Чтение онлайн

— Я думал, что ты сам придешь, а ты вон что, за меня оказывается, боялся!

— Ну, в общем-то, да, боялся. Ты же если тебя силой дьяк принудит, из терема выброситься грозилась. Сколько дней голодала!

— Ну, то было совсем другое. Он чести и гордости меня лишить хотел! Решил чадо мной верх взять и себе подчинить! А когда по сердцу и доброму согласию, то и греха в том нет, а если какой и есть, то за любовь Бог простит.

То, что уже существует такая вольная трактовка преодоления смертных грехов, мне в голову не приходило. Впрочем, людям всегда было свойственно искать прощение и оправдание своим слабостям. А вот Аленина гордость мне очень понравилась. Мне казалось, что для таких понятий, как честь, время еще не пришло, оказывается, я ошибался. Особенно было приятно, что исходило это ни от какой-нибудь спесивого боярина, а от обыкновенной городской девушки.

Однако, несмотря на то, что отношения мы выяснили и, казалось бы, никаких препятствий заключить девушку в объятия больше не существовало, я почему-то внутренне робел. Единственно не что решился, это как пятиклассник в парадном, взял девушку за руку. Что-то, все-таки, было в Алене от ведьмы и, я подсознанием почувствовал, что она еще не готова к прямолинейному развитию романа.

— У тебя красивая рука, — отпустил я дежурный комплимент, рассматривая ее крепкую, ладонь.

Алена руку забрала, и повернулась на бок, так что я оказался у нее за спиной.

— Что-то у меня тревожно на душе, — вдруг сказала она. — Как будто на груди лежит камень.

Я в предчувствия верил и тут же встал на ноги. В нашем теперешнем положении лучше было лишний раз подстраховаться. Однако ничего подозрительного поблизости не оказалось. День уже клонился к вечеру, судя по положению солнца, до заката было часа два и нам скоро предстояло возвращаться на «базу».

— Кажется все тихо, — сказал я.

— Не пойму, отчего, но мне страшно. Как ты думаешь, к нам в баню никто не мог забраться?

— Если ее обнаружат, то обязательно устроят засаду. По золе и запаху дыма можно определить, что там недавно топили печь. Когда вернемся, сначала проверим, нет ли там гостей.

— Как проверим?

— Я припер палкой дверь, если ее уберут или поставят по-другому, я сразу увижу.

— А ты не боишься? — спросила она.

— Боюсь, но не очень. Уже привык ко всяким неожиданностям.

— Расскажи о своей жене, — неожиданно попросила Алена.

— Хорошо, только, давай, в другой раз, — отклонил я это рискованное предложение.

Тем более что мне и самому отчего-то стало тревожно.

— Я, пожалуй, залезу на дерево, посмотрю, что делается в округе.

— А не разобьешься?

— Все будет нормально, — пообещал я и полез на липу, росшую на опушке. С нее был хорошо виден наш пруд, и все заросшее кустарником поле. Ни людей, ни лошадей в окрестностях не было. Я слез с дерева и вернулся к Алене.

— Все спокойно, можно возвращаться.

Она покачала головой, но не возразила. Я свернул тулуп, перебросил его через плечо, и мы пошли к себе.

— Ты обещал рассказать о жене, — напомнила девушка.

Я невольно засмеялся.

— Ты, что веселишься? — удивилась она.

— Знаешь, Алена, — уже серьезно, сказал я, — если рассказывать обо всем подробно, то мне и недели не хватит. Тем более что ты совсем не знаешь, как мы живем на своей украйне и многое в наших делах не поймешь. А если в двух словах, то, пожалуйста. Жену зовут Алевтина, сына Антоном. Где они сейчас я не знаю. В Москву я иду в надежде их отыскать. Вот, пожалуй, и все.

— Она красивая? — ревниво спросила девушка.

— Мне очень нравится, хотя некоторые люди считали ее некрасивой. Красота у всех и для всех своя. Когда я увидел тебя первый раз, ты мне не показалась красавицей, а теперь кажется, и краше нет.

Комплимент упал на благодатную почву, девушка от удовольствия порозовела и окинула меня благодарным взглядом.

— Правда?

— Правда, ты необыкновенно хороша, — вполне искренне ответил я. — Не даром тебя дьяк умыкнул. Я когда вчера увидел твои глаза, испугался, что в них утону!

Напоминание о похитителе и связанных с этим переживаниях, отвлекли девушку от самого интересного на свете разговора, о ее красоте. Алена нахмурилась и подозрительно поглядела по сторонам.

— Чует мое сердце, ждет нас беда, — с нескрываемой тревогой сказала она. — Знаешь, Алеша, я всегда такое сердцу верю, оно меня еще никогда не обманывало.

От ее тона и самих слов, мне стало не по себе. Тем более что и у меня самого было тяжело не сердце.

— Когда подойдем к деревне, ты спрячешься в кустах, что бы ни случилось, не высовывайся.

— Мне не за себя, а за тебя страшно, — вдруг сказала она.

Когда мы подошли к деревне, солнце приближалось к линии горизонта. Конечно, правильнее и безопасней было бы дождаться темноты, но сидеть еще целый час в кустах не хотелось. Тем более что до ночи еще предстояло сделать массу дел: вытащить из пруда долбленку, забросить невод, наколоть дров, натопить печь, ждать когда проветрится от дыма землянка, приготовить на завтра еду..

Потому, чем раньше мы сможем начать работать, тем быстрее можно будет добраться до пастели.

— Оставайся здесь, — сказал я Алене, когда до нашей землянки осталось метров двести. — Если там все благополучно, я тебе свистну.

— Я хочу идти с тобой, — твердо сказала она, — нам нельзя разлучаться.

— Аленушка, если там засада, то мне будет легче отбиться одному. Представляешь, если нас застукают, как ты сможешь убежать в своих сапогах? Посиди здесь, в кустах, я все проверю и позову тебя. Дел-то на четверть часа!

— Нет, я не могу остаться одна, — упрямо сказала девушка. — Я тебе говорила, что у меня предчувствие.

— Из-за твоего предчувствия я все это и делаю. Ну, пожалуйста, не упрямься.

— Нет, — твердо сказала она. — Одна я не останусь.

— Ну, хочешь, я оставлю тебе свою саблю. Тебе с ней будет не страшно. Смотри, какая она острая!

Я развязал холстину и показал ей ятаган.

— Ладно, — взяв в руку оружие, неожиданно согласилась она. — Только долго я ждать не согласна.

— Вот и прекрасно, я быстро, одна нога здесь, другая там. Ты и соскучиться не успеешь!

Оставив девушку в безопасном месте, я, не очень скрываясь, пошел к нашему стойбищу. Только подходя ближе к деревне стал продвигаться осторожнее. Кругом было так тихо, что красться по пустой местности, мне казалось, по меньшей мере, глупо. Если бы здесь были стрельцы, то спрятать лошадей им было бы попросту некуда.