Твердыня тысячи копий
Шрифт:
Ночь прошла без приключений и, встав с рассветом, Силий увидел свое предсказание полностью оправдавшимся: как река, так и прилегающая к ней равнина были накрыты плотным туманом, ограничивавшим видимость сотней шагов. Свеженазначенный декурион собрал людей вокруг себя; речь его звучала глухо из-за клубившихся испарений.
– В это время года всегда так: ночами воздух сильно остывает, а значит, мы можем пересечь реку без опасности попасть кому-то на глаза. Жрать сейчас не будем, времени нет, надо пускаться вплавь, пока туман не поднялся. Личные вещи собрать, остаться в одних туниках. Прикройтесь плащами и держите тепло, пока будем спускаться к реке. Кольчуги свернуть плотно, вещи, доспехи и оружие надежно прикрепить к седлам.
Турма проследовала за ним до берега колонной по одному. Каждый внимательно следил за лошадью впереди идущего, чтобы не отбиться в тумане, который местами был до того плотным, что шагов за пять уже ничего не было видно. У кромки воды Силий вновь собрал людей вокруг себя и показал на собственное снаряжение, навьюченное на коня.
– Говорят, батавы в свое время вплавь форсировали реки вроде этой – и даже шире, – не снимая доспехов, просто держась за коней. Правда, было это еще при божественном Юлии. Уж не знаю, как им удавалось. Кое-кто говорит, что они использовали свои деревянные щиты на манер плотов, но лично я ни за что не взялся бы такое проделать: не хватало еще где-нибудь на середине соскользнуть с доски, и тогда пойдешь камнем на дно. Сегодня будем следовать моему способу. Так, сомкнуться ближе, внимательно глядите, как я уложил доспехи поперек седла. Меч, как видите, сверху. Копье и щит держатся с боков коня. Всем разобрать веревки и сделать то же самое, я потом проверю. Да, и следите, чтобы жало копья смотрело назад, не то конь может лишиться глаза, если повернет морду, чтобы узнать, чем вы там занимаетесь. Задача ясна?
Он принялся обходить людей, проверяя, помогая то одному, то другому, если они попадали в затруднение, и в конечном итоге дал понять, что доволен результатами. Стянув с себя тунику, Силий аккуратно сложил ее и сунул под седельный ремень, который придерживал его доспехи. То же самое он проделал затем с плащом и сандалиями. Оказавшись нагишом в студеном утреннем тумане, он подарил своим бойцам кривую усмешку.
– Ну что встали? Всё сбрасываем, готовимся к заплыву. И чтоб я не слышал, что кому-то зябко.
Кавалеристы принялись раздеваться, зазвучали обычные шуточки, хотя и несколько вымученные из-за текущих обстоятельств и сердитых взглядов командира.
– Так, внимание. Встать у морды коня, плотно зажать в руке поводья. Заходить в воду спокойным шагом. Как начнешь плыть, конь просто последует за тобой. Может, и без особой радости, но, главное, все лошади умеют плавать. Ногами особенно не размахивать, не то попадешь под копыто или вообще зацепишься за какой-нибудь ремень. Тогда уже не выплывешь, конь тебя просто подомнет. Когда будем на той стороне, не орать. И, кстати, заходим в воду молча, холодно кому или не холодно. Ничего, как поплывете, согреетесь. На том берегу первым делом взять в руку меч, а уж потом обсыхайте и так далее. Хватку за поводья не ослаблять, конь может раскапризничаться. Всё, за мной…
Силий не колеблясь зашел в реку и практически без шума и плеска лег грудью на воду, загребая одной рукой. Его конь бодро и уверенно держался рядом. Следующим последовал Марк и с удивлением отметил, как задрожал круп жеребца, когда копыта оказались в воде. Мотнув головой, серый дернул за поводья – без злости, но чтобы показать собственное недовольство. Марк терпеливо, однако настойчиво потянул коня за собой, заставляя углубиться в реку, и поневоле сделал резкий вдох, когда ледяная вода достигла паха. Собрав волю в кулак, он погрузился целиком и поплыл к тому берегу, до сих пор скрытому туманом. Жеребец уступил молчаливой команде хозяина и тоже двинулся вперед, закатывая глаза и оскаливаясь из-за непривычных ощущений. Заметив, что конь начинает его обгонять, Марк дождался, когда серый погрузится поглубже, после чего перекинул ногу через круп, мысленно поблагодарив провидение, что копье и щит прикрепил с противоположного бока. Если конь и заметил дополнительный вес, он ничем этого не выдал, зато теперь, когда уже не надо было держаться рядом с хозяином, серый поплыл быстрее, через минуту обогнав скакуна Силия.
Неожиданно для Марка из тумана возник нависший северный берег, и вид сухого грунта лишь подстегнул жеребца. Неуклюже спотыкаясь, конь выбрался из воды. Марк тут же соскользнул на землю и выхватил гладиус из седельного вьюка, готовый в любой миг принять бой, несмотря на сотрясавший тело озноб. Тут и Силий выкарабкался на берег, сжимая рукоять меча, весь синий от холода. Дрожащим голосом, со всхлипами заглатывая воздух, он пробормотал:
– В-видал? К-как н-неча д-делать…
Еще один усталый воин вылез рядом, и декурион показал влево.
– Вон туда, на десять шагов. Оботрись одеялом и надевай снаряжение. Ты мне нужен для боя.
Следующим из воды появился Кадир. Гнедая как ни в чем не бывало повиновалась его руке, и Силий даже поморщился:
– Эх, нет правды на свете. Мало того что он лучший наездник во всей этой мерзопакостной стране, так у него еще и инструмент по колено…
Хамианец покачал головой и ткнул большим пальцем за плечо.
– Если хочешь всерьез перепугаться, взгляни-ка туда. А то с чего бы мне так спешить?
Оба офицера перевели взгляд ему за спину, на вздымающегося из воды левиафана по имени Арминий. Силий аж присвистнул.
– Чтоб мне в Тартар провалиться…
Проходя мимо, германец снисходительно улыбнулся, и декурион показал ему на туман, еще заливавший речной берег.
– Достань свой меч, а потом уйди с глаз моих долой и там прикройся.
Эскадрон выбирался на сушу то по одному, то парами, пока, наконец, все до единого человека не оказались на нужной стороне реки, где, обтеревшись, могли уже облачаться в доспехи. Туман упорно висел, хотя Марку и почудилось, что с восходом солнца белесая завеса начала истончаться, во всяком случае, на сероватом фоне уже проглядывало яркое пятно со стороны восточного горизонта. Силий бросил туда оценивающий взгляд и решительно кивнул:
– Думаю, где-то через час разойдется, так что выдвигаемся. Надо успеть убраться за холм, иначе нас тут засекут.
Они настороженно пересекли луг, в одном месте спугнув отару овец, что паслись у них на пути. Марк поискал глазами, нет ли поблизости овчара, и, плотнее сжимая рукоять гладиуса, невольно задался вопросом, сможет ли убить ни в чем не повинного человека, лишь бы не провалить задание. Туман, впрочем, так и проглотил разбежавшихся овец, ничем не выдав присутствие пастуха.
– Еще дрыхнет, поди.
Марк скосил взгляд и обнаружил у плеча Кадира. Гнедая опциона непринужденно шла рядом, курясь последними испарениями с обсыхающей кожи.
– Значит, повезло ему.
Хамианец вздернул бровь.
– А ты что, был готов зарезать невинного пастуха?
Римлянин с сомнением покачал головой.
– Сам не пойму… Чего не скажешь про нашего декуриона. Он, похоже, и глазом бы не моргнул.
Кадир понимающе кивнул.
– Это называется быть прагматиком. И, думаю, нам всем придется перенять более гибкий подход, если мы хотим освободить вотадинов из-под ярма их новых хозяев.
Эксцинг разбудил Фелицию при первых лучах рассвета. Несильно пихнув девушку в плечо, он сморщил нос и показал на ручей, возле которого крошечный отряд устроил себе ночлег.
– От тебя, моя сладкая, уже мышами несет. Лезь-ка в воду и сделай так, чтобы до конца дня с тобой рядом можно было находиться.
Она помотала головой; нож, до сих пор привязанный к бедру, слишком хорошо напоминал о себе. Тут не только искупаться, подол приподнять нельзя: сразу заметят оружие.
– Я не собираюсь раздеваться у всех на глазах!