Чтение онлайн

Когда солнце начало спускаться за горизонт, дыхание раненого стало затрудненным, он задыхался, его глаза постепенно потухали. Но он все еще молча сжимал в своей правой руке руки сына, жены и брата, а в левой – руку Ястреба. Внезапно нервная дрожь пробежала по всему телу умирающего; на щеках вспыхнул яркий румянец, его полузакрытые глаза широко раскрылись; без всякой посторонней помощи он приподнялся и сел на постели.

– Прощайте, папагосы! – произнес сашем так громко, что все его услышали. – Эсперанса, Эсперанса, до свидания! Его глаза закрылись; мертвенная бледность покрыла лицо, он весь вытянулся, упал навзничь и, глубоко вздохнув, скончался.

Он умер, и последняя мысль его была обращена к любимой жене.

В толпе раздались сдерживаемые до сих пор рыдания.

– Отец наш умер! – громовым голосом воскликнул Ястреб.

– Мщение! – ответили индейцы.

Несколько воинов отправились за убийцей. Бледнолицые, не желая присутствовать при ужасной казни, почти все удалились. На месте остались лишь Твердая Рука, полковник, Паредес и Мариано.

Тело умершего сашема было тотчас же окружено индейскими женщинами; они разрисовали его ослепительно яркими красками, нарядили его в мантию из бизоньих шкур и, в знак высокого достоинства, приподняв волосы, связали их в виде развевающегося на голове султана. После всех этих приготовяений тело покойного было выставлено для обозрения на открытых высоких подмостках.

Тогда привели убийцу. Он был бледен, но держался стойко. Ястреб стал у изголовья покойника и произнес длинную надгробную речь, часто прерывавшуюся громкими рыданиями толпы. Под конец он, протянув руку по направлению к убийце, неподвижно стоявшему .среди индейской стражи, повелительно произнес:

– Приступите к казни! Преступника тотчас же раздели донага и привязали к столбу, специально установленному для этой цели. Мы не станем описывать страшных пыток, через которые прошел сенатор. Ему пришлось провести три часа в неописуемых мучениях, прежде чем он испустил последний вздох. Тем временем на землю спустилась глубокая ночь. Когда покончили наконец с подлым убийцей, храбрейшие воины племени подняли на плечи тело сашема и при свете факелов отнесли его в парк, к тому месту, где длинный выступ асиенды повис над бездонной пропастью.

Сюда же привели любимого коня умершего сашема. Тело сашема, с тотемом в одной руке и с ружьем – в другой, крепко привязали к спине благородного животного ремнями из оленьей кожи. Шею покойника украсили стеклянными ожерельями, а руки – медными запястьями, к луке седла привязали скальпы его врагов.

Затем, под плач и стенания женщин, коня с телом сашема отвели на выступ и поставили в центр дуги, образованной папагосскими воинами, в полном вооружении выстроившихся здесь на своих конях. Оба конца этой живой дуги подводили прямо к бездне.

И вот тогда-то и разыгралась здесь сцена, которую по своему первобытному величию можно сравнить с тем, как хоронили готских и германских королей в эпоху великого переселения народов.

При свете факелов, красноватый пламень которых, раздуваясь на ветру, придавал какой-то фантастический вид этому дикому и суровому уголку парка, всадники, потрясая оружием, с неистовым воодушевлением запели погребальный гимн. Испуганный конь помчался по выступу к бездне. При каждом скачке животного тело сашема ритмично покачивалось взад и вперед; со стороны казалось, что покойник ожил. На краю пропасти конь в ужасе отпрянул; раздувая ноздри, он повернул и помчался назад, тщетно пытаясь прорвать живую преграду из всадников, все теснее обступавших его и теснивших к бездне.

Несколько раз конь возобновлял свои попытки, проделывая один и тот же путь – взад и вперед. И наконец, доведенный до предельного отчаяния страхом, преследуемый гиканьем индейцев, весь исколотый их длинными копьями, конь вдруг вздыбился и, пронзительно заржав, кинулся со своей ношей в пропасть.

В то же мгновенье погасли все факелы, словно по сигналу смолкли все шумы, наступила мертвая тишина, и воины разбрелись в угрюмом молчании.

Наутро, с восходом солнца, индейцы покинули асиенду, у стен которой они ни разу не появлялись в течение всей этой войны, длившейся три долгих года.

Может быть, нам представится еще когда-нибудь случай рассказать читателю, чем окончилось это всеобщее восстание индейцев, которое чуть было не стоило Мексиканской республике потери ее лучших и богатейших провинций.

Когда испанцы впервые высадились на американском континенте, почти все его пространство занимали два могущественных государства: Перу и Мексика. Государственный строй их — феодальный — свидетельствовал о цивилизации, стоявшей по меньшей мере на уровне европейской, хотя и сложившейся при совершенно других условиях.

Первое из этих государств было расположено в Южной Америке, второе — в Северной.

В середине VII века толтеки, воинственный народ, чьи загадочные переселения окутаны непроницаемой тайной, расположились в той части Северной Америки, которая суживается между двумя океанами, и основали могущественное государство ацтеков, получившее впоследствии от испанцев название Новой Испании. Только небольшая часть ее входит теперь [81] в Мексиканский Союз.

До ацтеков на этих землях жили чичимеки. Ацтеки на каждом шагу находили оставленные чичимеками несокрушимые памятники, которые, подобно вехам на дороге, свидетельствовали о существовании высокой и дав­ней цивилизации. Искусство чичимеков, их законы и религия являли черты, наблюдавшиеся в эту эпоху и у на­родов Старого Света.

Воспользовавшись ошибками чичимеков, ацтеки за­хватили нагорья Анахуак и Мичоакан, подчинили себе их обитателей и, переняв нравы и обычаи побежденного народа, стали безжалостно истреблять его. Они действо­вали в этом направлении так успешно, что ныне воспоминание о чичимеках почти исчезло на той необъятной территории, которую они первые завоевали и вывели из состояния варварства.

Древняя Мексика, или государство Монтесумы,не занимала того пространства, которое ей стали приписывать позднее; на востоке она граничила с реками Гуасакуалько и Тулпан, а на западе — с равниной Соконуско и портом Сакатула. Таким образом, она занимала большую часть теперешнего Мексиканского Союза, протяженностью в 80 тысяч квадратных километров.

Республики Тласкала и Чолула и королевства Тескоко и Мичоакан также входили в нагорье Анахуак, которое тогда занимало все пространство между 14 и 21° северной широты. В центре его находился город Мехико, столица государства ацтеков Монтесумы.

Испанское вице-королевство Мексика простиралось от Панамского перешейка до Луизианы и Орегона. В него входили два больших самостоятельных губернаторства: генерал-капитанство Гватемала (которое в настоящее время составляет республики Центральной Америки, недавно потрясенные смелой экспедицией флибустьера Уокера [82] ) и вице-королевство собственно Новой Испании, или Мексики, включавшее в себя Новую Калифорнию,Техас, Новую Мексику, аннексированные теперь Соединенными Штатами, и все то, что составляет конфедерацию Соединенных Штатов Мексики.

Мексиканская республика, столь обширная и сейчас, несмотря на последовательные сокращения ее пространств, расположена между 15 и 42 северной широты и 89 и 127° западной долготы; на востоке она граничит с Мексиканским заливом, в который вдается южная часть полуострова Юкатан. Здесь в 1518 году высадился Гри­хальва [83] , давший этой земле название Новой Испании. Этот полуостров сжат двумя большими бухтами: Гондурас и Кампече. На юге Мексика граничит с республикой Гватемала, на западе— с Тихим океаном, в который всего сильнее вдаются мысы Мендосино и Корриентес. Наконец, на севере Мексику ограничивают земли, большей частью невозделанные, принадлежащие Соединенным Штатам, а также ее бывшая провинция Техас, отделяющая Мексику от Луизианы. Вся страна представляет со­бой сплошные, безграничные саванны, называемые льяно­сами, сейчас так же малоисследованные, как и в эпоху их открытия, и не имеющие даже точно установленных границ. Здесь бродят во всех направлениях многочисленные племена индейцев бравос, или непокоренных. Оттесненные в глубь этих непроходимых пустынь, они с упорством отчаяния борются против той волны цивилизации, которая, непрерывно поднимаясь, охватывает их со всех сторон и в недалеком будущем поглотит их навсегда.