Чтение онлайн

Лорелин вцепилась пальцами в рубашку у сердца и попыталась выровнять дыхание. Хотя при ней был кристалл мгновенной трансформации, который мог бы прекратить её мучения, в башне она не могла им воспользоваться – будучи достаточно крупной во втором обличье, она бы просто разнесла всю площадку. Кассандра, чей взгляд был направлен на её бедро, на заткнутый за гартер кристалл, должна была подумать о том же самом.

Пламенная болезнь была столь же коварна, как драконы, которые были ей подвержены. Хотя главным её последствием было затухание внутреннего огня, преодолеть приступ можно было, перекинувшись в драконье тело. Потому как во время приступов, огонёк в сердце разрастался до таких размеров, которые трудно было выносить человеческому телу. А вот драконьему – легко. Но из-за того, что подверженным пламенной болезни было труднее контролировать свои обороты, чем здоровым драконам, у них не всегда получалось обратиться сквозь боль. И тогда их магическая сила лопалась, как шарик, лишая полёта.

В тот день, когда Кассандра впервые застала Лорелин в её муках, генерал Миардор был рядом и сумел всучить дочери практически полностью активированный им кристалл. Его не волновало, если бы она что-то разрушила драконьим телом, к тому же, будучи подростком, в своей форме драконицы она была значительно меньше, чем войдя в драконье совершеннолетие в двадцать.

– Тебе нужно раздеться, – решила Кассандра, потянувшись к пуговицам на рубашке Лорелин.

Девушка нашла в себе силы отскочить в сторону, благо, не назад к лестнице, а в глубину часовой площадки. Она крест-накрест закрыла грудь и уставилась на давнюю соперницу, как на сбрендившую.

– Что ты делаешь?

– Хочу облегчить тебе дыхание, – Кассандра раздражённо проследила за передвижениями Лорелин. – Сними рубашку и выпусти крылья. Сделай несколько взмахов. Направь избыток огонька в полёт.

Предложение однокурсницы было здравым, но то, что она знала, как оказать первую помощь в несколько отличных от тех, что были раньше, обстоятельствах, Лорелин воспринимала, как нечто странное. Её подозрительность вскинула голову в разуме и начала тыкать её, повышая тревожность и никак не облегчая самочувствие.

– Ты так стесняешься своей фигуры? – подталкивала её Кассандра.

Нет, Лорелин стеснялась не фигуры. Если она сейчас поможет себе преодолеть болезнь, то она откроет девушке, которая не была ей подругой, тайну, которую не должен знать никто… Потому что тогда она увидит метку истинности!

– Я…

Девушка судорожно задёргала свой рукав поверх проклятой печати – нет, она не могла проиграть ещё до начала Турнира Звёзд! Ища паутинку, за которую можно было бы уцепиться, Лорелин озиралась, пока, наконец, не заметила маленькую дверь. Она должна была выходить прямиком к циферблату! Раньше там был маленький дракончик, но со временем он оказался сильно повреждён, и его не сумели отреставрировать. Попытались, но всякий раз, касались того дракончика руки мастеров, технологии людей или магия, он только скукоживался, пока не рассыпался практически полностью. То, что от него осталось, в итоге поместили в столичный музей Страны-Под-Горой, а дверь так и осталась, всё ещё красивый элемент от общей часовой композиции.

Лорелин рванула в её сторону.

– И куда ты собралась в таком состоянии? – Кассандра попыталась снова поймать её за запястье, но в этот раз Лорелин с рыком увернулась.

– Я не вижу повреждений с этой стороны, – пояснила Линни сквозь зубы. – Стрелка должна была быть повреждена снаружи, так что дверца старого дракончика – путь к ней.

– И что ты сделаешь, когда выйдешь туда? Ладно бы ещё тебя так не трясло, ты бы успела быстро всё сделать, но сейчас? Привлечёшь слишком много взглядов, да ещё и провалишься! – Кассандра, пока Лорелин была в таком состоянии, в успех дела не верила. А ещё её светлые кудряшки липли ко лбу, намокшему от поднявшейся на часовой площадке из-за огня Лорелин температуры.

– Мы обе знаем, что ты вручную стрелку не остановишь! – Линни зарычала. – В то время как я и дело выполню, и перемещу энергию приступа в крылья и мышцы рук, чтобы убрать стрелку с циферблата, до того, как её не поправят профессионалы.

– Что мешает тебе сначала хотя бы выпустить крылья здесь, а потом уверенно выполнить то же безрассудство?

«Ты мешаешь!!!» – Лорелин чувствовала, как её охватывает безумие, свойственное всяким попыткам сопротивляться себе. Злые слёзы подступали к глазам, но она сдержалась.

– Если так волнуешься, позаботься, чтобы меня не сбили в воздухе!

– А если на стрелке магия, которая помешает тебе её убрать раньше, чем она упадёт? – надавила Кассандра. – Об этом ты не подумала? Ты уверена, что в таком состоянии успеешь развеять заклинание, когда у тебя большая часть сил уходит на борьбу с собственным сердцем?!

– Предлагаешь ничего не делать?!

– Предлагаю поступить благоразумно!

Кассандра вдруг резко дёрнула за пуговицы на рубашке соперницы. С драконьей силой, раздирая попутно и портупеи. Лорелин с ужасом уставилась на свою оголившуюся руку.

Если бы Лорелин пришлось выбирать, испытать удачу в борьбе с тяжёлой минутной стрелкой на слабых крыльях, рискующих опасть, или позволить Кассандре добыть знания, которыми она с успехом может разрушить ей жизнь, девушка бы без сомнений выбрала первое. Она и попыталась, но старая противница решила пойти на уловку, на не свойственный драгонере, не любящей действовать своими руками, поступок: она перешла от слов к действиям скорее, чем убедилась, что слова не сработают, что Лорелин не даст себя убедить поступить определённым образом.

От того, что сосуды под кожей Лорелин горели, метка стала не менее, а только более заметной. Чётко очерченные линии магического рисунка оказались подсвечены ярче: охваченная пламенем корона, словно жидкое золото, что вот-вот грозилось стечь с руки. Драконица хлопнула по запястью, скрывая рисунок, но из-за собственного огня в крови ей казалось, что он струится сквозь её пальцы. А ещё было очень глупо думать, что кто-то, вроде Кассандры, высокородной одарённой аристократки, не успеет рассмотреть все детали за короткий срок, если уж она уделила Лорелин столько внимания.

– Это… несправедливо! – она отодрала одну руку девушки от другой и вперилась в метку. – Не может быть! И как давно?

Она не кричала. Кассандре явно не нравилось, что она видела, но вместо того, чтобы верещать, как капризная девчонка, драконица изучала соперницу и её метку и кривилась. Её лицо за мгновение сменило порядка пяти, а то и десяти выражений: от досады и неверия до чего-то, похожего на беспокойство. И если Лорелин с трудом, но могла поверить, что Кассандру беспокоит её самочувствие, то в то, что её волнует судьба девушки с клеймом истинной императорской семьи, волнует не только в контексте того, что она была угрозой её мечтам о короне, поверить было нереально.

Рубашки уже не было, метка оказалась обнаружена, потому Лорелин выпустила крылья прямо в башне. Выпустила… не сразу. Вскрикнув, она упала на колени, упёрлась ладонями в камень и проскользнула ими по нему вперёд, сдирая кожу. Прогнувшись в спине, девушка услышала, как захрустели, смещаясь и прорастая кости. Она горела внутри – и она горела снаружи, из подранных рук вместе с кровью по крупицам вытекала пламенная магия. Лорелин не видела Кассандру, но могла сказать, что она не трогала её сейчас, когда она была в процессе очень болезненной трансформации. Крылья прорастали наружу неохотно – а каждая чешуйка на том месте на спине, где они выходили, жглась, как кипяток.