Чтение онлайн

К 7 июля они находились в пути уже сорок три дня. Тур собрал своих людей на передней палубе. Он хотел обсудить кое-что, о чем им следовало «серьезно подумать».

К общему удивлению, он начал говорить о фильме об экспедиции на «Ра». Единственный материал о плавании, который у них был, снимался на борту. Но, чтобы фильм получился, ему требовались кадры, показывающие «Ра» со стороны. Ивонн в это время уже обосновалась на Барбадосе со своими дочерьми, ожидая появления «Ра». Теперь он хотел связаться с ней по радио и попросить найти судно, которое вышло бы им навстречу с фотографом на борту. Он хотел узнать, что по этому поводу думают остальные.

Они сказали — пожалуйста. Но они не совсем поняли, что он хотел. Кое-что в тоне указывало, что его волновал вовсе не фильм. Обращение к Ивонн больше походило на попытку украдкой послать сигнал SOS {628} .

Это не было похоже на стиль руководства Тура — ходить вокруг да около. Но он попал в щекотливую ситуацию. Он должен был убедиться в том, что найдется спасение, если «Ра» развалится. В то же время он должен был следить, чтобы его беспокойство не передалось другим.

Все в экспедиции подписались под тем, что они принимают участие в экспедиции под свою ответственность. Но, как писал Юрий в своем дневнике, «никакие подписи или декларации не могли освободить Тура от моральной ответственности за судьбу экипажа в целом. […] Как бы ни занимали Тура его научные идеи, вышеуказанные соображения всегда вставали на первое место, что делает ему честь» {629} .

На следующий день поднялся сильный ветер. Настала напряженная ночь. «Ветер гудел в кромешной тьме, всюду булькала, плескалась, бурлила, ревела и грохотала вода» {630} .

В судовом журнале Тур писал: «Шторм Е. Волны высокие». Это была последняя запись в судовом журнале «Ра».

Когда рассвело, Джордж нырнул под лодку. Он с ужасом сообщил, что одна из веревок перетерлась. Крайняя связка папируса по правому борту грозила оторваться. В другом месте они могли смотреть между связками в глубину моря. Абдулла оглядел повреждения. Не меняя выражение лица, он сказал, что «теперь это конец».

Появился Норман. «Мы не можем сдаться сейчас!»

На борту у них имелась «швейная игла», сделанная из лома с таким большим ушком, что через него можно было пропустить восьмимиллиметровый канат. Команда «Ра» лихорадочно пыталась починить лодку. Пока Джордж нырял под связки и сшивал, Абдулла забивал молотом иглу в тростник. Операция некоторым образом удалась, но они потеряли много папируса. «Ра» и раньше кренился на правый борт, но теперь он накренился еще больше. Рулевая вахта на кормовой палубе, которая должна была следить за остатками рулевого весла, стояла в воде по грудь.

Погода успокоилась в течение пары дней, но 12 июля они вновь стали жертвой сильного ветра. За трое суток волны совершенно растрепали «Ра». Юрий писал в своем дневнике: «Весь ахтерштевень и правая сторона практически под водой. Передняя палуба почти полностью в воде, и готовить пищу стало труднее. Кроме того, „Ра“ совсем деформировался. Средняя часть вздыбилась, края затонули, корпус вывернут, как спираль. Сухо (относительно) только на маленьком пятачке на самом носу и на небольшой части палубы по левому борту вдоль каюты. Внутри каюты тоже не особо уютно. Ящики плавают, а над ними плавают наши кровати. […] Крыша вздыбилась, пол поднялся, и по каюте можно передвигаться только ползком на четвереньках. Путешествие, конечно, нельзя сравнить с „Кон-Тики“. То было сплошное удовольствие с хорошей рыбалкой. А это — пятьдесят дней борьбы с курсом, с лодкой, за жизнь».

Немного позже: «Лодка практически полностью под водой, только плетеная хижина выдерживает натиск волн» {631} .

Ивонн сначала наняла парусник с капитаном и командой, чтобы встретить Тура, когда «Ра» подойдет поближе. Но, когда синоптики предупредили об усилении ветра, капитан отказался выходить в море. Ивонн поддерживала связь с Туром по радио и поняла, что он нервничает. Ей надо было найти другое судно, и, таская дочек за собой, она ходила с корабля на корабль, надеясь найти покладистого капитана. Наконец ей удалось уговорить капитана 60-футовой моторной яхты «Шенандоа». Она сама хотела отправиться в путь, но ей разрешали взять только одну дочь. Двое старших тянули жребий, и выиграла Аннетте {632} .

«Шенандоа» еще не успела уйти далеко, как попала в непогоду, растрепавшую «Ра». Капитану хотелось повернуть назад, но Ивонн снова уговорила его, и при встречном ветре и шестиметровых волнах они продолжили плавание. Им пришлось снизить скорость, и шкипер рассчитывал, что потребуется двое суток, чтобы добраться до указанного в последний раз местонахождения «Ра».

14 июля Норман поймал сообщение, что «Шенандоа» покинула Барбадос и идет на запад. Шторм достиг апогея 15-го числа. На «Ра» они долго держали лоскуток паруса на мачте, но и его теперь пришлось спустить. Радиоантенну сорвало ветром, и потребовалось время, чтобы соорудить новую. Питание для радио вырабатывалось ручным генератором, и люди по очереди крутили его, чтобы получить электричество. В ночь на 16 июля Норман снова установил контакт с «Шенандоа». Все хорошо, но как они найдут друг друга в открытом море? «Ра» едва высовывал голову из-под воды, а яхту не было видно на далеком расстоянии по причине круглой формы Земли. Они договорились двигаться навстречу друг другу по одной параллели, но плохая погода мешала Норману получить корректные результаты наблюдений, и координаты «Ра» были более чем неточными.

Днем погода утихла. Шторм прошел. Солнце сияло в голубом небе. Тут же зашипело радио. «Шенандоа» увидела верхушку мачты папирусной лодки. «Как мы нашли друг друга — для нас непостижимая загадка», — размышлял впоследствии Тур в книге о «Ра» {633} .

«Шенандоа» появилась и расположилась неподалеку. Если тростниковый сноп вел себя на волнах после шторма достаточно спокойно, то экипаж яхты боролся с сильной качкой. Прогнозы погоды были неутешительны, ожидался новый шторм. Капитан хотел как можно скорее вернуться на Барбадос. Но Тур и его команда не торопились. «Ра» держалась на плаву, и, если лодка не могла больше идти под парусом, она могла дрейфовать. До берега оставалось около 350 морских миль, и с попутным течением хотя бы в один узел «Ра» мог бы проходить 20–25 миль в сутки. В таком случае дрейф занял бы две недели.

Пока одни спустили надувную лодку и плавали туда и сюда на «Шенандоа» с пленкой и другим ценным оборудованием, другие начали чинить «Ра». Мачту, которая уже не могла стоять твердо, обрезали, и вскоре снова началось «шитье». Но вокруг лодки начали собираться акулы, что сделало опасным нахождение Джорджа в воде. Тур был вынужден принять решение. Он отставил все попытки спасти «Ра» и собрал своих людей на совет, как в тот раз, когда они решали судьбу спасательного плота. Он хотел прервать экспедицию и закончить научный эксперимент. Они прошли много тысяч километров, и «Ра» показал то, что Тур хотел показать. Папирусная лодка могла плавать в море. С опытным экипажем египтяне вполне могли пересекать Атлантику, он в этом не сомневался. Он не видел «никакого смысла рисковать жизнью людей», продолжая плавание {634} .

Норман Бейкер высказался первым. Он был уверен, что они бы справились, даже если не так быстро. Если бы решал он, то он хотел бы продолжить плавание {635} . Сантьяго Хеновес согласился с ним. Он боялся, что научные противники Тура будут говорить об этом маленьком недостающем кусочке, а не о длинной дистанции, которую «Ра» преодолел. С целью избежать заявлений «что мы говорили!» со стороны антропологов, он посоветовал Туру закончить плавание, чтобы он мог сказать, что проплыл от берега до берега.

Абдулла Джибрин и Джордж Суриал тоже не хотели прекращать плавание. Джордж считал, что раз лодка египетская, то он, как египтянин, обязан выдержать все путешествие. И он, и Абдулла были настроены отправляться дальше одни, если другие откажутся.

Карло не сказал ни да ни нет и возложил ответственность за решение на Тура.

Когда очередь дошла до Юрия, он заявил, что их семеро товарищей, деливших все и терпевших все. Они не могут разделиться. Они должны продолжать либо все вместе, либо никто {636} .