Чтение онлайн

– Прошу вас, ваше величество.

Серая ткань рясы была измята внизу, как если бы монахиня ее заправляла за пояс и что-то делала, а потом расправила.

Может, так и было? Мало ли в монастыре работ? Явно скотным двором потягивает, когда ветер слева дует, да и огород тут свой, надо полагать, и мастерская…

Мария последовала за монахиней, стараясь не морщиться. Все же запах скотного двора, он… своеобразный. Воняет не по-детски. Да и вообще… здесь, конечно, не слишком типичное средневековье, моются здесь не слишком часто, но вот влажными полотенцами обтираются хотя бы раз в день, так что воняет умеренно. От людей. А вот скотину тут не моют, и этот запах Марию раздражал. Кто не верит – сходите, понюхайте свинарник. Есть от чего зафыркать [16] .

Анна робко взяла мать за руку.

Да, не принято здесь такое. Вот в ее родном мире внуки постоянно бабушку за руку куда-то тащили, а тут… бедный ребенок. Совсем она не привыкла к ласке.

Мария погладила девочку по светлым волосам и подмигнула так, чтобы никто не видел. Анна улыбнулась в ответ. Теперь надо выяснить, где они будут жить.

Жилье – порадовало.

Мать Евгения отлично понимала, что паломники – это деньги. А если кто-то несет тебе деньги, то его лучше обеспечить удобствами. Тогда и попросить можно больше.

Так что для паломников в монастыре было отведено целое крыло, которое и заняла королева со свитой. Кельи, конечно, но достаточно большие, светлые и благоустроенные. И никаких соломенных тюфяков, сомнительных лавок вместо кроватей или, упаси Предмать – полена под голову. Все достаточно просто и скромно, но уютно.

Непритязательная мебель из светлого дерева, хоть и без украшений, но удобная. Тюфяки достаточно тощие, но они есть. Да и с собой Мария привезла… оказывается, оно нужно. Но арфу все равно надо было потерять по дороге. Просто так.

Может, подсказать матушке новый способ дохода? Пусть делает «стеганки» с кармашками и набивает перины гречневой шелухой? К примеру?

Гречневая шелуха немного ароматных трав, грамотная реклама, и мать-настоятельница еще и деньги на этом поднимет. Правда, небольшие и ненадолго, патентного права тут не выдумали, так что идея быстро разойдется по миру. Ну и пусть, все поменьше бельевых клещей будет.

Для Марии, как для королевы, были подготовлен апартаменты аж из четырех комнат. Спальня с большой кроватью, на которой отлично поместимся мы вдвоем с дочкой, кабинет, в котором будет удобно посидеть и что-то почитать, комната для платьев и комнатка для прислуги. Маленькая, но с топчаном. Мало ли, понадобится мне что-то ночью…

Мария спорить с чужим уставом не стала, попросила все разложить, а сама прихватила Анну и отправилась в храм. Кто бы сомневался, что матушка-настоятельница окажется рядом?

– Ваше величество, если вы дозволите составить вам компанию?

– Я буду рада, преподобная мать, – вежливо ответила Мария. Чего сразу-то свариться? – Анна, ты не против?

– Я тоже буду рада, – согласилась принцесса.

Мария поймала себя на мысли, что у Анны это получается лучше.

Дрессировка, что поделать. Когда ребенок с рождения привыкает к мысли, что выше него только звезды, когда он элита уже в утробе матери, это сказывается. Что хочешь можно говорить, но есть вещи, которые видны издали.

Вот про себя Мария точно знала, она – Манька Белкина, Белка или Стрелка, за другие прозвища она мальчишек колотила нещадно. И выживала она сама, и пробивалась в жизни сама, и ее уважали. Мария может спокойно общаться хоть с кем, хоть с английской королевой, хоть с испанской герцогиней, и уважать себя она от этого меньше не будет, но есть вещи, которые ей просто недоступны.

Потому что Маше будут кланяться за ее заслуги, а английской королеве за то, что она вылезла на этот свет из нужного отверстия. Титулованного. И преотлично об этом знает. Даже если она ничего из себя представлять не будет, ей будут кланяться по праву рождения. А она будет знать о своем праве. И принимать это как должное [17] .

Просто – разные два слоя, как вода и масло. И они не смешиваются.

Некоторое время две женщины и девочка шли молча, потом мать-настоятельница заговорила.

– Наш монастырь не слишком популярен, ваше величество. Паломников к нам притягивает старое святилище Предматери, которому уже больше тысячи лет. Если пожелаете, я вам его покажу.

– Мы будем очень благодарны, преподобная мать. Возможно, не сегодня, но на днях?

– Как пожелаете, ваше величество.

Мария чуть склонила голову.

– Преподобная мать, я не стану ходить вокруг да около. Я сейчас в смятении. Мне нужно место, в котором я смогу побыть наедине с собой, успокоиться и, возможно, принять сложное решение. Я не создана для монастырской жизни, но для размышления и уединения лучше места не придумаешь. Я просто хочу несколько дней пожить спокойно, ходить на службы, читать книги, разговаривать с дочерью – и этого довольно. Потом мы уедем, а монастырь заживет своей обычной жизнью.

На лице настоятельницы отразилось облегчение.

– Да, ваше величество, я понимаю. Мы всегда рады гостям.

– Хороший гость приходит ненадолго, – подтвердила Мария, заключая временное перемирие. И отправилась в храм.

Внутри было красиво.

Цветные стекла, позолота, иконы – исключительно женские, все правильно, и монастырь женский, и святые тут для дам-с. Единственное место, где были нарисованы мужчины, – это триптих в главной часть. Там были изображены все трое, Предотец, Предмать и Многоликий. Последний – в серой маске и с лукавой улыбкой.

Предотец – почти канонический, седобородый, осанистый, важный и внушительный. Предмать – тоже в возрасте, еще не бабушка, но женщина в расцвете лет, с сострадательной улыбкой на симпатичном лице. Анна опустилась на колени, Мария повторяла за дочерью, стараясь, чтобы это не было очень заметно. Молитвы она по дороге учить уже начала, благо тут молились на родном языке, а не выносили мозг латынью, но чувствовала себя пока не очень уверенно.

И то…

Кого в храмы с детства водят, те все тонкости знают. А поди, зайди с улицы? Если местные «активные бабки» не сожрут, под девизом: не так сидишь, не так свистишь, все равно дурак дураком себя почувствуешь. Хоть бы инструкции писали, что куда поставить, кому поклониться, как перекреститься, но не дождешься ведь! Так что Мария косилась по сторонам.

Покой и умиротворение?

Ох, не про ее это душу. Или молиться надо в одиночестве и где-нибудь в лесу, или еще что-то, но вот не чувствует она себя спокойной.

Ноет что-то внутри, тянет, давит…

Хотя и чего удивительного? Другой мир, другие… нет! Как же вы были правы, великий Воланд! Люди всегда одни и те же. Те же страсти и сомнения, те же любовь и ненависть. Все то же самое.

Дело в другом.

В своем мире Мария точно знала свою дорогу.

Она симпатичная женщина и хороший специалист, любящая мать и бабушка. С женой не сложилось, но и ей было, кого вспомнить. А что в этом мире? Что ее ждет? Кому она нужна?