Чтение онлайн

В ряде русских говоров «болото» обозначается словом грязь. Грязные улицы и переулки имелись в прошлом во многих городах, но, поскольку подобные названия уже издавна воспринимаются как несущие совершенно отчетливую отрицательную смысловую нагрузку, поскольку многие из них действительно были загрязнены нечистотами, их переименование началось еще в дореволюционное время. Тот же терминологический смысл имело словосочетание черная грязь. Так называлась в Киеве улица-спуск, которая вела на Подол, а в Москве до сего времени существует Садовая-Черногрязская улица, названная по речке Черная Грязь.

Поля, то есть незастроенные по тем или иным причинам участки, являются важным элементом внутренней планировки многих городов. Поэтому в городской топонимии широко представлен термин поле, который входит в состав названий и собственно полей (в наши дни — микрорайонов, находящихся на месте полей), и образовавшихся на их месте улиц. Например, в Москве известны Девичье поле, Донское поле, Воронцово поле, Каланчевское поле, Ходынское поле, Ямское поле и ряд других. Некоторые из этих названий представлены в названиях улиц: проезд Девичьего Поля, по нескольку улиц Октябрьского Поля, Ямского Поля. В Ленинграде имеются Марсово поле, Троицкое поле, в Калуге — Поле Свободы (бывшее Крестовское поле), в Дмитрове — Бирлово поле, в Челябинске — Алое поле, в Харькове — Павлово поле и др. Названия, производные от термина поле, довольно разнообразны. Наиболее часты Полевые улицы, которые имеются почти во всех городах. Они обычно располагаются на окраинах, или проходят по полю, или ведут к нему. Считают, что и старинная московская улица Палиха первоначально называлась Полиха и имела в основе термин поле.

Настоящий топонимист — всегда краевед и путешественник. Какими бы сложными теоретическими проблемами топонимики ни занимался тот или иной ученый, в сфере его интересов обязательно оказывается и топонимия той области, на территории которой он живет и работает. Это хорошо видно на примере авторов, фамилии которых читатель найдет в списке литературы. Многие из них — ученые, которые провели многочисленные капитальные исследования по различным аспектам топонимики, но вместе с тем каждый из них является страстным краеведом, блестящим знатоком географических названий своей области.

Понятно, для того чтобы плодотворно заниматься топонимикой, надо хорошо знать историю края: какие народы проживали на его территории в древности, этапы его заселения и экономического развития, природные условия. А установление всех этих сведений требует не только работы в архивах с древними документами и картами, изучения многочисленной и разнообразной литературы, но и большой работы непосредственно на местности, проверки теоретических выводов реальными географическими данными.

Но, как хорошо видно из предыдущих глав, названия рек, гор, городов и других населенных пунктов, улиц и площадей сами могут служить ценнейшим источником информации о местности. Приведенные выше толкования названий позволяют судить, насколько разнообразна и подчас уникальна эта информация, в которой могут быть выделены два главных аспекта. Первый — отражение в названиях современных реальных свойств географических объектов или географических особенностей местности, которые известны и без привлечения топонимики. Такие названия наиболее просты и очевидны: река Быстрая обычно действительно горная река с большой скоростью течения, гора Острая выделяется среди окружающих гор своей остроконечностью, город Никель расположен при месторождении никелевой руды, а на улице Школьная находится здание школы. Подобная мотивация названий в комментариях не нуждается.

Сложнее, но и значительно интереснее второй аспект, когда названия используются как свидетельства о былых географических условиях или характеристиках объекта, ныне уже не существующих, для установления которых топонимика служит главным источником.

Начнем с изменения природных условий. Важный элемент ландшафта — реки. Их естественные изменения, вызванные жизнью самих рек, хотя и происходят сравнительно медленно, но все же успевают отразиться в названиях рек, участков их долин или русла. Например, распространены речные названия Кривуля, Криуша, Кривица, Кривня, которые говорят о большой извилистости русла этих рек. Отдельная большая «кривуля» называется лука, откуда Самарская лука и Кривая лука на Волге. В процессе развития таких «кривуль» (меандров) их шейки под воздействием водного потока становятся все уже и при высокой воде могут быть прорваны. Это место называют перерва или прорва. Вблизи от такого прорыва Москвы-реки, на юге города, находится станция Перерва; среди притоков Клязьмы есть река Прорваниха в пойме Оки некоторые озера также называют Перерва, что ясно говорит об их происхождении. Чаще отчлененная излучина получает название старица. Иногда этот термин становится названием — озеро Старица, иногда старица получает название по реке, от которой она отделилась, например озеро Старая Мокша; известно озеро Старая Старица (Новосибирская обл.). В белорусском языке спрямление русла за счет излучины называется случ; с этим термином связывают название реки Случь (приток Припяти) и города Слуцк (Минская обл.).

Значительным изменениям подвергается речная сеть в результате воздействия человека, его далеко не всегда разумной хозяйственной деятельности. Не вдаваясь в глубину этого сложного вопроса, отметим лишь, что в городах, где давление антропогенного фактора особенно ощутимо, память о многих реках сохраняется лишь в названиях улиц. Примером могут служить московская улица Неглинная, проходящая над заключенной в коллектор довольно крупной рекой Неглинкой, а также Ольховская улица, Проточный переулок, бывшие Студенецкий и Чечерский переулки, названные по рекам и ручьям Ольховка, Протока, Студенец, Чечера, ныне засыпанным или заключенным в трубы. Наконец, широко известный район Москвы Пресня, получивший в память о революционных событиях 1905 г. наименование Красная Пресня, ведет свое название от некогда существовавшей речки Пресня.

Но особенно чутко реагирует на хозяйственную деятельность человека растительность. Неумеренный выпас скота, подсечно-огневое земледелие, вырубка лесов, игравших водоохранную роль, привели к резкой перестройке ландшафтов, сокращению площади лесов. На Севере, Северо-Западе СССР на местах вырубки строевых лесов возникали заросли кустарников, криволесье, угнетенный лиственный лес, представляющие малую ценность. В значительной мере вырублены горно-таежные леса Алтая, которые очень плохо возобновляются. Сведены тугайные леса из тополя, осины, ивы, росшие по берегам рек степных и полустепных районов.

И во всех этих случаях память о былой растительности хранят географические названия. Методика использования топонимических данных в целях изучения существовавших в прошлом географических условий разработана Э. М. Мурзаевым [10] на примере восстановления ареалов дуба и граба на Русской равнине, где они в средние века были распространены гораздо шире, чем в настоящее время.

Первый этап исследования — сбор исходного материала. По картам, спискам названий были выявлены сотни топонимов, содержащих наименования этих видов.

Из выявленных названий были исключены те, которые хотя бы предположительно могли быть образованы от имен, прозвищ, фамилий Дуб, Дубов, Дубиник, Дубовый Нос, Дубоня и т. п. В результате такого отсева для работы были отобраны названия, демонстрирующие прямую связь «растение — топоним»: Горелый Дуб, Дубовая Балка, Девять Дубов, а также Граб, Грабовый Лес, Великий Граб и другие.

Отобранные названия были нанесены на карту. На ту же карту наносились данные о находках ископаемой пыльцы дуба и граба в тех местах, где эти два вида в настоящее время совершенно отсутствуют. Границы ареала, получившиеся по данным топонимики и по данным ископаемой пыльцы, показали очень хорошую сходимость. Кроме того, нанесение на ту же карту мест распространения специфических серых лесных выщелоченных почв, так называемых поддубиц, позволило уточнить границы ареала дуба и показать его не сплошное распространение, а приуроченность к ландшафтам именно с этими почвами. Результатами исследования явились интереснейшие карты, показывающие значительно более широкое, чем в настоящее время, распространение этих широколиственных пород.

Но для рассматриваемой нами темы самым главным и ценным следует считать не установление конкретного ареала того или иного вида, а отработку методики использования топонимического материала, причем такой методики, которая прошла проверку другими методами — анализом ископаемой пыльцы и почвенными данными. В результате этого открылись широкие возможности для использования топонимики в целях реконструкции существовавшей в прошлом растительности.

Приведем некоторые примеры. В Грузии еще в прошлом веке распространение лесов было значительно большим, чем в настоящее время. Привлечение топонимов, существующих на ныне безлесной территории, показывает не только былое распространение лесов, но и их видовой состав: Мургиани — «ольховое место», Лекиани — «место, где растет клен остролистный» [11] . В Азербайджане, по берегам Куры, в пределах Мугано-Сальянской равнины, обнаружены топонимы Полад-Тугайы («тугай Полада»), Гаратугай («черный тугай»), Ибрагим-Тугайы («тугай Ибрагима») и другие подобные этим, что позволило установить былое распространение там приречных (тугайных) лесов и даже нанести на карту контур области их распространения.

Если иметь целью не изучение распространения отдельных видов растительности, а получение более общих данных о существовавшем в прошлом лесопокрытии, то круг привлекаемых для этого названий значительно расширяется. Так, для составления карт былых лесных и болотных массивов в верхнем течении Немана С. Б. Холев использовал топонимы, образованные не только от видовых названий деревьев (ива, дуб и т. п.), но и от слов лес, бор, гай, болото. Использовались также названия, указывающие на сведение леса для существовавших в прошлом предприятий (Поташня, Смоляная Печь, Гута, Пасека) или для сельскохозяйственной деятельности (Лядки, Новины, Репище и др.).