Чтение онлайн

Никто не знал, что сейчас делает Эйлиш, ни как с ней обращались, ни сломил ли ее окончательно пережитый ужас. Ей не разрешили принимать никого, кроме представителей защиты, запретили писать письма матери. Она была словно погребена заживо.

— По-крайней мере ей повезло в том, что ее поместили в восточном крыле для женщин, — объяснил мистер Моран, адвокат О’Лэри, за три дня до суда, состоявшегося в Грин-стрит-Корт[3]. Рианнон, Александр, Август и Оливер пришли в его кабинет на Д’Олье-стрит и, столпившись как могли, молча слушали адвоката, ходящего туда-сюда по кабинету. — Насколько я понял, этого добился инспектор Фитцуолтер. Похоже, у него есть какие-то связи среди персонала тюрьмы Королевской Ирландской Полиции и ему удалось убедить их, что Эйлиш не вынесет условий, в которых содержаться остальные женщины, вынужденные делить крошечные камеры с четырьмя-пятью преступницами. — Он задумчиво провел рукой по подбородку. — Вы себе не представляете как я рад, что нам удалось избавить ее хотя бы от этого унижения. Подозреваю, что в глубине души Фитцуолтер чувствует себя виноватым, не смотря на то, что производя этот арест, он всего лишь выполнял свой долг.

Адвокат был небольшого роста, коренастый и с такой густой бородой, что она почти скрывала черты его лица. Он уже более тридцати лет занимался делами семьи О’Лэри, но нынешняя ситуация просто обескуражила его. Моран знал Эйлиш со дня ее рождения, он столько раз ужинал с Кормаком О’Лэри, а позже и с его вдовой, что давно перешел в статус друга семьи. То, что последняя наследница клана, которому он клялся в верности, находится на грани пропасти из-за преступления, которое, как он был уверен, она не совершала, пошатнуло всю его вселенную.

— Более того, она не всегда находится в полном одиночестве, — продолжил он свои объяснения. — По словам самой мисс Эйлиш, ее ежедневно навещают сестры милосердия из монастыря Святой Марии на Стэнхоуп-стрит. Они проводят с ней пару часов в молитвах и пытаются подготовить ее дух к предстоящим испытаниям. Мне кажется, ее история потрясла их, сама мать-настоятельница Агнес, их покровительница, убеждена в невиновности Эйлиш и пообещала в ближайшие несколько часов написать письмо судье Дрисколлу, умоляя его о сострадании. Не все еще потеряно, миссис О’Лэри!

— Хотелось бы в это верить, — ответила ему Рианнон еле слышным голосом. — Вы себе не представляете, как бы меня утешила возможность увидеть ее так, как это делаете вы, мистер Моран, или, чтобы меня заперли вместо нее…

Оливер за весь день и рта не раскрыл, был бледным как смерть с глубокими фиолетовыми кругами под глазами. Казалось, он не спал с тех пор, как они покинули Маор Кладейш.

— Вы действительно считаете, что есть шанс на оправдательный приговор? — поинтересовался Лайнел.

Моран нервно прикусил ус, прежде чем осторожно ответить:

— Не знаю, в какой степени мы можем ожидать оправдательного приговора. Если в ближайшие дни не откроется хоть что-то, проливающее свет на происшествие в замке, мы предстанем в суде без каких-либо доказательств ее невиновности. Да, и мы всегда можем прибегнуть к не очень справедливому и желаемому варианту, но который мы должны иметь в виду. Есть вероятность того, что Дрисколл не станет сомневаться в ее виновности, а мы должны любым способом избежать высшей меры.

— И что вы предлагаете? — поинтересовался Александр.

— Представить мисс Эйлиш как умственно неуравновешенную, — ответил Моран, опершись на стол и сложив руки на груди. — Я понимаю, что вам это может показаться такой же несправедливостью, как и ее заключение в Килменхэме, но сейчас речь идет о сохранении жизни. В этом случае у нас всегда остается вероятность того, что примерное поведение убедит докторов, что помешательство со временем прошло. На это могут уйти годы, может и вся жизнь, но по мне так это лучше, чем склонить голову перед смертным приговором.

— То есть действительно есть риск того, что ее повесят? — воскликнула Рианнон

— Я сказал, что это вероятно, а не что это возможно, — попытался смягчить адвокат. — Есть большая разница между этими понятиями. Да, общественное мнение накалено по всему острову, и совсем не в нашу пользу тот факт, что для вынесения приговора нам достался судья североамериканского происхождения, но доказательства, как я уже не раз говорил, не очень убедительны. Никто не приговорит к смерти восемнадцатилетнюю девушку только за то, что она оказалась не в том месте и не в то время лишь за ее поведение при обнаружении трупа. У мисс Эйлиш нет криминального прошлого, ее биография так же чиста, как и ваша.

— Не совсем, — прошептала ее мать, глядя на обескураженного ее словами Морана. — Не забывайте, что случилось в Киркёрлинге когда ей было восемь лет. Знаю, что это не ее вина, но на Эйлиш до сих пор показывают пальцем.

Моран нетерпеливо присвистнул. Александр понял, что Рианнон имела в виду подозрительную смерть приятеля Майкла Эша и его арест из-за невинных показаний Эйлиш. Без сомнений — прошлое всегда возвращается.

— Бог ты мой! С тех пор прошло уже десять лет! Никто в Грин-стрит-Корте не помнит о ее участии в этом деле. Майкла Эша повесили через полтора месяца после ареста, но, — добавил Моран, увидев, как Рианнон побледнела еще больше, — там было совершенно иное дело, чем то, что мы переживаем сейчас. Если бы не мисс Эйлиш, возможно, то дело никогда бы не раскрыли.

— И вот как воздается за справедливость, — в ярости выпалил Лайнел. — Вот вам и прогрессивный двадцатый век.

Они поговорили еще немного о том, чего им ожидать от неминуемого суда, пока не поняли, что зря теряют время. В конце концов, решили покинуть кабинет, чтобы дать адвокату спокойно поработать над линией защиты, от которой зависела не только судьба невиновной, но и, как пишут газеты, благополучие международных отношений, которые могут пошатнуться из-за пятна крови на ночной рубашке несчастной девушки.

После встречи с Мораном все вышли в подавленном состоянии. Лайнел буркнул, что собирается зайти в отель и узнать, не нужна ли мисс Стирлинг помощь, чтобы справиться с той ситуацией, в которую они попали. Оливер стал похож на ходячего мертвеца, так что Август решил отвести его в гостиницу. Рианнон же выглядела настолько плохо, что Александр предложил ей выпить что-нибудь горячее в первом попавшемся заведении. Несчастная женщина смогла лишь кивнуть, слишком взволнованная, чтобы о чем-то думать и принимать решения.

На углу Хоукинс-стрит они обнаружили интересное кафе в высоком здании, которое на фоне остальных построек выглядело словно пастух, окруженный своим стадом. Александру пришлось практически тащить за собой Рианнон сквозь толпу посетителей на первый этаж заведения, где они сели за столик у окна с видом на пересечение двух улиц. Оттуда они могли видеть обширные газоны Университетского парка[4], а чуть дальше — здания Тринити-колледжа, образовывавшие крест. На удивление, небо было чистейшим и над их головами не проплывало ни облачка.