Турист
Шрифт:
– Где мальчики?
Хозяин задергался. Коля позволил ему сделать вдох.
– Не убивайте… – Олег Михайлович схватил его за руку. – Пожалуйста… Мы просто хотим выжить…
– Мы тоже, – сказал Коля. – Где мальчики?!
– Они в доме… Мы ничего им не сделали…
– Где в доме?
– В нашей комнате…
Маша, не слушая продолжения, ворвалась в дом. Женьке приходилось бежать, чтобы поспеть за ней. Коля взял Олега Михайловича за шкирку, втащил его в прихожую и запер дверь. Коротконогий толстяк стонал, ощупывая разбитое колено. Его лицо было серым.
– Не трогайте нас, пожалуйста… – бормотал он. – Уезжайте… Мы не хотели ничего плохого… Просто так получилось… Так стало… Само собой… Мы не виноваты… Так вышло…
– Вы скармливаете людей этим тварям, и говорите, что ни в чем не виноваты?
– Не только людей… Они едят все. Они привыкли, что в карьере есть еда, а в городе нет… Поэтому они редко здесь появляются… Мы пытаемся их контролировать… Учимся… Я могу все рассказать! Это вам пригодится! Только не убивайте!
В прихожую заглянул Женька, сказал:
– Мы их нашли. Машка сейчас с детьми, а старую сучку я отвел на кухню.
Они вдвоем подняли хозяина, потащили его по коридору, бросили на стул рядом с женой.
– Я за ними пригляжу, – сказал Женька. – Ты иди за Машкой и осмотри дом. Надо вернуть оружие. И хавчик забери.
Коля так и сделал, только сначала он осмотрел дом, а уже потом отыскал Машу. Она ничего не делала, просто сидела на диване и обнимала мальчишек. Они так же молча жались к ней.
– Идите к машинам, – велел Коля, положив ключи на журнальный столик и прислонив к дивану найденное наверху ружье. – Заводи все, прогрей, скоро поедем. Возможно, придется прорываться.
Убедившись, что Маша его поняла, он вернулся на кухню. Олег Михайлович уже был привязан к стулу, как и его жена. Их рты были заткнуты грязными тряпками. Женька, заложив руки за спину, расхаживал перед пленниками и что-то наставительно им втолковывал. Он был похож на лектора, выступающего перед аудиторией. Только лексикон у него было не профессорский.
Коля вручил ему автомат.
– Что будем с ними делать? – спросил Женька.
– Не знаю.
– Понимаю: слишком много всего лезет в голову. Сложно выбрать.
– Даже думать не хочу.
Олег Михайлович заерзал, затряс головой. Ему удалось выплюнуть кляп, и он закричал зло, захлебываясь своей ненавистью:
– Вы не лучше нас! Почему вы одни? Где остальные? Ага! Бросили их там на съедение, чтобы сбежать самим! И мы делаем то же самое! Так в чем разница между нами?! Неужели вы надеетесь остаться чистенькими? Не выйдет! Все чистенькие сдохли первыми! А мы приспособились! Мы выжили! Вот это самое главное! Выжить!
– Самое главное, – спокойно сказал ему Коля, – остаться людьми. Иначе зачем выживать?
Он вернул обмусоленный кляп на место, пихнул его поглубже. Повернулся к Женьке, сказал:
– Поехали.
Маша уже завела машины – работу моторов было слышно и в доме. Шум мог привлечь внимание посторонних.
– Собираешься вот так просто их оставить? – удивился Женька. – Но они не перестанут отлавливать проезжающих, совать их в клетки и скармливать зомбякам.
– А ты думаешь, здесь что-то изменится, если этих двоих не станет?
– Ну, попробовать-то можно.
– А вдруг они исправятся? Поймут, что были неправы. Найдут какой-то другой способ выжить…
Олег Михайлович замычал сквозь кляп, закивал яростно – он был готов немедленно начать новую жизнь.
– То, что они делают, это не решение, – продолжил Коля. – Мутанты все равно до них доберутся. Думаю, они это понимают.
– Ну ты и дурак, Колян! – возмутился Женька. – Иди уже в машину! Открывайте ворота. Я сейчас…
Коля помедлил секунд двадцать. Он не знал, как поступить правильно. Однако он хорошо запомнил и того человека, чью ногу раздавила тяжелая клетка, и подростков, которые были в шаге от спасения, но не успели выбраться, и мольбы несчастных, обреченных на страшную смерть…
Он повернулся и вышел, уверенный, что сейчас за спиной прозвучат выстрелы.
Но Женька не стрелял.
Выстрелов не было и когда Коля сел за руль.
Выводя машину к воротам, он увидел, как вышедший на крыльцо приятель подпирает железную дверь садовой скамейкой, а потом садится в свой «Фокус». И уже выруливая на дорогу, Коля заметил красные отблески на оконных стеклах.
Решетки на окнах делали этот дом похожим на клетку.
У запертых внутри хозяев еще оставался маленький шанс выбраться. Возможно, кто-то из них мог дотянуться до кухонного ножа и разрезать веревки, пока пожар не поглотил все.
Но Коля был уверен, что эти люди не успеют выбраться и огонь сожрет их заживо.
Это было справедливо. А значит, это было правильно.
После Пречистого многое изменилось. Автопутешественники больше не совались в поселки и города, всегда искали объездные пути, что сильно замедляло передвижение. Коля окончательно перестал доверять посторонним людям. Он, конечно, не верил, что в мире остались одни бесчеловечные мерзавцы. Но рисковать жизнями команды он не собирался. Коля теперь доверял только себе, он рассчитывал лишь на свои умения и силы, да еще на помощь товарищей.
Однако у спутников не все ладилось. Маша переменила отношение к Женьке – она словно брезговала находиться рядом с ним и даже просто общаться. Коля догадывался, что на их последнем свидании что-то случилось. Он попытался осторожно выяснить, что там было, но ни Маша, ни Женька ничего рассказывать не стали, отделавшись каким-то нелепыми отговорками. Коля не настаивал, не желая усложнять и без того натянутые отношения в команде. Женька и так постоянно психовал, высказывал какие-то гадости, злился без причины. Хорошо, что они виделись только на привалах да во время ночевок. Остальное время они проводили за рулем.
Езда выматывала. Но чем дальше путешественники продвигались на север, тем реже встречались заторы на дорогах и тем меньше попадалось населенных пунктов, которые надо было объезжать. Люди здесь практически не показывались, да и мутантов почти не было видно. Так что двигаться вперед становилось все легче. Коля каждый вечер с удовольствием отмечал на карте пройденные километры, видел, как с каждым днем увеличивается цифра суточного пробега.
Конечно, в пути случались и задержки.
То пробитое колесо «Фокуса» пришлось ремонтировать, так как запаску Женька не возил. То дети почувствовали себя плохо. Подвернулся случай – добыли немного бензина. Сбили кабанчика – устроили шашлык, задержавшись в удобном месте аж на три дня, заодно и порыбачили, ухи наварили – консервы и чипсы уже всем успели надоесть.