Чтение онлайн

– Ребята… на мою долю… оставьте…

Марк кивнул, и на его лице начала медленно расплываться улыбка, когда из зарослей выскочил еще один запыхавшийся верзила и занял место рядом. Он обвел глазами солдат, что окружали Марка с Феликсом, и одышливо просипел:

– Князь… ты зря несся… всю дорогу… здесь одни только… детишки…

Последним из лесу появился некто, чей рост превышал первых двух на голову, а то и больше. Несмотря на свой немалый вес, он почти не вспотел после бега и дышал легко, будто на прогулке. Поперек груди он словно игрушку держал чудовищный боевой молот, вымазанный кровью, с налипшими на обух волосами. Забросив оружие на плечо, будто прутик, здоровяк шагнул в полукруг, сформированный преторианцами, и выплюнул сочащиеся ненавистью слова на родном языке:

– Наконец-то! Латиняне, которых можно убивать!

Пока растерянные солдаты пялились на нежданных гостей, Луго махнул рукой, и кованый клюв его страшного оружия впечатался в грудь одного из гвардейцев, сметая того с ног. Перехватив рукоять второй ладонью и высоко взметнув молот, Луго с победным ревом опустил его на шлем незадачливого парня, вбивая его в землю под глухой лязг металла и костяной хруст. Переглянувшись, два сотоварища-варвара разом шагнули вперед, подняв мечи для атаки – но преторианцы порскнули во все стороны, улепетывая от греха подальше, несмотря на свое численное преимущество. За ними кинулся орущий от бешенства Луго, который через полдюжины прыжков настиг самого медлительного и, зацепив плечо серповидным крюком на рукояти, дернул его назад. Предоставив товарищам добивать жертву, он погнался за очередным обезумевшим от страха солдатом. Эксцинг, бросив последний взгляд на разбежавшийся отряд, развернул жеребца, гоня его прочь от поляны, к южному тракту.

Марк тоже не стоял без дела: догнав одного из гвардейцев, он подсек его сзади и, выбив из руки гладиус, отбросил свой меч, после чего выхватил уже окровавленный нож, угрожая вспороть дыхательное горло. Голос его напоминал рычание дикого зверя, и преторианец окостенел от ужаса перед нависшей смертью.

– Моя женщина! Где она?!

Трясущейся рукой солдат ткнул в сторону леса.

– Та… та… там!

Сотник вскочил на ноги, отшвырнул охотничий нож и схватил оба меча.

– Встанешь – сдохнешь!

Он метнулся в заросли, перемахнул через поваленное дерево и, нещадно обдираясь о колючий кустарник, вывалился наконец на небольшую поляну. Там под могучим дубом сидел человек в панцире гвардейского центуриона. Его грудь была залита кровью, что до сих пор сочилась из неширокой, но весьма глубокой раны под нижней челюстью. Марк шагнул ближе, держа меч наготове – а вдруг раненый офицер был частью какой-то уловки? – однако на прогалине царила полнейшая неподвижность, если не считать тягучего капанья крови. Преторианец помотал головой, силясь избавиться от пелены перед глазами, и болезненно рассмеялся, заставив струйку крови бежать быстрее. Голос его был еле слышен, и Марку пришлось нагнуться, хотя слова все равно были почти неразборчивы.

– Так это ты и есть? Чего только не привидится, когда в руке нет меча…

Молодой сотник вставил острие гладиуса в рану под челюстью гвардейского офицера, глядя, как кровь неторопливо заливает металлическое зеркало лезвия.

– Где моя женщина?

Хищник из-под полуопущенных век с минуту разглядывал Марка, сражаясь с обмороком от боли и кровопотери.

– Понятия не имею. Сучка пырнула меня и сделала ноги. Я отправил… за ней… – Вновь раздался каркающий смех; лицо преторианца медленно каменело. – Маленькая девочка… одна в лесу… а по пятам два здоровенных волка. Сомневаюсь… что ей сейчас весело…

Марк на секунду заглянул Хищнику в глаза, затем медленно просунул гладиус вдоль уже готовой раны, пока не уперся в крышку черепа. Затем, рванув лезвие вниз, высвободил меч и, не бросив на труп и взгляда, бесшумно исчез в чаще.

Фелиция не разбирая дороги мчалась среди деревьев, слыша за спиной шум погони. С треском ломая ветки, сквозь подлесок продирались два преторианца. Они безжалостно наверстывали разрыв, который появился у девушки, когда она вне всяких ожиданий кинулась прочь с поляны. На краю одной из прогалин ей встретился высоченный дуб, и Фелиция укрылась за ним, едва успев подобрать полу стулы, когда мужчины проскочили мимо с обеих сторон. Наконец треск сучьев и крики затихли, и Фелиция еще с добрую пару минут озиралась по сторонам, разрываясь между желанием оставаться незамеченной и необходимостью как можно больше оторваться от преследователей. Сейчас их голоса были не очень громко, но все же слышны, и ей пришло в голову, что солдаты, должно быть, остановились и обсуждают, куда она могла деться. Потихоньку звук их речи крепчал, и девушка с ужасом поняла: они не только возвращаются, но и, похоже, догадались, где ее искать. Наконец в лесной тишине раздался до боли знакомый голос, и перед глазами Фелиции без труда всплыла физиономия легионера, который так досаждал ей последние пару дней. Максим.

– Слышь, девка! Ты от нас все равно никуда не денешься! Найдем и отыграемся за подлянку, что ты нашему сотнику устроила!

Второй голос подхватил:

– Эт-точно! Дай только добраться, уж мы из тебя…

Максим перебил напарника:

– Таких, как я, ни одна баба забыть не может. У меня к ним особый подход…

Он обогнул прогалину, и Фелиция чуть ли не кожей ощутила, как его глаза простреливают заросли в поисках ее укрытия.

– А хочешь, смешную вещь расскажу? Той ночью, когда меня сцапали у пивной лавки в Шумной Лощине – это когда я одного придурка зарезал, – так вот, той же ночью арестовали еще одного типа из моего контуберния. Он-де отодрал и удавил местную старуху. Все назвали его «мразью», «зверем» и прочее. А взяли его потому, что возле трупа нашли его же амулет. Вот народ и решил, что шнурок порвался, пока он ее пялил. Парня чуть было на месте не порешили, а потом сунули в гарнизонную каталажку, где с ним под настроение возились дежурные центурионы. Я как раз сидел напротив. Отлично помню, как он все время ныл: мол, я невиновен, меня подставили… Впустую! Из всех я один ему верил. Как думаешь, почему? Догадываешься?

Максим на секунду умолк, выдерживая театральную паузу. Фелицию так и подмывало выкрикнуть лежащий на поверхности ответ.

– Вот именно! Он и впрямь был ни при чем, потому как все проделал я! Эх, вот это была ночка! Сначала мне под руку попался наш тессерарий; я его приголубил так, что любо-дорого смотреть. Потом прокрался за той старушенцией в ее хибару, там отпежил ее по самое не балуй, быстренько смотался к нашей палатке и выудил чужой амулет из мешка. Ну, дальше понятно… Ловкая вышла проделка, скажи? Так что я почти не переживал, когда меня взяли из-за того козла из Четвертой центурии. Да он сам виноват, нечего было ножиком хвастаться… Короче, я сейчас тебя найду, и ты узнаешь, как именно я забавлялся с той старухой…

Решив, должно быть, что догадался, где именно затаилась девушка, он вдруг ринулся в кустарник по ту сторону прогалины, отчаянно треща ветками и сухим хворостом. Фелиция бросилась прочь, инстинктивно маскируясь, надеясь под шумок проскочить мимо возвращающихся преторианцев. Увы, вопли за спиной дали понять, что ее задумка не увенчалась успехом. Отбросив попытки сохранять скрытность, она помчалась во весь дух, отлично сознавая, что ни за что не сумеет обогнать гвардейцев. Девушка неслась в отчаянном порыве, даже не заметив, что у нее на пути стоит какой-то легионер, пока, наконец, не зацепилась ногой о валявшуюся ветку и не шлепнулась ничком у самых его ног. Улыбаясь в ответ на ее ошарашенный взгляд, солдат воткнул копье в землю и протянул руку, желая помочь встать на ноги. Перепуганная Фелиция суетливо поползла назад, тщетно нащупывая уже опустевшие ножны.

– Ну наконец-то! Мы уж с ног сбились тебя вызволять… – Он крикнул за плечо: – Она тут! Я ее нашел!

Первым на зов откликнулся один из преследователей. Вывалившись из кустов, он обнаружил легионера и, тут же выхватив меч, медленно двинулся вперед, зловеще ухмыляясь.

– Быстро отвалил! Эта наша баба, и…

Он вдруг нахмурился, а еще через шаг зашелся хриплым смехом, сообразив наконец, кого видит перед собой.

– Чтоб я провалился! Не иначе кругом все накрылось, коли Третью центурию опять в дело пустили!.. Эй, ты, в трех соснах заблудился? Или снова обделался? Пшел вон отсюда, не то сам уляжешься возле этой сучки!

Он оскалился в злобной усмешке, но обнаружил, к собственному удивлению, что легионер и с места не сдвинулся. Наоборот, выдернув копье из плотного лесного грунта, тот решительно выставил вперед зазубренное лезвие.

– Нет, Максим, не в этот раз. И вообще, ты сильно отстал от жизни… Хабит!

Пока онемевший от изумления подонок хлопал глазами, не понимая, откуда у бывшего сотоварища взялась такая сила духа, из подлеска шумно выбрался очередной легионер, потрясая готовым к броску дротиком.