Чтение онлайн

— Сейчас Еремей Иванович находится в нашем госпитале. Он прооперирован и, по уверению врачей, находится в стабильном, хоть и тяжёлом состоянии, — проговорил боярич. — Его родовичам о происшедшем мы пока не сообщали.

— Причины такого решения? — холодным, равнодушным тоном спросил Девлетъяр, отведя взгляд от потухшего экрана.

— Я решил… подумал… — Азамат замялся, но под зло насмешливым взглядом Алана взял себя в руки и, вскинув голову, договорил: — Я решил, что без передачи роду нашего компаньона шпионов, виновных в происшедшем, известие о его тяжёлом ранении омрачит взаимное доверие между нашими семьями. Тем более, что груз-то потерян…

— А ты уже определил этих самых шпионов? — приподнял бровь боярин, и Азамат неопределённо пожал плечами. Экран на стене вновь засветился, но на этот раз вместо суматохи боестолкновения с неизвестными на безымянной речке, теперь картинка была статичной и разделённой на шесть частей, в каждой из которых красовалось довольно качественное фото.

— Вот эти четверо, — Азамат выделил на экране четыре фотографии, — совершенно точно не имеют никакого отношения к происходящему. Трое из них прибыли в Усть-Бельск только вчера и просто не успели бы ничего натворить, поскольку практически постоянно находились в зоне действия городских фиксаторов. Мои люди просмотрели записи чуть ли не посекундно и не нашли ни единого подозрительного движения. Четвёртый… проживал в городе уже неделю и должен был отправиться рейсовым судном в Дюртюли, но пятничный рейс был отменён и наш гость вынужден был задержаться в Усть-Бельске. За ним также не нашлось каких-либо странностей, к тому же этот человек довольно известен в родном городе, и навести о нём справки было совершенно несложно. Не наш клиент, говорю со всей ответственностью. Обычный художник. Работает с металлом, костью, деревом… Мимо, в общем.

— Пятый? — указал на следующую картинку Девлетъяр.

— Пятый, — Азамат вздохнул. — С ним сложнее. Проходимец, мелкий шулер, прибившийся в припортовом районе. Маялся подёнкой, изредка поигрывал в тамошних шалманах, пока его не поймали за руку и не начали бить… Собственно, он с четверга сидит в околотке на Марьинке и выходить оттуда совершенно не желает. Как он сам говорит: «тепло, светло и кормят по распорядку». А на улице дожидаются злые облапошенные обыватели. Подозрителен, конечно, но… вряд ли, вряд ли.

— Зато шестой себя показал во всей красе, — рыкнул Алан, с отвращением глядя на фотографию довольно объёмистого молодого человека с округлым гладким лицом, пухлыми губами и наглым взглядом голубых глаз. И на этот раз Девлетъяр не стал его окорачивать. Да и Азамат примолк. — Единственный из этой шушеры, этот… приехал в субботу. Предыдущую. Обосновался в той самой гостинице, хозяин которой теперь так настороженно к нам относится. Не знаешь, с чего бы это, Азамат? Молчишь? Ну, молчи… В общем, за этим кадром «специалисты» боярича тоже ничего не нашли, но под подозрение он попал. Слишком часто исчезал из поля зрения городских фиксаторов, да и пару раз оказывался слишком близко к закрытой портовой зоне. А вот его защитников подчинённые Азамата просто бездарно прошляпили! Хотя те жили в соседнем номере с фигурантом. Как бы то ни было, брать мы его пошли точно так же, как и первую четвёрку. На всякий случай. Вот только беседа не задалась, да… мы только на этаж поднялись да к двери подошли, когда из-за соседней выкатились четыре бойца, тут же обрушивших на моих штурмовиков слаженный удар. Прикрыть их я физически не успел. Результат… три хороших надёжных бойцы ушли в пепел. Я выставил щит, отразив следующую атаку, после чего обрушил под ними пол, а когда те «потерялись», приложил сверху «могильной плитой». С концами. Но когда мы вышли в номер фигуранта, тот, конечно, был уже пуст. И ни единого следа жильца. Будто испарился.

— Понятно, но… — Девлетъяр остановил взгляд на по-прежнему стоящего в углу комнаты родовича, — полагаю, это не все варианты, да? Иначе зачем бы Азамату приглашать молодого Дамира. Проходи, юноша, располагайся в кресле…

— Благодарю, глава, — явно стесняющийся «высокого собрания», тонкокостный Дамир тряхнул кудрявой шевелюрой и, скользнув в сторону, устроился на самом краешке указанного ему кресла. — Могу я…

— Говори-говори, Дамир, — благожелательно покивал хозяин кабинета. — Я внимательно тебя слушаю. Мы внимательно слушаем.

— Да… а… — молодой человек бросил взгляд на отрешённого шефа и, облизав тонкие губы, вздохнул: — В общем, Азамат Хузянович предположил, что информация о месте сделки могла уйти не только с «жучков», если таковые были установлены на машинах. При наличии серьёзной аппаратуры, можно отследить нужный транспорт на очень большом расстоянии. По эфирному следу. Но для этого нужна по-настоящему серьёзная техника. Военная. Эксклюзивная.

— Та-ак, — Девлетъяр моментально понял, к чему клонит подчинённый его родовича и перевёл на Азамата потемневший взгляд. — Ты всё никак не успокоишься, да? Дались тебе эти молодожёны!

— Но у них действительно может быть такая аппаратура! — взвился Азамат, тут же утеряв всё своё спокойствие. — И Дамир… Дамир!

— Я могу подтвердить, что на той платформе вполне может быть установлено оборудование нужного класса и сложности, — кивнул молодой человек. — Антенные комплексы, их типы и местоположение, мощность эфирного излучения… всё говорит за это.

— Они уже к Перми подъезжают, должно быть, — тихо, словно куда-то в сторону проговорил Девлетъяр.

— Знаю, — также тихо ответил Азамат. — Я уже отправил за ними сарапульскую пятёрку и придал ей свой личный десяток в помощь.

— Решил устроить бойню на улицах Перми? — вздохнул боярин. — Молодец, племянник. Просто молодец!

— Да не будет никакой бойни! — мотнул головой тот. — Десятком командует начальник Дамира. А ему я поставил задачу — взломать эту чёртову платформу и перегнать её сюда, в Усть-Бельск. Хозяев брать живьём… по возможности.

— По возможности… — эхом повторил за Азаматом его старший родственник. — Иногда мне кажется, что твоя мать слишком часто подкидывала тебя в детстве… и не всегда ловила.

— Засранец, этот Азамат! — сердито проговорила Оля, когда запись на фиксаторе подошла к концу. Я непонимающе уставился на супругу. — Что? Он же обещал боярину не лезть к нам, если…

— Ну, «если», оно и есть «если». Передумал Азамат Хузянович, бывает, — развёл я руками. — Зато теперь понятно, почему эти орлы нацелились на спасплатформу, а не на нас. Хотя я бы на их месте действовал наоборот. Но технарь в командирах… это диагноз, да.

— О? — удивилась Оля и, смерив меня испытующим взглядом, вдруг кивнула сама себе. — Кажется, сейчас ты скажешь, что у нас кардинально меняются планы. Стоп-стоп-стоп, милый. Попробую угадать… Ты что-то узнал из этой записи… нет… не что-то… кого-то?

— Следователь ты мой, — слабо улыбнулся я ей в ответ. — Можно же просто спросить, правда? Но ты права, я действительно кое-кого узнал на этой записи. Да и ты бы узнала, если бы…

— Старик! — хлопнула себя по лбу Ольга, так и не переставшая прислушиваться к моим эмоциям. — Ты узнал старика!

— Еремей Иванович, отец моего первого друга, Вячеслава Вердта, — кивнул я, но о том, что это не единственный знакомец, увиденный мною на записи, говорить не стал. Ни к чему это. Пока.

— Полагаю, это значит, что мы отправляемся к Исенбаевым? — вздохнула Оля и, увидев мой кивок, решительно откинула люк спасплатформы. Но не успел я удивиться, как тут же услышал ответ на свой невысказанный вопрос. — Что? Надо же их машины прихватить с собой. В конце концов, техника-то подотчётная, а мы, вроде как, идём с миром. С миром же?

Тратить много времени на подготовку к визиту в имение Исенбаевых мы не стали. Всё-таки, как бы хорошо не отработала «Флешь» наших недавних противников, полностью исключить возможность наблюдения за происходившим на стоянке у отеля она не могла. Хватило бы одного-единственного фиксатора, оказавшегося внутри сформированного «Флешью» купола, чтоб в городе поднялась нешуточная тревога. Это, всё-таки, не Усть-Бельск и даже не уездный Сарапул. Пермь не просто так считается столицей Прикамья, и как и в «больших» столицах, её власти крайне отрицательно относятся к боярским разборкам на своей территории. А пошумели-то мы изрядно, как ни крути… Вон, платформу, поди, перекрашивать придётся, едва ли не полностью.