Чтение онлайн

— То, что не собираешься использовать «Призрак» понял. Однако, в чём преимущество атаки на ранчо, нет.

— Внезапной атаки! Забыл определяющее слово вставить, — усмехнулся Шрам, — Не успеет колдун сотворить заклинание и сплести парализующие нити на всех. Понимаешь, заклятие не только набор формул и связующих их фраз. Нужна нить, типа лассо, которая набрасывается на человека и закручивается на нём, заключая жертву в подобие кокона.

— Значит, тот, на кого успеет накинуть, погибнет? — сник посредник.

— Не вешай нос, тебя там не будет, — успокоил сержант, — На войне всегда кто-то погибает. Моя задача, свести потери личного состава к минимуму.

— Сам не боишься?

— Рассчитываю на опыт и реакцию.

— Ну, да. Это я видел, — понимающе кивнул Клещ, — Когда ты метнулся к ведьмаку, скорость у тебя была потрясающая. Я уж решил, что в тебя вселился Флэш из Марвел. И стрелял… Я, пока ждал на парковке, подобрал все гильзы и посчитал отверстия в теле Брюса. Ни одной пули мимо. Парни из твоей группы тоже так умеют?

— Года через три смогут, — заверил Шрам.

В Костоломовку вернулись в начале пятого.

— В казарму? — спросил Клещ на перекрёстке.

— Рано. Пока темно, о нападении не может быть и речи.

— У вас же ПНВ есть.

— Мазута ты гражданская! Прибор ночного видения хорош, когда нужно напасть на сонных поселенцев. С колдуном такие штучки не пройдут. Сотворит яркую вспышку, и мы все ослепнем. Рули к халупе Дыркуна. Попробую второй фронт организовать.

— Согласятся?

— У меня есть, чем убедить.

В гостях просидели до половины седьмого. Разговор по душам сразу не заладился. Нечисть наотрез отказывалась помогать, упирая на то, что они, дескать, отрицательные персонажи, их все, даже свои, недолюбливают, и сами они отвечают взаимностью. Это, если вкратце. На деле Путаник долго плевался, проклиная ведуний, леших, русалок и прочих сожителей сумеречного мира. Упрекал их в лицемерии и стремлении усидеть на двух стульях, помогая людям и, одновременно, питаясь их энергетической праной. Метался по избе, изображая какой-то танец с саблями, бил себя по впалой груди, клянясь, что он честный нелюдь и только малочисленность кормовой базы, заставляет его сотрудничать с платежеспособными личностями.

Самое забавное, что Клещ, боязливо пристроившийся с краю лавки, ничего этого не видел и не слышал. Недоверчиво наблюдал за раздосадованным шептуном, решившимся проявить несвойственное ему гостеприимство и угостить, незваных визитёров, чаем.

Когда напиток заварился и в комнате запахло чабрецом с душицей, Шрам встал и, достав из кармана перочинный нож, выкинул лезвие, блеснувшее, в тусклом свете керосинки, алой вспышкой сверхновой. Дыркун отшатнулся, прикрыв глаза рукой, а нежить просто смело с лавки, шмякнуло о стену и заставило, съехав на грязный пол, застыть в позе эмбриона.

— Боитесь, что чернокнижник вас развоплотит? — ледяным голосом спросил Шрам, — Сейчас сам это устрою!

Путаник шипел, словно кто-то плеснул на некрашеные доски кипящей смолы, а Обочник, напоминал размазанный плевок мрака.

— Если честные нелюди, то обязаны сдохнуть, гордо приняв смерть как данность. Но есть варианты…

— Идущие на смерть приветствуют тебя, Хранитель Священного Меча, — пролепетал Обочник, мигом забыв свой обет безмолвия, — Указывай путь.

— Скажи мне, Клещ, ты в судьбу веришь? — спросил Шрам, когда отъехали от халупы шептуна на приличное расстояние.

— В судьбу? Это когда чужие дяди решают, как и сколько тебе жить? Нет.

— То есть в нечисть разную, Обочников там, Путаников, веришь, а в судьбу нет?

— Это тест какой-то или претензию мне предъявляешь? Спроси прямо, забздел ли я, когда ты начал сверкать световым мечом у Дыркуна? Забздел! А вот поверил ли я, когда ты, словно, трагик в областном театре, принялся исполнять монолог Ричарда III? Поверил. Ты городской. Наших сказаний не знаешь. К тому же военный, значит, с фантазией у тебя туго. Сам бы такое не выдумал. По сему, то, что довелось увидеть, слабо поддаётся моему разумению, но, полагаю, у тебя есть разумное… — Клещ, закашлялся, пытаясь удержать машину в колее, — Научное объяснение того, что произошло в избе?

— Тебе оно надо? — спросил сержант, намекая на некую небезопасность госсекретов для особо любопытных, — Меньше знаешь — крепче спишь.

— Пожалуй, соглашусь с тобой, — после небольшого раздумья, уступил посредник, — Осталось развидеть то, чему случайно оказался свидетелем.

— В этом случае помогает водка. Нажрись завтра до зелёных соплей, а когда проспишься, всё произошедшее покажется алкогольным бредом. Поверь, я этот метод неоднократно проверял на практике. Когда высадишь меня у казармы, дуй к себе и спрячься в погреб. Ядерный взрыв не обещаю, но магнитная буря, возможна. У тебя как, кстати, с метеочувствительностью?

— Заботливый, мля, — не прекращая бухтеть себе под нос, Клещ гнал свою бронескорлупку, пугая, сонно бредущих на службу людей.

__________________

Окончание следует…

В казарме никто не спал, хотя и какой-то бурной деятельности не наблюдалось. Бирюк, растерянный, как человек, неожиданно узнавший, что у него неоперабельная опухоль, сидел за столом, отрешённо помешивая в кружке сахар. Амба расположился напротив и, судя по горе окурков в пепельнице, курил одну сигарету, за другой. Только Рохля и Мачо блаженно почивали, уютно посапывая в своих постелях.

Именно для них Шрам зычно крикнул:

— Группа подъём! Форма одежды номер четыре. Приготовиться к получению боекомплекта.

И, уйдя в командный закуток, загремел замками, открывая ящики с патронами и взрывчаткой.

На сборы ушло чуть больше двадцати минут. Армейские эстеты отметят тот факт, что никакой суматохи не наблюдалось. Все шесть человек метались по расположению, имея в голове точный план своей беготни. Никакой суеты и паники в глазах. Схватил, то, что нужно, сунул, туда, куда нужно и, пока засовываешь, отдыхаешь.

Выехали, когда ночь окончательно сдала позиции и, впитав в себя бледные краски первых солнечных лучей, облагородилась чертами серебряной патины. Воздух ещё наполняла жиденькая пелена туманной дымки, но предметы, более-менее чётко, просматривались на расстоянии до ста метров. Нормальная прицельная дальность.

— Хороший день, чтобы умереть, — раздался в наушнике мрачный голос Бирюка, внезапно ставшего фаталистом.

Амба, то крутя руль, то ловя, съезжающий с колен АКМС, спросил о судьбе друга.