Чтение онлайн

— Не волнуйся, — смеётся Доминик, вскинув руку, — ты и так был лучшим кандидатом на эту должность, поэтому я лишь ускорил время. А также не хочу, чтобы ты думал, что я обижен на тебя за тот удар, как и за твою ложь мне. Нет, наоборот, я восхищён. Помимо того что ты заслужил эту должность, я решил, что тебе не помешал бы отдых. С тобой в последнее время случилось много чего интересного, не правда ли? Мои дети умеют находить проблемы на ровном месте. Так что небольшой отпуск, чтобы ты немного выспался, отдохнул и просто адаптировался в этом мире хаоса, тебе не помешает.

Я в шоке. Выходит, что этот человек чуть не подставил моего наставника, как и меня. Да чему я удивляюсь? Доминик Лопес хитёр и довольно жесток в своих играх.

— Впредь я бы предпочёл, чтобы вы более не лезли ни в мою жизнь, ни в мою работу, сэр. У меня есть отец, и я рад тому, что это не вы. Я не приемлю вмешательства подобного рода в мою жизнь, — раздражённо отвечаю ему.

— Мигель, семье нужно помогать. Это моя задача.

— Я не часть вашей семьи.

— Но ты так в неё стремишься. Ты всё больше и больше тонешь в болоте, Мигель, обратного пути нет. Я не хочу, чтобы ты стал частью нашей семьи. Я даже настоял бы на том, чтобы ты оборвал всё общение с моими детьми. Но ты упрям, как и достаточно взрослый, чтобы решать сам. Я не могу повлиять на тебя, но могу повлиять на своих детей.

— А почему бы вам просто не дать им жить? Знаете, как делают это другие родители. Они дают возможность выбирать свою жизнь детям и не покушаются на жизни их возлюбленных.

— Ох, да, Дрон, — Доминик криво усмехается. — Ты о нём. Увы, Мигель я не могу дать право выбора тому, кто находится в моей семье. Я предоставлял всем им выбор, и они выбрали меня и мою семью. Раэлия, Роко и даже Дрон, они все сделали свой выбор и пожелали находиться в моей семье. Поэтому у нас есть правила. Без правил система рухнет, и начнётся анархия в мире. Я этого допустить не могу, как и не могу позволить думать, что я делаю поблажки даже своим детям. Нет. Раэлия нарушила приказ, хотя другого я от неё и не ждал. Но Роко тоже ослушался меня, а я предупреждал его. Я всегда сначала предупреждаю, а потом нападаю, Мигель. Дрон — это плата Роко за предательство, и она довольно мизерная. В нашем мире за предательство вырезают всю семью. Иначе невозможно быть тем, кем я являюсь. Потеряв эту власть, я приговорю всю свою семью к мучительной смерти. Ты должен понимать, что я делаю это не потому, что мне нравится, а потому что, как родитель, я защищаю своих детей, даже таким образом.

— Зачем вы говорите это всё мне? Почему не объясните им? — хмурясь спрашиваю его.

— Дело в том, что ты хочешь об этом знать, а они нет. Они уже вынесли мне приговор, а вот ты намного мудрее, чем они. И мои дети боготворят тебя, Мигель. Ты легко можешь направить их на верный путь. Я всё знаю о ваших отношениях, Мигель, и они меня восхищают. Я видел тебя и Роко у больницы. Знаю о том, что ты ему сказал и как достойно вышел из ситуации. Ты спас Дрона. И, вероятно, ты спасение для моей дочери. Всё было бы хорошо, если бы ты не был тем, кто ты есть.

— И кто я есть?

— Ты неподходящая кандидатура в члены моей семьи. Ты никогда не станешь частью моей семьи, Мигель. Я не разрешу. Я не впущу тебя в свою семью, как бы ты мне ни нравился.

— Да с чего вы взяли, что я хочу быть частью вашей семьи?

— Разве тебе не нравится моя дочь? То свидание, на которое вы ходили, было фальшью? Разве между вами нет отношений?

Поджимаю губы, злясь на то, что не могу ненавидеть его. Не могу даже ответить ложью. Я просто почему-то не могу. И пока не понимаю, зачем я слушаю этого человека и говорю с ним.

— Вот и ответ, Мигель. Ты хочешь быть с моей дочерью, но она часть меня. Мигель, я был бы очень рад, если бы моя дочь на самом деле изменилась и полюбила тебя. Это то, чего я искренне хочу для своей дочери. Но я не верю в чувства Раэлии. Не верю в то, что она не причинит тебе вреда, и что между вами будет что-то серьёзное. Я не верю, что ты выживешь рядом с ней. Просто не верю. Я знаю её.

— Вы ни черта о Раэлии не знаете! — злясь, повышаю голос.

— Знаю. Я всё знаю о ней. Знаю, что у неё постоянно происходят панические атаки. Знаю, что она ведёт охоту на насильников и педофилов. Знаю, что она ищет спасения у тебя, как у своего защитника. Знаю, что она так хочет любить тебя, но боится буквально всего. Знаю, насколько она разрушена внутри. Знаю, что моя дочь сломалась окончательно много лет назад. Знаю, что я хреновый отец и всегда буду для них врагом. Знаю и о ненависти, и о презрении, и о пожеланиях мне сдохнуть. Я всё знаю. Это мои дети, и я знаю о них буквально всё. Поэтому я уверен в том, что ты пострадаешь. Я не могу позволить тебе пострадать, Мигель. И если мне придётся прибегнуть к крайним мерам для того, чтобы ты держался подальше от моей дочери, то я это сделаю.

Он уходит так же внезапно, как и появился. Уходит, оставляя меня в полном недоумении. Если бы я посмотрел на всё поверхностно, то увидел бы, что просто не нравлюсь ему, и он врёт мне. Но это не так. Я чувствую, что здесь дело в другом, и он, действительно, пытается защитить меня от своей дочери. Но я могу справиться с Раэлией. У нас всё нормально. Да, есть трудности, но всё нормально. Почему Доминик уверен в том, что Раэлия причинит мне боль и не умеет любить? Я же думаю иначе. Я абсолютно уверен в том, что Раэлия хочет и умеет любить, и она никогда не причинит мне боль. Но чтобы сложить весь пазл воедино, я должен узнать кое-что ещё.

Направляюсь в госпиталь, в котором сейчас находится Роко. Я хочу увидеть ситуацию, произошедшую с Раэлией, с другой стороны. Мне нужно посмотреть на это с нескольких углов, чтобы понять для себя, куда мне двигаться дальше и как помочь Раэлии пережить прошлое, а также дать ей самой увидеть и принять факты подмены восприятия произошедшего.

В госпитале меня встречают охранники и проводят к палате Дрона, в которой и находится Роко. Просто так меня сюда бы не пропустили. Дрон выглядит плохо. Он всё ещё находится в коме, а Роко, как предполагаю, дежурит возле него и вряд ли уходил домой.

— Привет, — устало улыбается мне Роко, сидя в кресле.

— Привет. Привёз тебе кофе и завтрак. Ты вряд ли ел, — протягиваю ему пакет.

— Спасибо. Не могу уйти отсюда. Боюсь, что Дрону станет хуже, и я не успею попрощаться с ним, — Роко забирает пакет, бросая полный боли взгляд на Дрона, подключённого к многочисленным аппаратам.

— Есть какие-нибудь новости от врачей?

— Да, говорят, что, вероятно, сегодня вечером его выведут из искусственной комы. Динамика положительная, и они должны понаблюдать за ним, когда он очнётся, чтобы отследить работу мозга.

— Значит, всё будет хорошо. Ему не понадобится повторная операция, он поправится.

— Да, надеюсь. Но он будет долго проходить восстановление. Нам придётся провести здесь минимум три недели.

— Зато врачи помогут, Роко. Они проследят за его восстановлением.

— Это да. Так что ты хотел? Ты сказал, что это срочно, — хмурится Роко, глядя на меня.

— Срочно, потому что я хочу услышать от тебя, что случилось с Раэлией. Она мне рассказала то, что видела, и прожила сама, но я многого не понимаю. Словно в её истории упущено много моментов, которые она предпочла не помнить, чтобы не травмировать себя.

— Рэй тебе рассказала? Так быстро? Ни черта себе. Она тебе доверилась, — Роко приподнимает уголок губ. — Хорошо. Раз общее ты знаешь, думаю, я могу прояснить остальное. Спрашивай.

— Она была в заточении полгода?

— Да. Ужасно. Полгода провести за решёткой и в этом аду.

— То есть полгода ни ты, ни твой отец не заметили того, что её не было в школе?

— Нет. Я был в колледже, с Рэй мы во время учёбы не общались. Я понятия не имел, что её нет в школе. Я узнал обо всём, как только приехал домой. Точнее, через неделю, когда отец получил видео с её изнасилованием.