Чтение онлайн

– Ничего подобного! Ты дашь ему спокойно проехать. А убьешь его на обратном пути, когда он будет возвращаться с деньгами.

– Верно! Что за идиотская у меня башка! Ну конечно, так будет лучше.

– Да, но ты отдашь эти деньги мне, – насмешливо глядя на него, произнес дон Руфино.

– А сколько с ним будет денег?

– Пятьдесят тысяч пиастров.

– Vivo Dios! И вы хотите, чтоб я отказался от таких денег? Да я скорее удавлюсь!

– И все же тебе придется вернуть их мне.

– Ни за что!

– Полно врать! – сказал сенатор. – Ты ведь в моих руках и отлично это знаешь… Значит, отказываешься? Тем хуже для тебя: теряешь две тысячи пиастров.

– Вы сказали: «тысяча».

– Я оговорился.

– Когда можно будет их получить?

– Да хоть сейчас.

– Разве они у вас при себе?

– Разумеется.

Внезапно в глазах бандита сверкнул зловещий огонек, он весь напружинился и с ножом в руке бросился на сенатора. Но на этот раз бродяга наткнулся на достойного ему противника: дон Руфино знал, с кем имеет дело, и, ни на минуту не спуская глаз с бандита, следил за малейшим его движением. Он успел предупредить молниеносное нападение Кидда, схватив бродягу за руку своей левой рукой, а правой наведя дуло пистолета почта в упор на грудь разбойника.

– Гей, маэстро! – произнес сенатор, сохраняя при этом полное спокойствие. – Ты что, взбесился? Какая муха укусила тебя?

– Пустите меня, – угрюмо пробурчал бандит, пристыженный своей неудачей.

– Не раньше, чем ты бросишь нож, парень. Бандит разжал руку, нож упал на траву; дон Руфино мгновенно наступил на него ногой.

– Я думал, ты работаешь лучше, – иронически заметил дон Руфино. – Жаль, что я не размозжил твою башку, – это научило бы тебя в другой раз бить без промаха.

– Я не всегда даю промах! – с затаенной угрозой пробормотал Кидд.

Наступило короткое молчание. Твердая Рука, явно заинтересовавшийся разговором, внимательно следил за ними, ловя каждое слово и каждое их движение.

– Ну как? Решился наконец? – прервал молчание сенатор.

– На что?

– Принять мое предложение.

– Разве оно еще в силе?

– Конечно!

– В таком случае, принимаю.

– Но на этот раз придется вести честную игру, – сказал сенатор, – без жульничества. Понятно?

– Понятно, – кивнул головой Кидд.

– Я рассчитываю на твою добросовестность, Кидд. Пусть сегодняшний урок послужит тебе на пользу. Я не всегда такой сговорчивый, и, если подобное недоразумение возникнет между нами еще раз, оно будет иметь для тебя самые серьезные последствия.

Внушительный тон, которым были произнесены эти слова, и выразительный взгляд, которым они сопровождались, произвели свое действие и заставили призадуматься бандита.

– Ладно, – сказал он. – К чему эти угрозы? Ведь мы договорились.

– Тогда давай кончать.

– Где же я вас найду после «дела»?

– Это уж не твоя забота; я сам тебя найду.

– Отлично. Деньги?

– Вот они. Но только знай: если вздумаешь обмануть меня…

– Хватит! Сказано уговор - и баста! Сенатор вытащил из кармана длинный вязаный кошелек, сквозь зеленые петли которого просвечивало золото, и, подбросив его несколько раз на ладони, швырнул кошелек шагов на двадцать в сторону от себя. В воздухе зазвенел чистый металлический звук.

– Ступай подбирай, – сказал сенатор, а сам, воспользовавшись тем, что бандит кинулся за деньгами, вскочил в седло. – Прощай и помни! – крикнул он бандиту, послав коня галопом.

Кидд, занятый пересчетом золотых, молчал. «Счет верен», – подумал он, облегченно вздохнув. Опустив кошелек за пазуху, Кидд злобно следил за удалявшимся во всю прыть сенатором.

«Берегись, дьявол! – мысленно грозил он дону Руфино. – Сегодня твоя взяла. Но настанет же день, когда и я дознаюсь о каком-нибудь темном пятне на твоем прошлом, и ты в свою очередь будешь в моих руках! Уж я-то маху не дам! Так и знай: пощады не жди!»

Выразительно плюнув вслед умчавшемуся сенатору, бандит взнуздал своего коня, подтянул подпруги, вскочил в седло и ускакал в другом направлении.

«Так вот оно что! – поднимаясь с земли, подумал Твердая Рука. – Нет, не станет дон Руфино убивать Паредеса с целью грабежа. Совершенно ясно, что задуманное убийство должно ударить по маркизу. Ну нет, я это дело расстрою!» Читатель уже знает, как свято выполнял Твердая Рука свои обещания.

Теперь, когда мы посвятили читателя в события, разыгравшиеся в дель Торо, мы продолжим наш рассказ с того эпизода, на котором прервали его. Иначе говоря, мы будем присутствовать при разговоре Огненного Глаза и Твердой Руки. Если читатель помнит, этот разговор начался еще в пирамиде, тотчас же после заседания совета сашемов. Отец и сын, следуя друг за другом, поднялись на вершину левой пирамиды, затем прошли по мосту из лиан, перекинутому на огромной высоте, проникли в правую пирамиду, откуда спустились в нижний этаж, почтительно приветствуемые по пути встречными индейцами. Здесь Огненный Глаз легонько стукнул два раза в дверь, перед которой они остановились. Изнутри прогремел засов, и показавшаяся на пороге молодая служанка пропустила их мимо себя.

Отец и сын мгновенно перевоплотились. Куда девалась их подчеркнутая индейская сдержанность! Всякая натянутость бесследно исчезла, уступив место непринужденности людей, привыкших вращаться в европейском обществе.

– Мария, – обратился Огненный Глаз к индианке, – доложите своей госпоже, что ее сын вернулся.

На этот раз Огненный Глаз отказался от наречия команчей, которым он пользовался до сих пор: распоряжение было отдано на чистейшем испанском языке.

– Но это уж известно сеньоре, ми амо, – ответила молодая девушка.

– Вот как! – удивился Огненный Глаз. – К ней ктонибудь заходил?

– Фрай Серапио; он и сейчас у сеньоры.

– Прекрасно. Доложите о нас, дитя мое.

Девушка поклонилась и порхнула словно птичка за портьеру, но, едва исчезнув, снова появилась и пригласила их войти. Они прошли за портьеру, приподнятую служанкой, и очутились в просторной комнате в четыре окна; в окна были вставлены деревянные рамы с настоящими стеклами – роскошь неслыханная в этих краях! С потолка вдоль окон свисали занавеси из плотной красной камки [69] .