Чтение онлайн

Константин отлип от места и пополз вперёд, думая о том, что по-хорошему ему нужно закруглиться и отправляться к Кате. Но...

Лес кончился, Потапыч выскочил на ровненькое пространство, по сторонам которого торчали реденькие зачахшие деревья и кусты, чьи ветки пестрели чёрными ягодами. Среди этих деревьев и кустов высился дом. Трёхэтажный, широкий и основательный дом без крыши, ободранный весь, с заколоченными окнами без стёкол. Кое-где на доме сохранились остатки раритетной лепнины в виде каких-то цветов и завитушек, окна были высокие и узкие, а над одной из стен возвышался полуразрушенный мезонин. Увитый пышными плющами, этот дом казался полным призраков и всяких тварей из пекла, которые впиваются в шею и высасывают кровь...

– Довоенный дом!
– тихо присвистнул Ветерков, разглядывая остатки мезонина и потрескавшуюся, отпадающую лепнину.

– Вот тут кантуются!
– буркнул Потапыч, остановившись перед этим зловещим разрушенным домом.
– Ну что, мне идти, или как?
– осведомился он, обернувшись и поглазев на Константина Сенцова через узкое плечо.

– Нет!
– отрезал Сенцов, выдвигаясь из зарослей, направляясь к Потапычу широкой ментовскою походкой.
– Иди, только внутрь! Потому что засядешь далеко и надолго, если надул!

– Да я правду тебе сказал, старлей!
– захныкал Потапыч, бочком отодвигаясь в сторонку, к кустам.

– Сейчас, глянем!
– не поверил Сенцов и пихнул Потапыча в спину рукою, подгоняя поближе к дому.
– Кстати, как в него попадают?
– поинтересовался он, оглядев щербатое строение сверху до низу и не найдя ни единой лазейки.

– Да есть там нора...
– проворчал Потапыч и нехотя отправился куда-то вдоль серой ободранной стены, из которой вываливалась штукатурка и мелкие кусочки кирпича.

– Нора?
– уточнил Сенцов, следуя за Потапычем попятам, чтобы тот ненароком не улизнул в свою "нору".

– Нора!
– угрюмо согласился Потапыч.
– Аська Дылда только в норах живёт!

– Ладно, - согласился Сенцов, а перед ним стояла Катя и по этой вот, мощёной, но побитой дорожке уходила к другому...

Потапыч недолго тянулся вдоль стены - пройдя до угла, он остановился и согнулся пополам.

– Тут, - изрёк он, показав пальцем куда-то вниз, где колосились пышные сорняки.

Сенцов зорко вперился туда, куда тыкал крючковатым пальцем Потапыч и увидел, что там и правда - нора. В стенке дома кто-то когда-то чем-то пробил брешь - неширокую тёмную дырку, ведущую куда-то туда, внутрь. Константину почему-то не хотелось туда влезать, веяло из дырки сыростью и холодом.

– И это вход?
– небрежно бросил он, скрывая суеверные страхи.

– Другого нету, не в ресторане!
– огрызнулся Потапыч и тут же спросил:

– Мне лезть?

– Естественно!
– настоял Сенцов и буквально запихнул Потапыча в дыру, толкнув в бок коленкой.

Потапыч завалился под сырую сень довоенных кирпичей и забарахтался там, ноя:

– Убил, старлей, тут же камни!

– Не развалишься!
– отпарировал Сенцов, засветил карманный фонарик и проворно подлез под низкий свод "норы".

Константин оказался в сыром и мрачном воздухе, наполненном какими-то звуками, похожими на стоны или тихий плач, или безумный смех... Скорее всего, это сквозняк, но страшно, словно в пещере сатаны... На улице висел день, но тут было темно из-за толстых досок, которые наглухо заткнули все окна.

Сенцов надвигал фонарик на стены, а стены были серые, сырые и одинокие, словно стены настоящего склепа. И как можно тут жить? Пусть даже и Аське Колоколко??

Стажёр Ветерков влез самым последним и, влезая, оступился. Он полетел на пол, гулко стукнувшись, и заныл, потому что ударился.

– Осторожнее, медведь! - проворчал Сенцов, понимая, что сам не упал только потому что ему повезло.
– Вставай уже, увалень!

– Сейчас!
– спокойно ответил Ветерков и лёгким прыжком вскочил на обе ноги. Сенцов про себя признал, что не смог бы так сделать даже за деньги, но не сказал об этом, а только проворчал:

– Кузнечик!

В руках стажёра тоже возник фонарик, он зажёг его, рассеяв мглу, и Сенцов понял, что фонарик стажёра куда мощнее и лучше, нежели его собственный.

– Ну что, идём?
– весело осведомился Ветерков, сделав большой шаг вперёд.

– Ползи уже!
– пробормотал Сенцов, пытаясь представить себе того, другого, к которому уйдёт от него Катя.

Ветерков, не обременённый ни свиданиями, ни отношениями, бодро потопал в серую глубь дома, унося свой мощный фонарик. Потапыч тащился около него, опасаясь нырять в темноту. Сенцов же всё одиноко стоял, держа фонарик так, что свет его летел вверх и упирался в обшарпанный, отсыревший потолок.

– Напарник!
– крикнул откуда-то из-за поворота Ветерков, и его голос повторило звонкое эхо.
– Идём, а то потеряешься!

– Та, иду, не разрывайся!
– огрызнулся сам себе Сенцов и потянулся вперёд, угрюмо глядя под ноги, чтобы не встретить кирпич или хлам, о который можно споткнуться. Константин быстро догнал Ветеркова и Потапыча, но всё равно, держался последним, в стороне от них, чтобы никто, особенно, стажёр, не заметил, какие невесёлые думы гложут Сенцова. Взгляд Константина поминутно охватывал циферблат часов, вырывая из темноты светящиеся электронные цифры: 17:32. Всё, свидание утеряно, Константин даже на ракете не успеет к Кате вовремя, и Катя уйдёт к другому. К такому, всему из себя, в дорогом костюме с отливом, с приглаженными волосами, с "Порше" и с собственным банком. Он будет одаривать её всякой всячиной и никогда не пробыкует поход в кино...

Размышляя о Кате и о виртуальном банкире, Сенцов не заметил, как стажёр и Потапыч впереди него застопорились, и даже едва не налетел на спину Ветеркова. Остановившись вовремя, Константин понял, что всё, Потапыч привёл их со стажёром куда нужно - большая захламлённая комната, посреди которой торчала железная бочка. В бочке уютным оранжевым пламенем потрескивал тёплый костёр, а вокруг неё валялись косматые, грязные тулупы. Под тулупами кто-то лежал - Константин явно различал холмики: лежащих людей. Кажется, пора ему действовать. А он стоит тут, боится банкиров.

Константин Сенцов пробился в авангард, напустив на себя непробиваемую уверенность настоящего мента. Он легонько пихнул башмаком ближайший к нему "холмик" и громогласно потребовал:

– Так, граждане, просыпаемся, милиция!

"Холмик" зашевелился, недовольно загнусил, забормотал, а потом - тулуп свалился, и из-под него показалась кудлатая, разноцветная башка, похожая на голову крупного примата. Башка закрутилась, мотая грязными космами, потом показалась тяжёлая рука, потёрла пропитую "морду".