Чтение онлайн

Она понимающе ухмыльнулась.

– Если ты привередлива, то у Марыльки можешь хорошо подработать. Мне кажется, ты ей сгодишься.

До меня дошло, как она поняла мои «заработки». Значит, Мелька не только торгует водкой, но и поставляет девочек для той, из Свиноустья.

Даже если бы речь не шла о получении новых сведений о Банащаке, я бы поехала туда из чистого любопытства. Единственная возможность увидеть своими глазами дом свиданий. До сих пор я о таких вещах только читала. Тем более что у меня рекомендации от Мельки. Наверняка я не первая девочка, которую она посылает к Марыле и получает за это комиссионные. Если девочка сгодилась, конечно.

В Свиноустье я поехала на следующий день. Куда там Горгоне или Словиковой до этого сказочного комфорта! Домик в выхоленном саду, стриженый газон, цветочки на клумбах. Только горшок герани на окне портил всю элегантность. На дверях вывеска: пансионат «Русалка».

Если не знать, что это за дом, он мог бы даже понравиться. Сейчас же я с трудом удержалась, чтобы не обернуть дверную ручку платком, так велико было мое омерзение.

Марыля Кулик – крашеная блондинка с кольцами на пальцах, в слишком коротком для нее модном платьице – с трудом тянула на сороковник. Сколько же пришлось потрудиться косметичке… Но сморщенную индюшечью шею и темные мешки под глазами было не спрятать.

«Ах ты звезда старая, – подумала я, – истрепалась по портовым кабакам, а теперь других в это болото засасываешь!» С ужасом и изумлением я поймала себя на том, что мысленно говорю языком Горгоны и Словиковой. Не зря отец утверждает, что у меня способности к языкам. С первого взгляда старая бандерша стала мне противна. Такого отвращения не внушали ни грязная Горгона, ни даже Мелька.

Когда она принялась выпытывать, где я живу, чем занимаюсь, какая у меня семья, я не стала угощать ее сказочкой про дочь Жемчужины и наследство. Фамилию Банащака тоже не называла: а вдруг они знакомы или вместе содержат этот… пансионат!

– В Кракове приоделась? – Марыля словно ощупывала меня глазами, того и гляди, в зубы заглянет. – А милиция тебя там уже знает?

Я не поняла, о чем она говорит. Наверное, у меня был очень глупый вид, потому что она повторила:

– Приводы в Кракове есть, спрашиваю!

– Да вы что! – машинально возмутилась во мне прежняя Дорота Заславская.

Я забыла, что играю роль потенциальной кандидатки в ее бордель.

– А-а, все вы так говорите, – презрительно буркнула Марыля. – Ну что ж, выглядишь ты неплохо. Если я тебя возьму, то запомни: по городу не шляться, по кабакам не ходить, в одиночку работать не пытаться, ясно? У меня останавливаются приличные иностранцы, в основном шведы! Клиенты постоянные, больше всего работы по субботам и воскресеньям. Как правило, это милые молодые люди, бывают, естественно, и постарше. Я уже несколько девочек очень хорошо выдала замуж. Тебе надо у меня прописаться. И помни: самое важное – соблюдать законы и чтобы все было шитог крыто!

Мне подумалось, что чертова баба сейчас потребует у меня паспорт.

– Разумеется, официально будешь числиться горничной. Получишь стол, кров, процент от каждого клиента. От чаевых и подарков – пятьдесят процентов мои. Если поймаю на воровстве – выкину за дверь. Тебе сколько лет?

– Девятнадцать… – выдавила я, ошеломленная ее деловым тоном.

– Документы есть?

Вот оно! Я пошарила в сумочке, делая вид, что ищу паспорт.

– Наверное, в гостинице оставила.

– Малышка, это твои проблемы, где ты оставила паспорт, но если у тебя его нет или ты несовершеннолетняя, забудь сюда дорогу. Найдешь паспорт – завтра можешь переезжать. Вали отсюда.

Я вернулась на Черную Ханчу в дом отдыха. Анеле я сказала, что часы потеряла. Она очень огорчилась. Платье и босоножки я продала горничной из гостиницы «Турист и рыболов» всего за восемьсот злотых, хотя было ужасно жалко.

Я снова ходила на речку с книжкой, чтобы постепенно освоиться с тем, что довелось узнать. Я повзрослела и перестала ужасаться тому, что узнала. Мне было очень стыдно, что я так жестоко ворвалась в прошлое своей матери, в ее тайну. Но я не жалела, что повидала Горгону, Мельку и эту… Марылю.

«Погоди, старая мочалка! – При одном воспоминании о владелице пансионата «Русалка» во мне вскипал блатной жаргон. – Если только буду убеждена, что это ничем не навредит маме, то, клянусь Богом в небесах, напишу на тебя анонимный донос в прокуратуру. Пусть уж эти глупые девахи гуляют с иностранцами на свой страх и риск, раз иначе не могут!»

Ну хорошо, а дальше что? Ни в коем случае нельзя выдать, что я знаю тайну моей матери. Кем бы она ни была в семнадцать лет, теперь стала достойным человеком. Только это и имеет значение.

А Владислав Банащак? Когда-то он продавал мишуру и девочек, а через двадцать лет тоже стал порядочным человеком? Что-то сомневаюсь.

И только сейчас до меня дошел зловещий смысл фразы, которую я подслушала в библиотеке. Я целых три месяца не позволяла себе о ней думать, пока воевала со всем миром, пока до соплей жалела себя саму. Господи, какой же я была страшной эгоисткой! Боялась, что я—я, Дорота Заславская, могу оказаться дочерью женщины с таким прошлым!

Ведь он грозил моей маме, маму он шантажировал!

«Этот торговец живым товаром шантажирует мою мать» – именно так подумала я. И мне стало до жути страшно за нее. Чего он хочет, какая опасность ей грозит? Чем я могу помочь?

Можно прямо сказать: мамочка, я все знаю, не бойся этого… этого упыря.

Но есть еще и отец. С ним ведь тоже надо считаться, и прежде всего – с ним! Если мать почувствует себя в опасности, будет ли она искать помощи у отца? Они ведь любят друг друга, они доверяют друг другу во всем! А если мама не придет к отцу за помощью?

Мне надо все разузнать об этом… Мишуре. Самое главное: чего он хочет? Как обезоружить шантажиста? Деньгами?

Прокурор!

А что, если написать анонимку прокурору? Да читают ли в прокуратуре анонимки?

Нет! Ни в коем случае нельзя ничего предпринимать без ведома матери. А она как раз стремится все скрыть от меня и от отца. По какому праву я накатаю письмо в прокуратуру?

В один прекрасный день меня осенило: самое лучшее средство от шантажа – встречный шантаж! Господи, если бы я могла с кем-нибудь посоветоваться!

В Варшаву мы с Анелей вернулись за несколько дней до приезда родителей и принялись за генеральную уборку. Анеля как раз натирала полы на втором этаже, когда в дверь позвонили. Это оказался страховой агент. Сунув мне в руку конверт, адресованный матери, он пояснил:

– Анкета на страхование автомобиля.

Я объяснила, что «мерседес» отца давно застрахован от всех мыслимых бедствий.

– Но речь идет о «Варшаве», зарегистрированной на имя Марии Заславской, – удивился агент.

У нас никогда не было никакой «Варшавы»…