– Хорошо.

Почему-то именно этой ночью Кейтлин снова приснился сон. Вокруг было множество людей – они смеялись, пили из драгоценных кубков вино за длинным п-образным столом. Только она стояла на коленях в самом центре, там, где обычно стоят лишь шуты. Стояла долго, слушая их пьяный гомон и стискивая руки, закованные в кандалы, в кулаки, пока к ней не подошли. Сильная рука дёрнула за волосы до боли, заставляя запрокинуть голову назад. Плевок прилетел в лицо, и Милдрет подавила желание плюнуть в ответ. «Терпеть», – звенело в голове.

Её снова дёрнули за волосы, но уже вниз.

«Лижи», – прозвучал приказ и, давясь своей ненавистью, своей гордостью и презрением к самой себе, Милдрет принялась вылизывать подставленный сапог.

Лишь через несколько минут ей позволили поднять голову, и она снова увидела, как плещется, выливаясь через край, в чёрных глазах злость.

– Мели… – её трясли за плечо, как никогда не позволял себе делать Джек и, глотая воздух как утопающая, едва вынырнувшая со дна, она принялась точно так же хвататься за руку, терзавшую её.