Чтение онлайн

«Всё складывается как нельзя лучше», — думаю я, наблюдая за сборами подруги, — «Майка будет занята и не сможет помешать в осуществлении моего плана».

— Пока… — весело кричит она, когда стрелка часов показывает без десяти десять, — не скучай, скоро вернусь!

— Не буду… — бормочу я, и выждав несколько минут, вылетаю вслед за ней.

Несусь по направлению к овощехранилищу, боясь опоздать.

«Он может вообще не придёт?!» — скулит в моей голове предательски трусливый голосок.

— Пришёл… — одновременно и с облегчением, и со страхом бормочу я, издали увидев высокую фигуру Орлова, топтавшегося возле каменной стены.

— Привет… — не зная с чего начать, запыхавшись лепечу я.

— И только? — надменно поднимает бровь пернатый, — ты меня для этого сюда выдернула?!

— Нет… — нервно трясу я головой. — Я хотела поговорить… Я понимаю, что ты меня ненавидишь… — тяжело вздохнув, сумбурно начинаю я. — И даже, быть может, прав… Мне правда очень жаль, что тогда мы обидели твою маму и тебя… — отчаянно подбираю я подходящие слова, но они, как назло, застревают в глотке. — Бабушке не следовало тогда говорить тех ужасных слов, и я хочу извиниться за неё… Мне очень стыдно… Прости! Я была слишком мала и ничего не понимала…

— Ты позвала меня сюда, чтобы устроить демонстрацию жалостливых бормотаний?! — перебивает он меня и резко разворачивается, чтобы уйти прочь.

— Постой! — кричу я, хватая его за рукав клетчатой рубахи.

Однако Орлов яростно выдёргивает свою руку из моего захвата, и отступает от меня на несколько шагов.

— Не трогай! — тихо цедит он, буравя меня своими дьявольскими глазами.

— Прости! — едва слышно произношу я, продолжая. — Эта вражда, она никого не делает счастливым… Ты же понимаешь, ничего хорошего из этого не выйдет… Прости, что в баре я вела себя как наглая дура, обидела твоих девчонок, мне честно это несвойственно… И мне правда очень жаль… И потом, когда я испортила вам одежду… Это… — нервно сжимаю я руками своё платье, — это… просто… недоразумение… И мне за него очень стыдно, и я бы хотела искренне извиниться… Давай зароем топор войны, — не видя от него ответной реакции, выпаливаю я, — в друзья не набиваюсь… Мы можем просто делать вид, что не знаем друг друга… Пожалуйста… — тяну я в конце, чуть ли не плача.

— Не ожидал… — после минутного молчания произносит Орлов, — это, конечно,… - начинает он свою речь, но его отвлекает невнятный шум, доносящийся с крыши каменного здания, в котором не один десяток лет хранили овощи и фрукты.

Проследив за его взглядом, я натыкаюсь на счастливые рожи орловских дружков, которые весело гогоча опрокидывают на меня чан с мерзкой бурой жижей. Всё что я могу, это ошеломленно наблюдать как поток унижения несётся вниз и, как брезгливо отпрыгивает от меня Орлов.

Не помню, как добираюсь до своей комнаты, не замечаю ошарашенные взгляды людей, что испуганно смотрят мне вослед. В себя прихожу лишь в ванной, куда меня запихнула рыдающая Майка, пытающаяся смыть с тела чью-то кровь и ошмётки гнилых овощей.

— Гады! — хлюпает она, намыливая мне волосы, — где только столько крови отрыли, уроды… Зачем ты к ним пошла? Сволочи! Какие же твари!

— Всё хорошо… — монотонно стараюсь я успокоить разволновавшуюся подругу.

— Что хорошо?! — не выдерживает она, крича. — Надо уезжать, Эм, сегодня же…

— Почему? — заторможенно качаю я головой, — нам же всё равно на этих придурков… Это же будет значить, что они победили… — будто в трансе произношу я, вбитые в голову самой себе постулаты.

— Нет… — вновь всхлипывает подруга, — не из-за них… Эмма, твоя мама звонила… — делает она паузу, собираясь с силами, а затем тихо произносит:

— Твоя бабушка умерла…

— Прости… — невнятно бормочет Орлов, когда, вырвавшись из своих воспоминаний, я вываливаю на него, что когда-то пыталась с ним помириться. — Эмма, я недоумок… — качает он головой и неожиданно резко перестраивается в крайнюю правую полосу, чтобы затем остановиться у тротуара.

— Не думаю, что здесь можно парковаться… — сомневаясь бормочу я, высматривая знаки в зеркале бокового вида.

— К чёрту! — яростно восклицает пернатый, зло ударяя по рулю. — Это просто мерзость… Какой же я кретин… — цедит он виновато.

— Да ладно тебе… — неуверенно бормочу я, уже пожалев о том, что напомнила ему давнюю историю. — Было и прошло… Все обиды забыты!

— Я бы никогда такого не простил… — серьёзно смотрит на меня важный птиц, — Прости меня! Я не знаю, что у меня тогда было в черепушке вместо мозгов…

— У тебя был непростой период… — сама не замечаю, как начинаю его оправдывать. — Бывает… Все мы люди…

— Это людским поступком точно не назовёшь… — качает он отрицательно головой, — глупые молокососы, решившие утвердиться за счёт девчонки…

— Откуда кровь-то взяли? — наигранно весело задаю я, давно интересовавший меня вопрос.

— Кто их знает… — пожимает Орлов плечами. — Я, честно сказать, и не знал, что они про нашу встречу знают. Послание твоё на тумбочке нашёл, ты меня заинтриговала… Подумал, что же это высокомерная выскочка удумала… Парни, видимо, раньше меня его под дверью нашли и спланировали свой «остроумный» ход… Мы тогда только фильм «Кэрри» посмотрели, думаю, решили, что это будет архивесело… Они потом, что-то про столовку говорили, но подробностей я не выяснял… Твои слова меня тогда поразили… Я не думал, что ты опустишься до извинений и просьб… Был уверен, что ты слишком тщеславна для этого…

— Почему ты считал меня высокомерной? — озадаченно смотрю я на него.

— Идиот… — покаянно вздыхает он, — отчего-то с самого детства нарисовал себе такую картинку и упорно не желал её стирать…

— А теперь?

— А теперь от неё ни следа… — ухмыляется он, — на её месте распускается новый образ…

Я смущённо отворачиваюсь к окну, но раздавшийся в это время сигнал клаксона, заставляет меня испуганно вздрогнуть и посмотреть на моего спутника.

— Ты знаешь… — тихо говорит он, не обращая внимания на сигналящую машину позади. — Я тогда тоже веселился, слушая рассказы о твоём унижении от своих друзей. Хоть здравый кусочек разума и вопил о паршивости сего мероприятия… Я загонял его поглубже, не желая тебя жалеть… А когда ты резко сорвалась и уехала, принял это за благо… С глаз долой, как говорится… Только позже осознал, что злился не на тебя и не из-за тебя, всё это время проблема была во мне самом, а я упорно не желал этого признавать… Мне жаль твою бабушку… И вдвойне жаль, что ты узнала о её смерти после того идиотского розыгрыша…

— Прошлого не вернёшь… — пожимаю я плечами.

— Помнишь, что ты сказала мне, уезжая из пансионата? — неожиданно улыбается он.

— Нет… — хмурюсь я озадаченно, — честно сказать я те события смутно помню. Если бы не Майя, даже не знаю, как бы добралась до дома. Она на себя всё взвалила и сделала это настолько быстро, что я до сих пор диву даюсь, как у неё это вышло.

— Тебе повезло с подругой, — кивает уважительно Орлов.

— И что же я тебе сказала?

— Вы, тогда как раз выходили с сумками за ворота, я вышел покурить… Чего обычно вообще-то не делал, но тут как-то прижало… Ты была очень бледной и едва увидела меня, остановилась как вкопанная… Я сначала не разобрал твоих слов, они были едва слышны, но затем ты сказала их так отчетливо, что у меня мороз по коже пробежал.

— Что? — не выдерживаю я его прелюдий, сгорая от любопытства.

— Ты сказала, — улыбаясь во все свои тридцать три отвечает Орлов, — что я буду вечно гореть в адском пламени, а ты будешь подливать в него масло…

— Ты врёшь… — выдыхаю я ошарашенно, — я не могла такого сказать, это слишком жёстко особенно для меня девятнадцатилетней…

— Это правда… — пожимает он плечами, — спроси у Майи. Я бы на твоём месте себе и похлеще чего пожелал, после всего… Но признаюсь твои слова произвели на меня впечатление…