Чтение онлайн

20) Назначенные до восстания китайцами и родовые народные начальники должны и теперь сохранять свою власть над подведомственными им туземцами. На этом основании укурдаи, ильгидаи [170] и зянги – у сибо, арбун-сумун [171] , чахар-калмыков [172] и дурбун-сумун [173] , а также бейле, бейсе, гунн, джасыки [174] , зянги и другие чины – у торгоутов удерживаются в своих званиях, правах и обязанностях. У таранчей, китайцев и дунган назначение старшины и трех в каждом кенте [175] или городе судей предоставляется избранию народом чрез выборных от каждой сотни дворов, тем же порядком киргизы должны производить избрание биев в каждой волости, но волостные управители назначаются Военным Губернатором.

21) Как прежние начальники племен (укурдаи, ильгидаи и высшие чины торгоутов), так и избранные на должности старшины кентов и городов утверждаются в своих должностях. Военным Губернатором и по его распоряжению от оных могут быть удаляемы и увольняемы.

22) Права и обязанности высших родовых начальников (укурдаев и им соответствующих), старшин кентов и городов и волостных управителей определяются в отношении к подчиненным существующими обычаями, насколько эти последние не противоречат настоящей инструкции, в тех же случаях, где указаний обычая не встречается, и в отношениях к русским властям народные управители пользуются правами и несут обязанности, присвоенные волостным управителям по проекту положения об управлении в Семиреченской и Сыр-Дарьинской областях. Народным управителям предоставляется подчиненных своих, виновных в ослушании их законных распоряжений и в маловажных нарушениях порядка, как то в драках, буйстве и т.п., подвергать аресту до семи дней.

23) Народные управители пользуются вознаграждением в свою пользу в виде земельного надела и иными способами по обычаям, но было бы желательно склонить общества к назначению им определенного денежного содержания не свыше 120 руб. в год, с отменою всяких затем обычных поборов. Определение денежного содержания народным управителям должно производиться выборными от сотен. Раскладка и сбор оного должны делаться одновременно и на тех основаниях, как подати, но за год вперед. Выдача содержания этого должна производиться по истечении каждого месяца по требовательным ведомостям, составляемым начальниками участков. Остатки зачисляются в сборы следующего года.

24) Для выполнения обязанностей низших чинов земской полиции сохраняются должности зянге (в сумунах [176] калмыков и сибо) и предоставляется в помощь управителям кентов, городов и волостей избрать в каждой сотне домохозяев по одному сотенному (юзбаши – у мусульман). Служба этих чинов почитается общественною повинностью, и потому они не получают никакого вознаграждения кроме увеличенного согласно прежним обычаям земельного надела. Чинам этим присваиваются обычные права и обязанности, в коих они сравниваются с аульными старшинами (проект положения об управлении в Семиреченской и Сыр-Дарьинской областях).

III. Отношения к различным религиям и народностям края [177]

25) Все народности края должны пользоваться равными правами на защиту русской властью их личных и имущественных прав и свободы и их племенной самобытности.

26) Мусульманское начало и господство его здесь признается вредным. Гонение на него не входит в виды нашего правительства, но и охрана его не соответствует пользам нашего государства. Действия участковых начальников сообразно сему могут клониться лишь к терпимости мусульманской религии, никогда не доходя до ограждения или поддержки ее. Не выражая к ней недоброжелательства, власти не должны удостаивать ее по внешности никаким вниманием.

27) Начетчики мусульманские (духовное сословие) не должны быть возвышаемы пред прочими. Поддержка, охрана их значения, выражение к ним внимания не должны быть допускаемы. В выборе и назначение их не должны вмешиваться ни русские, ни туземные должностные лица. Постройка и поддержание мечетей должны быть предоставлены усмотрению и средствам частных лиц. Никакие приговоры по сборам на этот предмет не могут иметь обязательного значения, и уклонение кого-либо от исполнения их не преследуется ни русскими, ни туземными должностными лицами. Приписка земель к мечетям не допускается и почитается незаконною.

28) Такое игнорирование мусульманства не означает, однако, действительного неведения деятельности его и путей, избираемых проповедниками его. Напротив того, постоянное и неусыпное наблюдение за приемами и средствами мусульманской пропаганды возлагается на особенную обязанность начальствующих здесь лиц. Неведение мусульманства должно быть внешнее и ограничивается отказом всякой охраны и всякой материальной или нравственной поддержки, как в слове, так и в деле, как мусульманству, так и проповедникам его.

29) В отношении дунган направление это должно выдерживаться еще строже: русская власть должна стремиться уничтожить в этом населении все следы таранчинского владычества.

30) Это посредствующее между сартами и китайцами население должно быть сохранено от поглощения в общемусульманском типе, а потому всякое лицо, допустившее себя в этом населении к воспринятию сартовских обычаев, нравов или костюма, не может быть допускаемо к занятию каких-либо мест в туземном управлении. В этом отношении рекомендуется обращать особое внимание на ношение чалмы [178] , как на верный признак успеха мусульманской пропаганды.

31) Национальное отвращение дунгана к сарту не должно быть оставляемо, и никогда дунганское население не должно быть подчиняемо лицу сартовского или киргизского происхождения. Напротив того, общение китайцев с дунганами должно, по возможности, поддерживаться, ибо только при этом условии малочисленное дунганское население может сохраниться от поглощения в окружающем его мусульманском населении.

32) В отношении к буддизму и другим китайским вероучениям отношения русской власти должны быть совершенно иные. Не выказывая явно к этим учениям пристрастия, начальствующие лица должны, однако, оказывать материальную и нравственную поддержку в смысле более или менее полного восстановления их прежнего положения и средств. Нелишним почитается поддержка и развитие китайской письменности, ибо безынтеллигентное начало не может рано или поздно не поддаться направлению, принятому интеллигенцией (мусульманской). <…>

Военный Губернатор Семиреченской области Генерал-Лейтенант Колпаковский

Заведующий Канцелярией (подпись)

ЦГА РУз. Ф. И-1. Оп. 27. Д. 744. Л. 33-35 об., 40-49. Подлинник. Рукопись. Извлечения.

Еще в начале завоевания Средней Азии первые опыты «административного управления туземцами» выпали на долю завоевателя Ташкента М. Г. Черняева. «Главным городом» новой области Российской империи стал Ташкент (1865). Как писал его биограф, за время неполных 6 месяцев (1866 г.) у него в администрации работали всего 6 чиновников и 4 переводчика (если не считать представителей местного управления), а общие расходы на содержание администрации составили около 5 тыс. руб. [179]

После его отставки (27 марта 1866 года) многие российские газеты (преимущественно либеральные) вполне положительно оценивали непродолжительный опыт его администрирования. Например, газета «Голос» опубликовала ряд статей под общим названием «Наши среднеазиатские дела», где о Черняеве писалось: «Он, будучи даже излишне пылким военачальником [180] , оказался удачливым администратором»; «Он старался всеми средствами избегать столкновения с туземцами»; «Он не трогал… местных обычаев… предрассудков и за то короткое время успел обрести громадную популярность…» (6 июля 1867 г.) [181] .