Чтение онлайн

Идиллия на озере Оксбоу длилась недолго. В конце августа неожиданно пришел приказ: группа «Р» должна немедленно отправиться в Великобританию. Там вдруг решили, что пора их пустить в дело. К этому времени у Тура Хейердала и его товарищей по группе сложилось впечатление, что после курса в «Малом Скаугуме» они знают об электронике больше, «чем кто-либо в норвежской армии». Они не знали только одного — где эти знания придется применять {341} .

Совершенно естественно, что на этот раз Туру и Лив предстояло более серьезное расставание. Пока они переезжали с места на место в Канаде и США, то, несмотря на расстояния, почти всегда находились в пределах досягаемости друг для друга. Теперь же, когда Тур отправлялся в Европу, они не знали, когда им доведется увидеться вновь. Если уж на то пошло, у них вообще не было уверенности, что они когда-либо смогут снова встретиться. Шла война, Тур был солдатом, и всякое могло случиться.

Наконец, на фронт? Тур Хейердал машет на прощание Лив и детям. Он отправляется в Великобританию, а вся семья остается до конца войны в Северной Америке

Ничто не указывало на то, что сам Тур испытывал страх такого рода. Он несколько раз бывал на волосок от смерти в детстве и позже, когда вел битвы с самим собой, доказывая, что стал настоящим мужчиной; все это закалило его. Если даже ситуация и складывалась таким образом, что ему приходилось испытывать страх, как в тот раз, когда он и Лив попали в шторм на каноэ Тиоти, он был уверен, что «добрые силы» помогут ему спастись. Иного исхода Тур себе не представлял — он появился на земле, чтобы жить, а не для того, чтобы умирать; поэтому в своих многочисленных письмах к Лив из армии он никогда не писал о страхе иначе, как о назойливом беспокойстве, подобном тому, что он испытал перед первым прыжком с парашютом. Он боялся лишь за нее и детей, но не за себя.

Где Лив и дети будут жить после отъезда Тура, они не знали. Правда, у них было приглашение погостить у судовладельца Томаса Ульсена и его семьи, живших в маленьком городке Оссининг на реке Гудзон к северу от Нью-Йорка.

Двадцать седьмого августа Тур сошел с поезда в Галифаксе. Там он вместе с другими членами группы «Р» погрузился на лайнер «Куин Мэри» — самое большое судно в мире, вмещающее 2140 пассажиров. Но британцы, приспособившие судно для перевозки войск, сумели втиснуть в роскошные каюты и салоны намного больше людей, и в этот рейс Тур был одним из 15 116 пассажиров.

«Я не могу много рассказывать тебе о плавании, но оно оказалось удачным и недолгим. Мы жили, как сельди в бочке. Такое, во всяком случае, сложилось у меня впечатление от поездки на транспорте, о котором в газетах сообщается, как о самом крупном из всех, когда-либо заходивших в здешний порт», — пишет он Лив после плавания {342} .

«Куин Мэри» была обладателем «Голубой ленты» [24] , ей хватило всего четырех дней, чтобы пересечь Атлантический океан. Разгружались в маленьком шотландском городке Гурок под Глазго. Оттуда группа «Р» сразу же направилась в Лондон, и 1 сентября ее староста Тур Хейердал уже доложил командованию, что они готовы к выполнению заданий.

Тур никогда прежде не бывал в Лондоне. При первом взгляде на английскую столицу он счел ее достойной внимания, хотя и не заметил «ничего такого, что поразило бы человека, прежде бывавшего в больших городах Америки». Он сделал вывод, что многочисленные исторические постройки заключают в себе определенный «пафос, по которому будешь потом долго скучать» {343} .

Спустя несколько дней группу «Р» вернули в Шотландию и разместили в замке, расположенном в городе Калландер. В письме Лив от 26 сентября Тур не имел права назвать место, где они находятся. От командования он получил адрес в Лондоне для переписки с родственниками: 5268 Хейердал, а/я 251, Лондон ЕС1. Вместе с товарищами по группе «Р» он с нетерпением ждал дальнейших приказов — ведь не зря же они пересекли Атлантику. Но дни шли, и вскоре он написал Лив: «что будет дальше — пока никто не знает, поскольку первоначальный план отменили».

Он попросил отпуск и, к своему удивлению, получил девять свободных дней и билет, действительный для поездок по всей Великобритании. Отпуск дали и другим членам группы. Его товарищи поехали в Лондон, навстречу столичным соблазнам, а Тур взял рюкзак и спальный мешок и отправился пешком в шотландские горы. Когда по окончании отпуска он вернулся в лагерь, его отправили помогать местному крестьянину — разбрасывать навоз на полях.

В письме от 26 сентября Тур далее пишет: «Дорогая Лив! Теперь я с нетерпением жду писем и думаю о том, получила ли ты мой адрес. <…> Напиши как можно скорее, получила ли ты семейное пособие и все ли в порядке, не нужно ли мне принять меры. <…> Надеюсь вскоре получить известие, что ты добралась до Томаса Ульсена. Куда ты собираешься ехать потом?»

Второго октября: «Дорогая Лив! У меня новостей нет, мы почти все время пребываем в состоянии ожидания. Пока мы не видим никакой специальной работы, зато по горло сыты стрельбами, и в позавчерашнем соревновании я был одним из лучших. Я очень беспокоюсь по поводу семейного пособия… <…> Я спрашивал здесь, но никто ничего не знает. Ты должна прислать мне свою хорошую фотографию, Лив. Свяжи мне, пожалуйста, парочку теплых носков!»

Двадцать шестого октября: «Дорогая, любимая Лив! Теперь я действительно соскучился и жду вестей от тебя. <…> Я не могу много писать о нашей жизни здесь, ты услышишь все от меня, когда мы снова встретимся. Но я не особо жажду пребывать в должности помощника повара на офицерской кухне. Да, такова жизнь, я выношу пепельницы и чищу картошку. <…> Каковы планы насчет нас, по-прежнему неясно, потому что никто не знает, кто вызвал нас сюда. <…> Я даже не могу себе представить, каково это снова быть хозяином своей жизни и начать научную работу… <…> Передавай большой привет Томасу Ульсену и его жене».

Первоначальный план использования группы «Р», как бы то ни было, не осуществился. В Канаде Тур Хейердал с большой неохотой занялся изучением радиодела. Но он стиснул зубы и добился таких успехов, что его направили на спецкурс для дальнейшего обучения. Тем с большим недоумением он обнаружил, что командование норвежских сил в Лондоне вовсе не интересуют его знания. Ни ему, ни другим членам группы «Р» больше не приходилось сидеть за телеграфным ключом. Рука утрачивала приобретенные навыки, а азбука Морзе начала забываться.

В «Малой Норвегии» большое внимание уделялось физической подготовке. Командир лагеря Уле Рейстад был известным спортсменом — во время зимней Олимпиады 1928 года он привел свою команду к золотым медалям в военном многоборье [25] ; Рейстад знал, как держать будущих бойцов в хорошей форме. Но в Шотландии, к разочарованию Тура, физические упражнения исчезли из программы. Спустя некоторое время он стал воспринимать жизнь группы здесь как «химически свободную от какого-либо содержания» {344} .

Они чистили картошку в офицерской столовой, а остальное время уходило на доведение до блеска сапог, заправку кроватей и тихое сидение в казарме. Чтобы не сойти с ума со скуки, Тур начал совершать ежедневные пробежки к деревне, находящейся в нескольких километрах от их замка.

В деревне имелся ресторан, где Тур вдоволь напивался «божественного молока» {345} . Он вообще-то не мог сказать ничего плохого насчет кормежки в замке, кроме одного — им здесь никогда не давали молока.

Ощущение бессмысленности своего присутствия в Шотландии и бесконечное ожидание писем от Лив способствовали тому, что осень 1943 года стала тяжелым временем для Тура. Для них, разделенных океаном и войной, письма оставались единственными способами выражения любви, тоски и беспокойства о делах друг друга. Как правило, письма доходили, но шли они порой очень долго — в немалой степени из-за военной цензуры. Иногда почта шла неделями, а то и месяцами {346} .