Чтение онлайн

— Раэлия, прекрати бить машину. У нас будут последствия, — Мигель пытается схватить меня за руку, но я бью по второму колесу.

— Раэлия, прекрати.

Наконец-то, я слышу пьяный мужской голос.

— Так, ублюдок однояйцовый, если ты сейчас же не притащишь свою грёбаную вонючую задницу и не отгонишь своё металлическое дерьмо с парковки, я, блять, её на хер разхерачу, понял? Сейчас я бью по колёсам, следующим будет лобовое стекло. И если ты думаешь, что мне что-то будет за это, то ты сука охренеть, как ошибаешься. Я тебя раздавлю, как и всю твою семью. Живо тащи свой зад сюда. Даю тебе не больше пяти минут! — заканчиваю разговор и ударяю ещё раз по колесу.

— Ты совсем с ума сошла, Раэлия? — возмущается Мигель. — Миллион раз фиолетовый, и ты не можешь вот так общаться с людьми.

— А твоя вежливость помогла? Нет. Сейчас увидишь, он притащит свою задницу. С этими мудаками по-другому нельзя. Они считают, что раз ездят на этом дерьме, то им всё можно. Но не в моём грёбаном клубе и не с моими гостями.

— Фиолетовый, — Мигель тяжело вздыхает и проводит ладонью по волосам, приглаживая их.

— Да насрать. Кого хрена ты заплатил за меня? — повышаю я голос.

— Фиолетовый. Отвечать не буду. Я слишком устал от тебя, Раэлия.

— Значит так, да? — прищуриваюсь я.

— Да.

Копаюсь в сумочке и достаю несколько стодолларовых купюр.

— Возьми, — протягиваю их ему. — Это за всё, что ты заплатил за меня. Я не буду твоей должницей.

— Ты с ума сошла, Раэлия. Я не возьму у тебя деньги. Обычно люди говорят: «Спасибо», а им отвечают: «На здоровье». Так вот, на здоровье, Раэлия. Убери деньги.

— Я тебе их в глотку запихну, — грожу ему.

Он качает головой, и его плечи поникают. Не знаю, каким образом он стал выше, чем был раньше. Но, оказывается, Мигель высокий мужчина. Выше меня, а я довольно высокая для женщины. Я даже на высоких каблуках достаю ему макушкой головы только до уровня глаз.

— Понимаю, что я для тебя слюнтяй, об которого можно вытирать ноги. Хорошо, я с этим смирился. Ты не уважаешь меня ни как врача, ни как мужчину, ни как человека. Ладно, я это проглотил, это твои проблемы. Ты не можешь хотя бы на какое-то время прекратить ненавидеть меня за что-то, о чём я даже не подозреваю. Без проблем, твоё право. Но ты не имеешь права приходить сюда и пихать мне свои деньги, как будто я ничтожество и грязь в твоих глазах. Может быть, оно так и есть, но мириться с этим я не собираюсь. Мне твои кровавые деньги не нужны. Это моё последнее слово, — он отворачивается от меня и прочищает горло.

— Ты что меня отчитал? — недоумённо спрашиваю.

— А ты ещё не все мозги пропила, Раэлия. Поздравляю, этот уровень догадливости ты прошла.

Вау, надо же, я первый раз слышу, чтобы его голос стал таким грубым. Обычно он говорит спокойно.

— Молчи, лучше ничего больше не говори. Я вызову полицию, и всё, — добавляет он.

— В этом нет необходимости, — довольно смотрю на двух парней, направляющихся к нам. — Не лезь, Мигель, я разберусь.

Сажусь на бампер машины, и меня точно ждёт хорошая драка. Всё так, как я люблю.

— Ты совсем охренела, сука, пачкать мою машину? — рявкает тот, что помоложе.

— За базаром следи, мудила. Радуйся, что я её в металлолом не превратила, — фыркаю я. — Отгоняй свою уродливую тачку.

— Да кто ты такая? Ты, вообще, чья шлюха?

Ну, держитесь. Я выпрямляюсь и разминаю шею.

— Она моя, — раздаётся за их спинами холодный голос Мигеля.

Я же сказала ему не лезть. Ему фингал поставят, а я потом буду виновата.

— Так приструни свою сучку, или тебе помочь, бро?

— Я сам решу, что с ней делать. Чья это машина?

— Ну моя и что? Она нормально стоит. Мне не мешает. Она…

В шоке распахиваю глаза, когда Мигель хватает парня за шиворот и толкает к машине.

— Так и убери её, тебя же вежливо попросили.

— Ты охренел, старичок? — Второй парень замахивается кулаком на Мигеля, но я успеваю выскочить вперёд. Хватаю парня за край джинсов и дёргаю назад. Он, оступаясь, теряет равновесие. Я делаю локтевой захват, и он хрипит, согнув спину. Достаю из сумочки пистолет и наставляю на другого парня. Что? Я люблю этих красавцев.

— Раэлия, без насилия. Пожалуйста, спрячь оружие, — тяжело вздохнув, произносит Мигель.

— Я убираю. Убираю машину. Хорошо, — мямлит тот, на кого я наставила пушку.

— А теперь слушай сюда, мудила ты редкостный.

— Фиолетовый.

— Я, блять, тебя найду и выебу бутылкой. Превращу тебя, сука, в такую шлюху, что ты будешь умолять меня о прощении даже после смерти.

— Фиолетовый.

— Извинись, ублюдок, — злобно смотрю в его остекленевшие глаза, когда у меня за спиной раздаётся шум мотора и шин.

— Извините… я немного пьян… попутал, — мямлит он.

— Мигель, ты прощаешь этого выродка?

— Фиолетовый. Да. Отпускай его, Раэлия, и убери пистолет.

— Ладно.

Разжимаю руку, парень падает на землю и откашливается.

— Видишь, мои методы воспитания работают лучше, — улыбаюсь я.

Мигель качает головой.

— Всё-всё, я отогнал машину. Можно, мы пойдём? — спрашивая, к нам подбегает второй парень и поднимает друга.

— Далеко не уйдёте. Это мой клуб, и теперь вам в него путь заказан. У меня есть номер вашей машины, я найду вас. Я теперь стану вашей тенью и буду мучить вас. Я буду…

— Раэлия, достаточно.

Парни срываются на бег и уносятся, вызывая у меня смех.

— Обломал такой крутой момент, — фыркаю я. — Но путь свободен.

— Ты всегда носишь с собой пистолет?

— Конечно. Мы все их носим.

— А разрешение у тебя есть?

— Да.

— Ты кого-нибудь из него убивала?

— Предпочитаю другие виды убийства. А пушка отличный отрезвитель и детектор лжи. Она пугает всегда и везде всех. Хочешь себе такой?

— Нет, ни в коем случае. Будь осторожна, Раэлия, не поранься.

Мигель направляется к своей машине, а я топаю ногой.

— Я не слабая! Я отлично стреляю.

— Верю, просто не поранься, — бросает он, а потом издаёт стон. — Ну как так-то?

— Что снова не так? — бубню я.

— Мне кто-то проколол все шины.

И правда. У нас есть камеры наблюдения за паркингом, поэтому я быстро узнаю, кто это, и тогда Мигель меня не остановит.

— Я вызову эвакуатор, они всегда здесь поблизости дежурят. Твою машину отгонят в мастерскую, утром будет стоять возле твоего дома. Не геройствуй, Мигель, поранишься, — с удовольствием говорю последние слова. Так ему.