Чтение онлайн

— В эти черные времена люди предпочитают отворачиваться от всего, чего не хотят видеть, — уклончиво отозвалась Тахерит. Ее тон был настолько бесстрастен, что я не понимал, говорит ли она с убийственной иронией или же искренне.

— Хочу, чтобы вы осознали, насколько все серьезно.

Я швырнул на стол перед ней мертвое лицо в тусклом ореоле черных волос.

Лицо управляющей осталось застывшим, но во взгляде что-то изменилось — наконец-то какая-то реакция на жестокие факты. Она тряхнула своими рыжими волосами:

— Только чудовище могло сделать такое с женщиной!

— То, что он сделал, ужасно, но почти наверняка не бессмысленно. Это не какой-нибудь непреднамеренный акт жестокости или страсти. Этот человек убивает, имея определенные причины, и убивает способами, имеющими значение если не для всех, то хотя бы для него. Задача в том, чтобы отыскать этот смысл.

— В таком случае чудовищ вообще не существует.

— Нет — только люди.

— Не знаю, стало мне от этого лучше или хуже, — сказала она.

— Сочувствую, — отозвался я. — Нам необходимо выяснить, кто эта девушка. Мы считаем, что она могла работать здесь.

— Может быть, и работала. У нас здесь много девушек.

— Но никто недавно не пропадал?

— Иногда эти дети просто куда-то деваются; так бывает постоянно. Никому нет дела, что с ними случается. Всегда появляются новые.

Я наклонился к Тахерит.

— Эта девочка умерла ужасной смертью. Самое меньшее, что мы можем сделать, — назвать ее по имени. У нее на плече была татуировка в виде змеи. Домовладелец сказал, что ее звали Нефрет.

Управляющая поглядела на лицо, потом на меня, затем кивнула.

— Тогда я ее помню. Она работала здесь. Я мало что о ней знаю. Никогда нельзя верить историям, что они о себе рассказывают. Но на меня она производила впечатление, наверное, самой невинной и доверчивой из девушек. У нее была странная, печальная улыбка, которая делала ее даже привлекательнее для некоторых клиентов. Казалось, будто она принадлежит к лучшему миру, чем этот. Она говорила, что ее выкрали у родителей, которые ее любили, и была уверена, что однажды они придут за ней…

— Она не упоминала, откуда она родом?

— Кажется, какая-то деревня к северу от Мемфиса. Не помню, как она называлась.

— Возможно, она встретила убийцу здесь. В таком случае это один из клиентов. Это немолодой человек, из элиты. Образованный. Возможно, врач.

Она воззрилась на меня:

— Да вы хоть знаете, сколько такие люди платят за тайные посещения заведений, подобных нашему? И в любом случае, те, кто здесь работает, обучены не задавать вопросов о частной жизни клиентов.

Я попробовал зайти с другой стороны.

— Кто-то из клиентов или работников заведения употребляет наркотики?

— Какие именно наркотики? — спросила Тахерит невинным тоном.

— Снотворные средства. Например, опийный мак.

Она притворилась, будто задумалась над вопросом.

— Мы не взяли бы человека на работу, будь о нем такая слава. Я изо всех сил стараюсь предотвратить подобное. У меня чистое дело.

— Но такие снадобья сейчас повсюду…

— Я не могу нести ответственность за поведение и личные пристрастия моих клиентов, — твердо ответила она.

— Но должны же они где-то это приобретать! — настаивал я.

Она пожала плечами, избегая моего взгляда.

— Всегда можно найти торговцев, посредников, поставщиков. Как и в любом деле, особенно если платят золотом.

Я взглянул на Хети.

— Меня давно удивляет, как удается удовлетворять настолько широкий спрос. Я имею в виду, что при переходе через границу задерживают довольно мало молодых людей, а значит, многим, очевидно, удается благополучно добраться до таких мест, как это, которые есть в любом городе. Прямой и удобный путь снабжения, и риск невелик. Мы знаем, что подростки, которые приходят сюда работать, проносят наркотики. И тем не менее, даже будь их тысячи, они все равно не смогли бы доставить столько высоко ценимого продукта, чтобы удовлетворить запросы. Это загадка для меня.

Управляющая опустила взгляд.

— Я уже сказала, что не впутываюсь в такие дела.

Я внимательно посмотрел на нее. И тут я заметил, что ее зрачки расширены. Она заметила мой взгляд.

— Для меня не составит труда привести сюда отряд меджаев и все тут обыскать, — сказал я. — Сомневаюсь, что ваши клиенты будут довольны, если их имена получат огласку.

— А я сомневаюсь, что вы понимаете, насколько они будут недовольны, если вы сделаете подобную глупость. Как вы думаете, кто сюда ходит? Наши клиенты принадлежат к высшим слоям общества! Они ни за что не допустят, чтобы какая-то мелкая сошка вроде вас доставлял им неприятности.

Тахерит покачала головой, поднялась и позвонила в маленький колокольчик. Дверь открылась; за ней стояли двое головорезов, и они не улыбались.

— Эти господа уже уходят, — сказала она.

Мы вышли достаточно быстро, но едва мы оказались снаружи, как громилы переглянулись, кивнули друг другу, после чего тот, которого я поддразнивал, ударил меня — один раз, очень сильно. Должен признать, удар был точный и весьма болезненный. Второй врезал Хети — без особой злобы, а просто справедливости ради.

— Нельзя быть такими обидчивыми, — сказал я, потирая челюсть, но громилы уже захлопнули дверь. Мы стояли посреди мрачной и неожиданно тихой улицы.

— И не смей говорить, что я это заслужил, — сказал я Хети.

— Хорошо, не буду, — отозвался он.

Мы зашагали в темноту.

— Итак, — сказал Хети, — как же все это добро попадает в Обе Земли? Не может быть, чтобы все доставлялось только через детей!

Я покачал головой.

— Думаю, эти дети-курьеры служат прикрытием. Они не имеют значения. Перевозка и перегрузка должны проходить с гораздо большим размахом. Но если товар прибывает на кораблях, это значит, что портовые чиновники подкуплены, а если он идет наземными маршрутами, то взятки получают стражники на границе.

— Кто-то где-то сколачивает себе состояние. Но кто бы это ни был, он должен быть очень могущественным и иметь хорошие связи.

Я вздохнул.

— Порой работа, которую мы с тобой делаем, кажется мне попыткой удержать воды Великой Реки голыми руками.

— Я думаю об этом чуть ли не каждое утро, — отозвался Хети. — Но потом все равно встаю и иду на работу. Ну и конечно, мне приходится проводить свое время с тобой, что является некоторой компенсацией.

— Ты просто счастливчик, Хети, — сказал я. — Но давай подумаем: по меньшей мере некоторые связи теперь становятся яснее. Каждое убийство включало в себя обездвиживание жертвы, скорее всего, с помощью наркотика. Девушка работала здесь. Вероятнее всего, курьеры доставляют наркотики сюда же. Возможно, из мест, подобных этому, они потом распространяются по всему городу. Это уже что-то.