Чтение онлайн

Жак Кусто свидетельствовал перед Конгрессом еще раньше. За неделю до слушаний с участием Хейердала и Коммонера он обратился к широкой публике через статью в «Нью-Йорк таймс» с откровенным заголовком «Наши океаны умирают». Кусто к тому времени уже тридцать лет вел исследования подводного мира и мог, как немногие другие, рассказать о том, как загрязнение влияет на жизнь морских глубин. Он утверждал, что в течение последнего двадцатилетия от 30 до 50 процентов мирового океана пострадало от загрязнения. Ущерб распространяется так быстро, что даже огромный Тихий океан уже не застрахован от него.

«Можно задать себе вопрос, почему мы так мало заботились об океане», — писал Кусто. Как Хейердал и Коммонер, он считал, что виной всему этому — представление о том, что океану с его «легендарными расстояниями» деятельность человека не повредит.

Кусто также предостерегал от того, чтобы разделять загрязнение воздуха, суши и моря, как это было принято в то время. Для него, как и для Хейердала и Коммонера, речь шла об одной форме загрязнения — о загрязнении океана. Поскольку рано или поздно любая, даже малейшая химическая частица, независимо от того, находится она на суше или в воздухе, попадет туда [29] .

Хейердал и Кусто не жалели красок на встрече с народными избранниками на Капитолийском холме, и нет никаких сомнений, что их рассказы, основанные на собственном опыте, произвели впечатление на слушателей. Хейердал впоследствии получил благодарственное письмо, в котором секретарь комитета расхвалил его доклад [30] . Но, привлекая внимание к наивным представлениям людей о том, что океан вечно может служить помойной ямой, ни Хейердал, ни Кусто не углубились в анализ тех сил общества, которые занимались этим загрязнением. Они призывали международное сообщество к решению экологических проблем, но не знали, как расставлять приоритеты в этой работе. Оба совершенно откровенно не хотели стать актерами на сцене, которая, они знали, быстро станет политической, как только люди осознают, каких затрат потребует восстановление загрязненных районов.

Такой подход был типичным для Тура Хейердала. Если он загорался каким-либо делом, он с удовольствием им занимался, но при условии сохранения политического нейтралитета.

Вклад Тура Хейердала и Жака Кусто в предупреждение о грядущей катастрофе тем не менее заслуживает большого уважения. Каждый из них по-своему сумел стать пионером в том, чтобы привлечь внимание мировой общественности к распространяющемуся загрязнению океана. Для Хейердала эта деятельность оказалась началом новой эпохи в жизни.

С Барри Коммонером вышло по-другому. Он не был в морских экспедициях — ни в надводных, ни в подводных. Поэтому у него не было собственного опыта, на который он мог бы ссылаться. Взамен он предоставил анализ, который привел к политическим действиям. За отправную точку ученый взял американское общество, где он родился и вырос. Представ перед членами комитета Сената, он утверждал, что американцы руководствовались скорее экономическими, чем экологическими соображениями, и поэтому между экологической и экономической системой существуют фундаментальные противоречия. В своей борьбе за рост экономическая система использует «экологический капитал» в качестве исходных условий. Но экономическая система, живущая за счет экологической системы, частью которой она является, рано или поздно рухнет. Если океан, а вместе с ним и все человечество выживет, то общество должно вкладывать больше в экологию, чем в биржевые инвестиции. Единственно возможный путь — это изменение экономической системы таким образом, чтобы она держалась в рамках экологических условий.

Это была непривычная для слуха речь в комитете американского Конгресса, и Коммонер не питал иллюзий о том, что политики прислушаются к нему в это время. Недавние выступления президента Ричарда Никсона убедили его в том, что правительство скорее было готово принести окружающую среду в жертву на так называемом догматизированном алтаре экономики, чем принять необходимые меры [31] .

Книга Коммонера «Замыкающийся круг» получила восторженные рецензии в ведущем издании — в «Нью-Йорк таймс» [32] . Но если политический истеблишмент привлек к себе Хейердала и Кусто, то Коммонера он оттолкнул. До рядовых американцев ему также не удалось достучаться. Когда Коммонер выдвинул свою кандидатуру на выборах президента в 1980 году, он получил только четверть процента голосов.

Но вместе с Хейердалом и Кусто, Коммонер также должен получить свою часть славы за то, что мир в 1970-е гг. всерьез задумался о том, что океан имеет границы. Как ведущий ученый в новой дисциплине он внес свой вклад в понимание глобальных экологических связей в природе, утверждая, что «всё взаимосвязано». Если политикам не нравилось «лекарство» Коммонера, которое, по их мнению, сильно уклонялось влево, они все же взяли на заметку его предупреждения.

От признания до действия тем не менее может пройти много времени. Если два президента — Джон Кеннеди и Линдон Джонсон — в целом недооценивали вопросы охраны окружающей среды, то президент Никсон удивил своим значительным интересом к этой проблеме. Хотя в начале 1970-х гг. научных доказательств тому, что сбрасывание мусора может нанести вред океану, было еще мало, он считал, что нужно что-то делать. В качестве первого шага Никсон поддержал разработку законов, которые по крайней мере стремились защитить национальные запасы свежей воды от дальнейшего загрязнения. Однако Коммонер оказался прав. После того как обе палаты значительным большинством приняли «Билль о чистой воде» осенью 1972 года, президент наложил на этот закон вето. Никсон заявил, что он слишком дорогой, взорвет бюджет и приведет к новым обременительным налогам.

Спорщик. Тур Хейердал часто имел разногласия с другими учеными. Но ему нравилось спорить, и он вызывал своих противников на дуэль, если они выступали с открытым забралом

Получается, вся работа над законом была напрасной? Неужели с таким трудом завоеванное осознание, что нужно что-то делать для предотвращения катастрофы, будет разрушено экономическими соображениями? Конгресс отказался подчиниться. Новое голосование показало, что голосов законодателей достаточно, чтобы обойти вето президента. Закон был принят.

Путешествие Тура Хейердала на тростниковых судах «Ра» и «Ра-II», вместе с его свидетельством перед американским Конгрессом, принесло свои плоды.

Параллельно с законодательной работой в американском Конгрессе созревали и другие плоды. В феврале 1972 года по

сланцы двенадцати европейских береговых государств встретились в Осло для подписания конвенции против сброса промышленных отходов в Северную Атлантику. Через Конвенцию Осло, как ее стали потом называть, страны признали, что океану все сильнее угрожает загрязнение, и необходимы национальные, региональные и глобальные меры, чтобы решить эту проблему. Во главе со страной-организатором Норвегией державы-подписанты взяли на себя обязательства делать все от них зависящее, чтобы предотвратить загрязнение океана.

Конвенции оказали поддержку действия норвежского правительства. Конвенция появилась после длительных обсуждений, и на церемонии подписания министр иностранных дел Андреас Каппелен надеялся, что она проложит путь глобальному единству на международной конференции по вопросам охраны окружающей среды, которую ООН планировала организовать через несколько месяцев в Стокгольме. С этой конференцией связывались большие ожидания.

Если так называемая Стокгольмская конференция была не первой в своем роде, то самой крупной ее вполне можно назвать. Когда конференция открылась в шведской столице 5 июня 1972 года, она собрала участников из 114 стран. Здесь были политики, ученые, журналисты, а также и демонстранты. Подготовка конференции, чье проведение было шведской инициативой, заняла довольно долгое время. Цель ее, как писала газета «Даг-бладет» на передовой полосе, состояла в том, чтобы «обсудить главные проблемы нашего времени: растущее загрязнение и отравление природы и перспективу истощения наших важнейших природных ресурсов в течение всего лишь нескольких поколений» [33] .

Тура Хейердала привлекли к этому рано. Он принимал участие в подготовительных конференциях, давал интервью и подписывал петиции, в которых ученые призывали сохранить жизнь на Земле. Где бы он ни появлялся в связи с экологическими вопросами, везде он выступал с единственным посланием: «Берегите океан, иначе будет поздно!»

Он с удовольствием воспринял известие от постоянной делегации Норвегии в ООН, что его отчет о нефтяных пятнах, виденных им во время путешествий на «Ра», будет представлен на международной конференции в Стокгольме [34] . Хейердал очень надеялся, что «Стокгольмская конференция разбудит ответственные органы власти» [35] .