Чтение онлайн

Хелен жестом призвала сестру к молчанию:

– Да, вы мне сказали это, когда приходили сюда в прошлый раз. Я согласна с мисс Дру: пора говорить откровенно, суперинтендант. Вы полагаете, что человек, которого я видела, бьет мой муж и что я узнала его. Верно?

– Скажем, я считаю это возможным, миссис Норт.

– А я скажу вам, что это не так!

– Вот это я и собираюсь узнать, – сказал Ханнасайд. – Вы дали мне две разные версии ваших передвижений вечером 17-го. Первую – до того, как ваш муж прибыл сюда наутро после убийства; вторую – после приезда вашего мужа, очевидно, для того, чтобы убедить меня, а) что Флетчер сам выпроводил загадочного человека, которого вы видели, и б) что Флетчер был жив в 22. 00. Согласитесь, это дает мне пишу для очень серьезных размышлений. Кроме того, я обнаружил, что мистер Норт ушел из своей квартиры вечером 17-го в 21. 00 и вернулся только в 23. 45.

Косметика не могла скрыть, как побледнела Хелен, заговорила же она совершенно спокойно:

– Я понимаю вас, суперинтендант. Но вы ошибаетесь, полагая что мой муж замешан в этом убийстве. Несомненно, вы вправе так думать, раз у вас есть доказательства, что вечером 17-го его не было в квартире. Об этом я ничего не знаю. Но что я действительно знаю, так это то, что он не участвовал в убийстве Эрни Флетчера.

– Да, миссис Норт? Не подождать ли его и не послушать ли, что скажет он сам?

– Это не имеет смысла. Насколько я знаю, вечером 17-го он не приближался к «Грейстоунз». Весьма возможно, что он будет уверять вас в обратном, ибо он из тех мужчин, суперинтендант, которые стараются защитить свою жену, какой бы… какой бы плохой женой она ни была.

Голос ее задрожал, но лицо выражало непреклонность. Салли набрала полные легкие дыма и беспомощно закашлялась.

– Это так? – очень тихо спросил Ханнасайд.

– Да. – Хелен прямо смотрела ему в глаза. – Это я убила его.

Ханнасайд ничего не сказал. Не сводивший глаз с Хелен Гласс серьезно произнес:

– Написано: говорите истину каждый ближнему своему. В глазах всех птиц напрасно расставляется сеть.

– Только не этой птицы, – борясь с кашлем, выговорила Салли. – Хелен, не валяй дурака! Не теряй голову!

Слабая улыбка заиграла на губах Хелен. По-прежнему не сводя глаз с Ханнасайда, она сказала:

– Начало моих показаний – чистая правда. Эрни Флетчер действительно выпроводил незнакомого человека из сада, а я возвратилась в кабинет и стала искать расписки. Неправда, что я ушла из комнаты до того, как он вернулся. Я не ушла. Он увидел меня. Он уселся за стол. Он смеялся надо мной. Оскорблял меня. Я поняла, что умолять его нет смысла. Наверно… Наверно, я сошла с ума. Я убила его.

Оправившаяся от кашля Салли сказала с уничтожающим презрением:

– Своим маленьким топориком. Дурочка, ты не понимаешь, что это не нажать спуск револьвера? Кто бы ни убил Эрни, убили его с применением физической силы. Если бы ты стукнула его по голове, не спорю, ему было бы больно, но у тебя нет сил, чтобы проломить ему череп.

– Я застигла его врасплох. Должно быть, первый удар ошеломил его. В тог миг я была… я была вне себя от бешенства, я хотела убить его. Я била, и била, и била… – Она содрогнулась, голос ее прервался, и она поднесла к губам носовой платок.

– В высшей степени неубедительно, – заключила Салли. – Если ты будешь продолжать эту тошнотворную историю, тебя вырвет.

Просто немыслимо вообразить, что ты пробиваешь кому-то голову!

– Не надо, не надо! – прошептала Хелен. – Я говорю вам, я была сама не своя!

– Миссис Норт, – вступил Ханнасайд, – кажется, я должен предупредить вас, что недостаточно просто заявить, что вы убили человека. Чтобы я вам поверил, вы должны доказать это.

– Разве не ваше дело доказывать? – сказала она. – Почему я сама должна доказывать свою вину?

– Не глупи! – сказала Салли. – Ты призналась в убийстве, стало быть, ты хочешь, чтобы твою вину признали. Хорошо, рассказывай дальше! Как ты это сделала? Почему на твоем платье не было крови? Если подумать, ты должна бы быть в крови с головы до ног.

Мертвенно-бледная Хелен нащупала рукой стул и опустилась на него.

– Перестань, ради Бога! Я, этого не вынесу!

Стоявший в дверях, как аллегория осуждения, Гласс неожиданно воскликнул:

– Женщина, не отступай от правды!

– Замолчите! – взорвался Ханнасайд. Прозрачно-голубые глаза констебля ответили на оклик презрением, он повернулся к Хелен, уставившейся на него со страхом и замешательством, и продолжил несколько мягче:

– Коварство в сердце злоумышленников. Боязнь пред людьми ставит сеть, а надеющийся на Господа будет безопасен.

Ханнасайд рассердился:

– Еще одно слово, и я…

– Продолжайте, – перебила его Салли. – Я на его стороне. То, что он говорит, совершенно верно.

– Может быть, может быть, – ответил Ханнасайд. – И тем не менее его дело молчать! Миссис Норт, если вы убили Эрнеста Флетчера, может быть, вы скажете, к какому орудию вы прибегли и что с ним потом сделали?

Наступило молчание. Хелен переводила взгляд с одной скептической мины на другую. Всерьез разговор их нарушил появившийся в это мгновение в окне мистер Невил Флетчер с чашкой и блюдцем в одной руке и тостом в другой.

– Не обращайте на меня внимали. – Он ласково улыбнулся. – Я слышал ваши последние, весьма многозначительные слова, суперинтендант, и горю нетерпением услышать ответ. Боже, да это Малахия! – он помахал тостом никак не отреагировавшему констеблю и уселся на низенький подоконник. – Продолжай же! – обратился он к Хелен.

Обдумывая положение, Ханнасайд посмотрел на него, а потом вновь повернулся к Хелен:

– Да, продолжайте, миссис Норт. Что это было за орудие и что вы с ним сделали?

– Я скажу все. – Хелен задыхалась. – Вы видели… это орудие. Тяжелое бронзовое пресс-папье с фигуркой. Оно стояло на столе мистера Флетчера. Я схватила его и ударила несколько раз. Потом я выбежала через парадную дверь, как я и говорила. Пресс-папье было у меня под плащом. Дома я вымыла его, а потом… потом, когда пришел мистер Невил Флетчер, я… я отдала пресс-папье, и он, как вам известно, поставил его на место!

Она бросила умоляющий взгляд на Невила, который от изумления разинул рот. Затем он проморгался, шагнул и еле слышно проговорил:

– Дайте слово Малахии! Он скажет куда лучше, чем я. Что-нибудь о том, как грехи человека изобличают человека. А теперь я не могу даже проглотить этот тост. Боже, дай мне силы!

Салли обрела дар речи:

– Хелен? Как ты можешь! Господи, ты же пытаешься изобразить Невила сообщником! Это чересчур!

– Спасибо тебе, милая, – с трудом выговорил Невил. – Возьмите у меня чашку с блюдцем. Моя рука трепещет, как тростник. О, женщины!