Чтение онлайн

– Сменхкар, потом Небхепрура. Оба были молоды. Один правил два с половиной года, другой - пять с лишним лет. Если ты займешь престол, боги начнут отсчитывать твои дни. И успокоятся, как ты сам уже понял, после третьей жертвы. Теперь думай сам. Если надумаешь, я попрошу царицу Анхеспаамон сделать исключение для свода закона.

Давая понять, что разговор окончен, Эйе встал и подошел к окну. Упнефер, однако, продолжал сидеть.

– Так кто же все-таки займет трон?
– спросил он Эйе.

Эйе равнодушно пожал плечами.

– Согласно нашим законам, вдова фараона должна незамедлительно выйти замуж и провозгласить мужа фараоном. Следующий пункт закона гласит о том, сто если она не желает выйти замуж, то имеет право назвать фараоном кого-нибудь из близких родственников. Все, как видишь, в её власти. Я лишь исполнитель. Кстати, я должен тебя поздравить. По моей просьбе покойный Небхепрура назначил тебя наместником Сирии.

– Правда?
– Упнефер даже подскочил от радости. Эйе сразу понял, что перед ним открыт путь к трону, который минуту назад преграждал этот недалекий юнец.

Эйе неторопливо подошел к шкафу, заполненному глиняными табличками, и, найдя нужную, протянул Упнеферу. Тот жадно схватил её, пробежал глазами.

– И печать Небхепруры... И даже выжжена, - восхищенно проговорил он, не отрываясь от приказа.

– Мир праху его!
– горестно воскликнул Эйе.

– Мир праху его!
– не менее притворно повторил Упнефер.

– Не теряй времени, сын мой. Отправляйся в Сирию и приступай к своим обязанностям. Это очень богатая страна.

– Слушаю и повинуюсь, мой господин.

– Да, кстати. Собери как можно больше золота ко дню похорон Небхепруры. Как бы та не было, но Сирию взял он. Следовательно, похороны должны быть царские и даже лучше. Народ его любил, и мы должны считаться с этим.
– Я понял, мой господин. Я могу идти?

– Иди. Да хранит тебя Амон.

После его ухода Эйе велел вызвать парасхитов(. Приняв их и сделав соответствующие указания, Эйе послал за каменотесами и золотых дел мастерами. Первым явился золотых дел мастер, давно славившийся своим искусством. Эйе не знал его имени, но хорошо помнил лицо.

– Вот что, мастер, - жестко приказал он.
– Даю тебе десять дней на скульптурное изображение покойного фараона. Материала, то есть чистого золота, добытого Небхепрурой в походе на Сирию, не жалей. Все, чего он достиг в этой жизни, должен унести с собой. Золотое изображение фараона должно в точности соответствовать лицу покойного. Даже за небольшое отступление я жестоко накажу тебя. Иди.

Мастер молча поклонился и вышел. Вошел слуга и доложил о прибытии каменотесов.

– Только одного, главного, - раздраженно объявил Эйе.

Когда вошел мужчина средних лет с богатырскими плечами и тяжелой заросшей головой, верховный жрец явно занервничал. Помыть, одеть его - и перед ним не устоит даже Нефертити, завистливо подумал он, неприязненно кивая в знак приветствия.

– Сколько тебе надо времени на сооружение большой подземной усыпальницы?

Каменотес вежливо поклонился.

– Срок определяешь ты, господин. Мое дело повиноваться.

Ответ понравился Эйе, но он не подал виду.

– У тебя в запасе тридцать девять дней. Успеешь?

Мастер снова поклонился.

– Должен, мой господин.

– Небхепрура не успел приступить к возведению своей пирамиды. Поэтому мы его похороним в земле. Через десять дней к тебе примкнут золотых дел мастера. Стены усыпальницы будут из золота, потолок из алебастра. Главный вход в неё должен быть надежно защищен от грабителей и воров. Ты хорошо все понял?

– Да, мой господин.

– Можешь идти.

На следующий день Эйе нашел царицу Анхемпаамон в саду, где она любила проводить время с мужем. Приблизившись к ней, жрец заметил, что она не плачет. Но приглядевшись повнимательней, понял - слезы выплаканы все. Она сидела одна, без служанок, которые обычно всюду сопровождали её.

– Пусть минуют Египет черные дни, - пылко сказал он.
– И тебя, мря царица.

– Они уже настали, Эйе, настали, - в горестном раздумье ответила она.
– Вот сижу и думаю, может, и мне за ним?

В этих словах было столько невыразимой печали, что Эйе искренне посочувствовал ей.

– Не подобает царице рассуждать так, - растроганно сказал он.
– Царице великого Египта, славу и богатство которого приумножил любимый нами Небхепрура. Душа его вознеслась и присоединилась к богам, откуда он наблюдает за нами.

Анхеспаамон при имени мужа закрыла лицо руками и беззвучно зарыдала. Эйе выждал и, когда царица успокоилась, продолжал:

– Все жрецы фиванских храмов требуют от нас нового фараона Египта, солгал он.
– Тебе, царица, надлежит назвать его имя.

– Ах, мне уже все равно, - безразлично вздохнула Анхеспаамон.
– Назови кого хочешь.

Эйе промолчал и, выждав паузу, добавил:

– Ты ведь знаешь наши законы...

– Я не хочу выходить замуж и делить свое ложе с кем-то после Тутанхамона.

– Но Египет не может оставаться без правителя. Страна раздробится и выйдет из подчинения. Простолюдины обнаглеют и сотрут нас с лица земли. Ты понимаешь, что говоришь, дочь моя?

Убедительность тона смирила молодую царицу.

– Будь ты, - сказала она тихо и опустила голову.
– Все равно больше некому.

У Эйе перехватило дыхание. Неужели мечта может осуществиться?

– Для этого, - глухо ответил он, не слыша собственного голоса, - ты должна объявить меня своим мужем.

Она медленно подняла голову и посмотрела на верховного жреца.

– Только для престижа могущественного Египта, - прошептала она и скрепила своей печатью глиняную табличку, которую предусмотрительно прихватил с собой Эйе.
– Обещай, что никогда не воспользуешься правами мужа.

– Обещаю, - пылко воскликнул Эйе.

– И Маи почему-то уехал, - грустно сказала она.

– Маи?
– приятно удивился новый фараон.

– К сыну. Сказал, что устал очень. Приедет только на один день, к похоронам, и снова уедет. Поэтому только тебе я доверяю Египет. Тутанхамон должен быть похоронен роскошней Сменхкара.