Чтение онлайн

— Ты говоришь о салате или о бывшей жене?

Рон чуть не поперхнулся и вынужден был взять стакан с водой. Когда из взгляды встретились, Джейн ожидала увидеть гнев разъяренного льва.

— И о том, и о другом, — сухо ответил он.

И вдруг кривая усмешка смягчила суровую линию рта, а вокруг его глаз разбежались веселые морщинки.

Рональд Бартон в свои четырнадцать лет был, должно быть, неотразим. После сорока, он бесспорно, стал опасен. Она с облегчением вздохнула и подождала, пока к ее пульсу вернется нормальный ритм.

— И как давно ты развелся с этой манекенщицей?

— Тринадцать лет назад.

Теплые искорки во взгляде погасли. Джейн сразу стало их не хватать.

— Тебе не хочется говорить об этом?

— Не очень.

Непредсказуемая женщина, подумал он. Искренняя и сочувствующая в больнице, теперь она осмеливается на то, на что не решились бы даже близкие друзья. Она намерена дразнить его, когда он ясно дал понять, что пребывает не в том настроении.

Внутренний голос советовал, а не узнать ли Джейн получше, и Рон предложил выпить в баре после обеда. Бывало, он поддавался влечению к женщине и рано или поздно это приводило к постели, где все зависело от того, как воспринималось его увечье. Джейн Сандерс слишком нравилась ему, чтобы рисковать и проверять, примет она его или нет.

— Угодно ли вам еще что-нибудь? — Официантка стояла возле стола с горячим кофейником, переводя глаза с Рона на Джейн. — У нас есть чудесный фирменный клубничный пирог.

Рон, поймав укоризненный взгляд Джейн, едва сдержал улыбку.

— Конечно, почему бы и нет? Два, пожалуйста.

— Сейчас принесу.

Официантка, захватив пустую тарелку Рона, ушла.

— Стыд и позор, Бартон, соблазнять меня пирогом.

— Не говоря уже о твоих сосудах.

— И это тоже.

В ресторане становилось жарко, даже душно. Джейн расстегнула манжеты и закатала рукава блузки.

— Как ты думаешь, что делает сейчас Мария? — сказала она, посмотрев на Рона.

Он поднял глаза и застыл с вилкой в руке над последним листиком салата, который вопреки всему ел с наслаждением.

— Доктор Фостер кажется первоклассным врачом.

— Да, это так. — Джейн помолчала, потом медленно добавила: — Однако я была бы спокойнее, если бы Мария лежала в обычной больнице.

Рон отодвинул тарелку и взял чашку с кофе. Отхлебнув глоток, он обвел зал ресторана спокойным, пристальным взглядом. Наблюдатель, подумала Джейн. Из тех, кому нужны только факты, в то время как ее всегда интересовали эмоции.

— На суде она хваталась за меня, как утопающий за соломинку.

— На суде она еще надеялась.

— Она надеется и сейчас.

— Разве, Рон? — Джейн покачала головой. — Поставь себя на ее место хотя бы на минуту. Муж использовал ее, как боксерскую грушу, а сейчас получил право единоличной опеки над сыновьями и уже предупредил, что собирается нанести ей новый удар с помощью закона.

— Он может допытаться. — Рон говорил обманчиво мягким голосом, в то время, как во взгляде вспыхнул гнев.

— А теперь, когда она так ранима, другой мужчина, которому она явно верила… оттолкнул ее. Что может сделать закон? Сказать ей напрямик, что она не в состоянии вырастить своего ребенка, вот что! Это варварство!

— Это закон.

— Глупый закон! — резко бросила Джейн.

Изменчивая, вспыльчивая, она волновала мужское воображение. Сейчас Рону было особенно трудно подавить желание узнать Джейн поближе.

— Он призван защищать детей. Я думал, ты всецело за него.

Рон умышленно затягивал разговор, чтобы любоваться игрой света в ее волосах и блеском ее живых глаз.

— Да, но я не могу не сочувствовать Марии.

— Сочувствия и девяноста центов хватит только на чашку кофе. — Рон старался сохранить шутливо-небрежный тон.

— А подавление собственных эмоций приводит к язве желудка.

Джейн отпила вино из бокала и сделала вид, что не заметила внезапной горечи и обиды в его глазах. Этому ей еще предстоит научиться.

— Должно быть, один из нас лучше контролирует себя, чем другой.

— Или убеждает себя в этом.

Подошла официантка с подносом в руках и принесла обещанный пирог.

— Еще кофе? — предложила она, показывая на полный кофейник.

Кивнув, Рон пододвинул свою чашку.

— А вы, мэм, — спросила она Джейн, держа кофейник наготове. — Еще кофе к пирогу?

— Нет, спасибо. У меня есть вино.

Она отпила еще глоток, пока официантка убирала со стола грязную посуду.

— Есть ли шансы возобновить слушание дела Марии? — спросила Джейн, когда официантка ушла.

— Никаких. И на апелляцию шансов нет. Я уже выяснял.

Рон ослабил узел галстука и расстегнул верхнюю пуговицу клетчатой рубашки. Пиджак он снял раньше, и свободный рукав, аккуратно приколотый к плечу рубашки, привлекал всеобщее внимание. Особенно он веселил хихикающих подростков в кабинке напротив.

— А помилование? Ведь такое бывает.

— Но не в этом штате.

— Но, если бы ты постарался…

Прошло несколько долгих минут, прежде чем Рон ответил — голосом напряженным, словно он сознавался в чем-то позорном.

— Я пытался. Безуспешно.

Джейн попробовала пирог. Он был тошнотворно сладким. Чтобы не обидеть повара, она съела несколько кусочков и отодвинула тарелку.

— Я думаю, теперь надо найти человека из Комиссии по изучению условий жизни неблагополучных семей, чтобы он помог с усыновлением. — Она размышляла вслух. — Виктория О'Коннел.

Рон, отправив в рот последний кусочек пирога, отодвинул тарелку. И как это он ухитряется есть, словно грузчик, а живот остается плоским и крепким, как камень? — с невольной завистью подумала Джейн.

— Тебе, возможно, интересно будет узнать, что мы знакомы с Викторией. Не очень близко, но я работала с ней раньше. Она… вполне компетентна в этих делах.

Он метнул на нее настороженный взгляд.

— Полагаю, слово «компетентный» относится к нашему брату, не блещущему умом юристу?