Чтение онлайн

5 февраля 1873 года Мусоргский смог увидеть на сцене Мариинского театра 3 картины из оперы "Борис Годунов". Дарья Леонова пела партию хозяйки корчмы. О.Петров был в роли Варлаама. Исполнение было таким замечательным, что Мусоргского, Д.Леонову, О.Петрова публика вызывала несколько раз. "Петербургская газета" 8 февраля писала: "Весь театр, от верху до низу, был в восторге". Д.М.Леонова сумела создать незабываемый бытовой образ разбитной женщины, привыкшей к каждодневным опасностям. "Старая греховодница" носила "грязное платье, из-под одной стороны которого — мужичий сапог, платок, надетый совершенно криво, и волосы, падающие на лицо" ("Биржевые

ведомости", 1874, № 40). Леонова замечательно подражала поведению подобных хозяйке женщин: жеманничала перед Мисаилом, застенчиво отпивала глоток из поднесенной чарки, "по привычке" вытирала рот краешком головного платка. Исполнение Леоновой имело такой успех, что в 1874 г. на премьере "Бориса Годунова" певица Абаринова (исполнительница партии Хозяйки) повторила драматические находки Леоновой.

Рецензенты постоянно отмечали яркую драматическую игру Д.М.Леоновой на оперной сцене. Она создала целую галерею характеров, непохожих и впечатляющих: Власьевну в "Псковитянке" Римского- Корсакова, Спиридоновну во "Вражьей силе" Серова, Азучену в опере Верди "Трубадур", Марту в опере Гуно "Фауст". "Леонова создала первую русскую Ортруду, до сих пор не превзойденную и не достигнутую. С эластичностью истинного дарования применилась к требованиям Новой русской школы и умела пленять речитативом, игрой, редким пониманием костюма, духа, смелым реализмом" (Голос, 1876. № 263).

Игру молодых артистов сравнивали с игрой Леоновой. Ц.Кюи писал в 1876 году в "Санкт- Петербургских ведомостях": "Бичурина — чудесная Солоха, голос у нее отличный, поет и играет она бойко, с увлечением… она обнаруживает род таланта, напоминающий Д.М.Леонову".

Д.М.Леонова родилась в городе Вышний Волоч. к Тверской губернии. Детство Даша провела в деревне Рыжкове Селижаровского уезда. Здесь она услышала, запомнила и начала петь народные песни. Через несколько лет семья перебралась в Петербург. Музыкальные способности, трудолюбие и огромное желание позволили Леоновой петь на лучших оперных сценах России и Европы. Она была солисткой Мариинского театра в Петербурге, Большого театра в Москве. Ее контральто высоко ценил М.И.Глинка, который много часов уделил совершенствованию вокальных навыков певицы. Он говорил: "Леонова владеет обширным звонким голосом… природной музыкальностью, чистой интонацией, ярким сценическим дарованием". Большой знаток театра Глинка ценил в Леоновой дар драматической актрисы. В 1855 году композитор писал сестре: "Леонова мне декламировала последний разговор Тани с Онегиным так ловко, что мне сделалось дурно". Такое же мнение высказал и певец В.П.Шкафер, слы- шавший монолог Татьяны в исполнении Леоновой: "Говорила она эти строфы просто и вместе с тем трогательно-задушевно, без всякого актерского пафоса, надрыва, именно так, как играли в то время большие актеры Московского Малого театра, наследуя школу великого Щепкина". М.И.Глинка посвятил Д.М.Леоновой ряд вокальных сочинений, которые Леонова исполняла с большим воодушевлением.

Леонова вела интенсивную концертную деятельность в городах России, Италии, Германии, Франции, Китая, Японии, США, Великобритании. Ее репертуар включал сочинения Глинки, Даргомыжского, Бородина, Серова, Римского-Корсакова, Гулак-Артемовского, Вильбоа, Дютша и других. Творческая дружба связывала долгие годы Д.М.Леонову с М.П.Мусоргским, который с восхищением отзывался о знаменитой певице: "У Дарьи Михайловны — энергия, мощь, коренная глубина чувств, все, неизбежно увлекающее и приковывающее… необыкновенный человек". В программы своих выступлений Леонова непременно включала сочинения Мусоргского. М.Иванов, находившийся под впечатлением концерта певицы, писал в 1879 году в газете "Новое время": "Талант Леоновой не утратил ни жизненности, ни разносторонности. По-прежнему грандиозен ее драматизм, по-прежнему увлекателен ее комизм в народных сценах, все так же захватывает слушателей ее лиризм. Трудно передать лучше превосходную балладу из "Рогнеды", с большей теплотой романсы Глинки, Даргомыжского и Балакирева, с более ярким комизмом "Гопак" Мусоргского, чем это сделано Леоновой. Но венцом ее исполнения, по-моему, следует признать песню раскольницы из "Хованщины", новой оперы Мусоргского. Невозможно вложить в нее больше оттенков. Начиная от глубокой тоски до прорывающейся невольно злобы к изменнику и восторженного фанатизма, разнообразие чувств, одушевляющих раскольницу, яркой картиной прошло перед слушателями благодаря необыкновенной экспрессии Леоновой. Общество горячо отнеслось к артистке, всегда высоко и твердо державшей в своих руках знамя родного искусства, артистке, в лице которой мы имеем дело с одной из выдающихся представительниц русской талантливости".

В 1879 году Леонова решила совершить большую концертную поездку по южным городам России и Украине. Мусоргский согласился быть ее аккомпаниатором. Поездка началась 21 июля. В течение трех

месяцев Мусоргский и Леонова дали концерты в Полтаве, Одессе, Ялте, Севастополе, Керчи, Таганроге, Ростове-на-Дону, Воронеже, Тамбове, Твери, Петербурге. Впечатлительный Мусоргский восторгался природой, огромным успехом у публики: "Без всякого сомнения, наше артистическое путешествие должно иметь и имеет уже значение доброго служения… искусству, добрым русским людям". Мусоргский благодарил Леонову за понимание, безукоризненное исполнение его сочинений — вокальных миниатюр: "Сиротка", "Забытый", "Гоп-гоп, гопака". Сцена Марфы из его оперы "Хованщина" в исполнении Леоновой вызывала неподдельный восторг у Мусоргского. В этой поездке вновь раскрылся талант Мусоргского-пианиста. Он вдохновенно играл транскрипции, фантазии, импровизировал. А после бурных концертов писал. Тогда он создал свою знаменитую музыкальную сатиру на стихи Гете "Песнь Мефистофеля в погребке Ауэрбаха о блохе". Мелодию, напетую Леоновой, он воплотил в романсе "Письмо после бала". В поездке Мусоргский стал другим. Заботы, неудовлетворенность временно отступили. Окрыленный, он писал письмо сестре М.И.Глинки Л.И.Шестаковой: "…решительный шаг, сделавший много в моей художественной жизни, оправдывается: Полтава, Елизаветград, Николаев, Херсон, Одесса, Ялта, Севастополь оглашены настоящим образом, звуками творческой мысли бессмертного создателя русской музыкальной школы Глинки и его добрых сподвижников; впервые в тех местах услышана была и, надеюсь, сознана вся могучая сила того бессмертного, кто преподал потомству истинный неколебимый завет по русскому музыкальному творчеству. Слава Глинке, указавшему путь истины!.. В репертуар наш входят, с исключительным преимуществом, Глинка, Даргомыжский, Серов, Балакирев, Кюи, Бородин, Римский- Корсаков, Фр. Шуберт, Шопен, Лист, Шуман. На таких рычагах ходить по белу свету можно. А сколько нового, чарующего, возобновляющего дарует природа! Сколько новых, подчас весьма существенных, встреч с новыми людьми, чующими искусство получше некоторых непризнанных глашатаев всероссийской печати! Великое воспитание для меня эта обновляющая и освежающая меня поездка. Много лет с плеч долой!" Вернувшись в Петербург, Мусоргский вскоре вновь почувствовал одиночество, материальную зависимость. И опять Леонова приходит на помощь. В 1880 году они вновь приехали в Тверь, где дали два концерта в зале Дворянского собрания. После блистательных концертов газетой "Тверской вестник" была опубликована замечательная рецензия.

Лето 1880 года Мусоргский проводит в семье Д.М.Леоновой на даче в Ораниенбауме. Здоровье ухудшалось, но он продолжал работу над операми "Хованщина", "Сорочинская ярмарка". Осенью Д.М.Леонова открыла курсы пения, и М.П.Мусоргский согласился на сотрудничество. Он разучивал с начинающими певицами партии, занимался теорией музыки, писал упражнения. По субботам композитор участвовал в школьных вечерах, которые посещали Стасов, Бородин, Н.А. Римский- Корсаков и другие знаменитости Петербурга.

Друзья, почитатели таланта Мусоргского стремились материально поддержать композитора: "По инициативе В.Жемчужникова они сделали Мусоргскому заказ на окончание "Хованщины" и, сложившись, выдавали ему… ежемесячную субсидию (сто рублей) "в счет" выполнения заказа. В этом благородном деле, помимо В.Жемчужникова, участвовали государственный контролер Т.Филиппов… благоговевший перед талантом Мусоргского, их общий знакомый Ф.Неронов, затем и В.Стасов… Материальная поддержка товарищей сберегла его последние силы, дала возможность продолжать творческую работу" (Г.Хубов).

К осени 1880 года клавир оперы "Хованщина" находился в стадии завершения, но партитура оперы была только начата композитором. 4 ноября 1880 года Т.Н.Филиппов собрал в своем доме музыкантов, среди которых были и композиторы "Могучей кучки". М.П.Мусоргский в авторском исполнении представлял свою оперу "Хованщина". На вечере присутствовал дирижер Берман: "…у Т.И.Филиппова Мусоргский перед ареопагом "Могучей кучки" (Корсакова тогда не было) играл свою "Хованщину". Жалко было смотреть, как присутствующие (особенно Кюи) беспрестанно приставали к нему с предложением различных урезок, изменений, сокращений и т. п. (скромнее других, как это ни странно при его доброжелательном, но деспотичном характере, оказался Балакирев). Так трепать и крошить новое, только зародившееся произведение и крошить не с глазу на глаз, а публично, при всем обществе, не только верх бестактности, а прямо-таки акт жестокосердия. А бедный, скромный композитор молчит, соглашается, урезает".

Дом Д.М.Леоновой стал последним приютом одинокого Мусоргского. Композитор пришел к Леоновой "в самом нервном, раздражительном состоянии". Началось обострение. Врачи предложили ему "в виду предполагавшегося сложного лечения и необходимости постоянного ухода поместиться в больницу, объяснив, как это важно и полезно для него. Он долго не соглашался, желая непременно остаться у меня. Наконец его убедили" (Леонова).

Трагический исход неизбежно приближался. Перед друзьями Мусоргского встал вопрос о сохранении объемного творческого наследия компзитора. По совету Стасова М.П.Мусоргский назначил Т.И.Филиппова своим душеприказчиком и передал "в полную и единственную его собственность" права на все свои изданные и рукописные сочинения. Т.И.Филиппов с большим усердием выполнил просьбу Мусоргского, собрав и издав все музыкальное наследие композитора.

О Т.И.Филиппове с уважением говорили в музыкальных кругах Москвы и Петербурга. Он способствовал открытию мемориальной доски в Берлине на доме, где жил и скончался Глинка; выхлопотал пенсию для нуждающегося композитора А.И.Дюбюка, а затем и для М.А.Балакирева, способствовал сооружению памятника Шопену в Варшаве.

"У отца (А.М.Унковского. — М.Ш.) в конце 60-х и в начале 70-х годов бывали регулярные собрания каждую пятницу, на которые сходились чуть ли не все передовые по своим воззрениям люди того времени, в том числе многие представители литературы и искусства. Постоянными или частыми посетителями пятниц были: Некрасов, Салтыков (Щедрин. — М.Ш.), Плещеев, Кони, поэт Жемчужников, С.П.Боткин, художник Ге… и другие. Изредка бывали приезжавшие в Петербург Тургенев, Григорович и Достоевский. Эти известные в те годы "пятницы" носили еще название "литературного кружка"… Нередко оживлял кружок в высшей степени типичным исполнением русских песен и музыки Тертий Иванович Филиппов, обладатель хорошего тенора. Впоследствии в связи с повышением по чиновничьей лестнице он отпал от кружка" (М.А.Унковский).